Регистрация / Вход



"ПЕСТРАЯ ВЕРА"

Печать

 

 

Александр СОЛДАТОВ

 

kupola na zemleКому отказало чувство веры

Абсолютное большинство верующих русских и украинцев принадлежит к православию. Но почему Украинская церковь постоянно убегает от Русской?

 

Меж двух полюсов

«Украинское православие только догматически одинаково с российским, во всём же остальном — сильно отличается. Многие века Украинская церковь существовала как независимая от Российской, и она создала своё собственное понимание православ’я», — писал историк и богослов, глава Украинской православной церкви в Канаде середины прошлого века митрополит Иларион (Огиенко). В процессе Никоновской церковной реформы XVII века российское православие подверглось значительному юго-западному (то есть украинскому и белорусскому) влиянию. Советский период лишь усилил его. Успехи госатеизма в Украине (особенно западной) были гораздо скромнее, чем в России, и абсолютное большинство студентов советских духовных семинарий и академий составляли украинцы.

Тем не менее украинское и российское православие движутся в разных направлениях, и при первой же возможности Украинская церковь пытается отделиться от Русской.

Так было во время революции и Гражданской войны 1917–1920 годов, когда правительство Петлюры провозгласило автокефалию Украинской церкви, и при немецкой оккупации 1941–1944 годов, когда возникла Украинская автокефальная церковь «второй генерации», и при распаде СССР, и после 24 февраля нынешнего года, когда от РПЦ отошла даже УПЦ Московского патриархата. И чему тут удивляться, если вспомнить, что в конце XVII века Москва почти силой аннексировала Киевскую митрополию, затем упразднила её автономию и подвергла принудительной русификации, не гармонирующей с местными вековыми традициями…

На крайних полюсах российско-украинского центробежного процесса находятся русское старообрядчество как консервация чисто московского средневекового благочестия и западноукраинское униатство как проект интеграции православной традиции в глобальный («вселенський») католицизм. Более умеренные, «мейнстримные» течения российского и украинского православия, находящиеся между этими полюсами, так или иначе подпадают под влияние: в первом случае изоляционистского старообрядчества, во втором —интегристского униатства.

Понятно, что корни этих различий уходят в историю. Около 550 лет (после начала татаро-монгольского нашествия и до распада Речи Посполитой) большая часть этнических украинских территорий развивалась изолированно от Московии/России. (А некоторые регионы Украины — наиболее пассионарные в плане государственного строительства — входили в одно с Москвой государство всего несколько десятилетий.) В самый важный для культурного размежевания Московии и Украины период — с середины XV по конец XVI века — митрополии Москвы и Киева даже не имели канонического общения.

 

Кто как называется?

Говоря о непохожести московского и киевского православия, придётся вспомнить о «гео­графическом детерминизме» — концепции зависимости общественного развития от природных особенностей местности (в русской исторической науке её, в частности, продвигали Сергей Соловьёв и Василий Ключевский). Украинские земли менее защищены — больше половины территории тут занимает открытая степь, и уже в первые века своей истории Киев подвергался постоянным разорительным набегам кочевников, а его государственность была не очень прочной. Территория же Московии окружена непроходимыми дремучими лесами, что способствовало изоляции и деспотической государственности.

Но географический фактор помог украинскому народу, попадавшему в зависимость от сильных соседей, сформировать необычайно устойчивую национальную идентичность, не ассимилироваться.

Эту особенность малороссов подметил в XVIII веке автор «Истории русов, или Малой России», которую приписывают архиепископу Георгию (Конисскому). В книге оспаривается право московитов на топоним «Русь», который, по мнению автора, исторически относится к землям вдоль среднего течения Днепра.

Характерно, что домонгольские летописи северо-восточных земель (Новгорода, Суздаля, Владимира) также называют Русью именно киевские земли. Первые упоминания о самоименовании владимиро-суздальских князей «руськими» относятся лишь к 1270-м годам. В те же домонгольские времена звучит и топоним «Украина». Первое упоминание Украины содержится в Ипатьевской летописи под 1187 годом. Спустя четверть века та же летопись говорит уже обо «всей Украине», которую объединил под своим скипетром князь Данила Галицкий, позже коронованный папскими легатами в «короля Руси».

Традицию научного обоснования «отдельности» украинского народа в российской историографии заложил Николай Костомаров, профессор истории Петербургского университета, опубликовав в 1861 году в журнале «Основа» статью «Две русские народности». За свои взгляды Костомаров подвергался заключению в Петропавловскую крепость и ссылке, но его академическая репутация в Петербурге эпохи Александра II была чрезвычайно высока. Учёный последовательно боролся с имперским мифом о «едином русском народе», к которому относятся все славяне — подданные Российской империи. По его мнению, под политическим брендом «русский народ» скрывается множество этносов со своими культурами, языками, антропологическими типами (например, новгородцы, поморы, казаки и т.д.).

Ключевое отличие великороссов от южнорусского народа учёный видел в соотношении «частного» и «общего». Великороссам Костомаров приписывал «склонность к слитию, к строгой государственно-общинной форме, поглощающей личность, и стремление к практической деятельности, впадающей в материальность».

Носителям этой традиции не очень понятна идея личной свободы, которую заменяет воля обожествлённого государя и пафос страданий из-за «общей тяжёлой судьбы».

«Для южнорусса, — писал Костомаров, — нет ничего тяжелее и противнее такого порядка». На территории же современной Украины «прежние древние удельно-вечевые понятия продолжали развиваться и встретились с польскими». Князья и бояре южнорусских княжеств стали частью польской шляхты, а украинское дворянство Нового времени выросло уже из казацкой старшины, из офицерства Войска Запорожского.

Переходя к отличиям религиозности двух народов, Костомаров замечает, что среди верующих россиян «мало внутреннего благочестия, пиетизма», зато много «ханжей, строгих исполнителей внешних правил и обрядов». Приходят на память суровые герои национального пантеона, кем-то уже канонизированные, а кем-то почитаемые «без церковного благословения», — Аввакум, Иван Грозный, Григорий Распутин…

С другой стороны, к основным чертам украинской религиозности учёный относит «чувство всеприсутствия Божия, душевное умиление, внутреннее обращение к Богу, тайное размышление о Промысле над собою, сердечное влечение к духовному, неизвестному, таинственному».

Пантеон моральных авторитетов тут составляют странствующий философ Григорий Сковорода, соловецкий узник атаман Пётр Калнышевский и гонимый Екатериной II митрополит Арсений (Мациевич). Для этого типа благочестия богослужебно-обрядовая сторона играет второстепенную роль; важнее — музыкально-поэтическая эстетика, бытовые традиции, чтение и толкование Святого Писания. Украинская религиозность лучше пережила испытание на прочность в ходе советских атеистических гонений. Даже после Голодоморов и репрессий 1930-х годов украинское село оставалось религиозным, и в послевоенный период более половины православных приходов СССР находилось в Украине.

 

Исторические отсечки

Географическая открытость Украины создавала массу проблем с безопасностью и мешала сохранению государственности. Но она же превратила Украину в уникальный перекрёсток культур, где произошла и до сих пор происходит теснейшая интеграция западного и восточного христианства. В украинской православной традиции никогда не было столь агрессивного восприятия католицизма («ереси латинской»), как в московской. Спустя два века после официального разрыва между Римом и Константинополем, в 1245 году, Киевский архиепископ Пётр (Акерович) выступал на соборе, устроенном папой Иннокентием IV в Лионе. Он рассказывал, что Киев после разорения Батыем лежит в руинах. Как писал приехавший по приглашению Петра папский легат Плано да Карпини, в городе сожжено около 600 церквей и более 20 монастырей.

Но ещё до Батыя, в 1169 году, Киев разорило суздальское войско Андрея Боголюбского: «И не было помилования никому и ниоткуда. Церкви горели, христиан убивали, других вязали, жён вели в плен, разлучая силою с мужьями, младенцы рыдали, смотря на матерей своих. Взяли множество багатства», — свидетельствует Ипатьевская летопись.

В разорённом Киеве митрополиты всея Руси продержались недолго, уже в конце XIII века митрополит Максим переехал в более безопасный Владимир-на-Клязьме. А его преемник, родившийся на Волыни Пётр (Ратенский), и вовсе переехал в малозначительную тогда Москву, внеся огромный вклад в её возвышение. Тем временем татаро-монголы начали утрачивать контроль над Киевом: в 1324 году литовский князь Гедимин разгромил их на реке Ирпень, а в 1362-м, после битвы при Синих Водах, древнерусская столица на 300 лет вошла в состав Великого княжества Литовского (позже — конфедеративной Речи Посполитой).

Усиливавшейся Литве, основное население которой составляли протоукраинцы и протобелорусы, не было резонов в церковном отношении подчиняться Москве, находившейся в вассальной зависимости от Золотой Орды. В начале XV века в Новгородке (нынешний белорусский Новогрудок) по настоянию князя Витовта избирают «параллельного» Киевского митрополита Григория (Цамблака) (митрополиты в Москве также продолжали носить титул Киевских). Окончательное же разделение Русской митрополии на Московскую и Польско-Литовскую произошло после Ферраро-Флорентийской унии 1439 года, которую приняла церковь на территории Великого княжества Литовского, но не приняли в Москве.

Это событие стало ключевым в истории формирования изоляционистской церковной идеологии Москвы, постепенно выросшей в доктрину «Третьего Рима» и нынешнего «Русского мира».

Идеология эта довольно проста: католики (Запад) — еретики, униаты (Украина) — предатели православия, только мы одни в целом мире сохранили чистоту православия. Канонически этот взгляд закрепил московский Стоглавый собор (1551), который повелел перекрещивать «черкасов» и утвердил московское двуперстие как единственно спасительное.

После падения Константинополя (1453) Греческая церковь под османским игом отреклась от унии, соответственно и подчинённая Константинополю Киевская митрополия вернулась в «чистое» православие, однако Москва горделиво оставалась вне церковного общения с Константинополем и Киевом вплоть до 1589 года, когда «на Москве» было учреждено патриаршество. Поскольку элита Великого княжества Литовского приняла католицизм, а после Люблинской унии (1569) это государство объединилось с Польшей, православные будущих Украины и Беларуси существовали в тесном взаимодействии с католиками, которое к концу XVI века породило целый массив оригинальной полемической литературы. Конфессиональная конкуренция стала залогом образованности (перед Москвой такой задачи не стояло).

Украинская православная учёность, сформировавшись в ходе полемики с католиками и протестантами, переняла многие методы и идеи оппонентов, что дало основание отцу Георгию Флоровскому в ХХ веке поставить ей диагноз «псевдоморфоза православия». Но на стыке Средневековья с Новым временем, когда Россия в ходе реформы патриарха Никона только начала открывать для себя мир научного знания, приезд украинских и белорусских просветителей в Москву произвёл настоящую революцию, в результате которой возник первый российский вуз — Славяно-греко-латинская академия.

В этом отношении Украина опередила Россию ровно на 100 лет. Славяно-греко-латинский коллегиум в своём поместье в Остроге открыл князь Константин Острожский в 1570-е годы. Большую просветительскую миссию исполняли православные братства, создававшиеся в разных городах Украины и Беларуси с целью противодействия католикам и унии. Константинопольский патриарх даровал братствам ставропигию, то есть напрямую подчинил их себе, предоставив влиятельным мирянам власть над епископами. Это обстоятельство, помимо прочего, подтолкнуло епископов к унии и дало им основание подозревать братства в «протестантизме». Уставы братств — источник той самой церковной «соборноправности», которая легла в основу движения Украинской автокефальной церкви ХХ века, где все служители — от старосты до епископа — избираются свободным всенародным голосованием. Первая братская школа открылась во Львове, потом — в других городах, обладавших Магдебургским правом (муниципальным самоуправлением), в том числе — в Киеве в 1615 году. Школы создавались по образцу иезуитских коллегиумов, и преподавание там велось на латыни. Киево-братская школа быстро переросла в академию и стала крупнейшим учебным заведением во всём славянском мире.

Со времён Ивана Грозного Украина стала привлекательным местом для политэмиграции из Москвы.

Самым знаменитым диссидентом «первой волны» был князь Андрей Курбский, оппонент царя и сторонник боярского парламентаризма, получивший от польского короля город Ковель на Волыни и массу поместий вокруг. В одном из них — Миляновичах — Курбский создал интеллектуальный кружок, в который вошли местные учёные и другие политэмигранты. Среди них был лидер заволжских нестяжателей старец Артемий, ученик преподобного Нила Сорского, осуждённый в Москве за критику церковного феодализма. Неподалёку — во Львове — обосновался другой изгнанник из Москвы, печатник Иван Фёдоров. После переезда под покровительство князя Константина в Острог он издал первую полную печатную Библию на церковнославянском языке — Острожскую (1581). Но ещё раньше, в начале XVI века, Франциск Скорина напечатал в Праге перевод Библии на разговорный язык, который можно считать староукраинским или старобелорусским (до сих пор лексика украинского и белорусского языков совпадают на 82%). Перевод Библии на русский язык впервые напечатан лишь в 1876 году!

 

«Пёстрая» вера

Культурные особенности, по которым можно отличить украинскую православную традицию от российской, нередко вырастают из близости Украины Западу и из её «вековой зависимости от иноверной политической власти», признавал митрополит Иларион (Огиенко). Конечно, тут много древнего и аутентичного — рушники на иконах, расшитые национальным орнаментом облачения и хоругви, колядки и «богатая кутья» перед Рождеством, деревянные церкви на Карпатах и яркие, жизнерадостные иконы в «селянском» стиле. Но если говорить о более «високих» пластах церковной культуры — например, об архитектуре и музыке, — то «стандарт» задаёт эпоха барокко. С одной стороны, хронологически она совпала с киевским православным Ренессансом начала XVII века, с другой — оказалась удивительно созвучна жизнерадостному мировосприятию зажиточных мещан и казаков. Помимо помпезного киевского барокко (в этом стиле были перестроены практически все древние киевские храмы, начиная от Софии и заканчивая Киево-Печерской лаврой), выделяют более демократичное казацкое, или мазепинское. В российской историографии гетман Иван Мазепа — сугубо отрицательный персонаж, но в украинской памяти он остался благодаря храмоздательству. Мгарский монастырь на Полтавщине, Вознесенский собор в Переяславле, Богоявленский собор на Подоле и Николаевский собор в Киеве, Троицкий и Николаевский храмы в Батурине и многие другие построены на средства и по инициативе Мазепы. Дошло до того, что после его разрыва с Петром царь запретил казакам строить каменные храмы.

Влияние католической музыки эпохи Возрождения испытал на себе киевский распев, который до сих пор лежит в основе «обиходного» (повседневного) пения в РПЦ. В отличие от древнерусского строгого унисона («знаменный распев»), сохраняемого старообрядцами, киевский распев многоголосый и местами довольно витиеватый. Ещё более сложным является «напев Киево-Печерской лавры», который сформировался при митрополите-просветителе Петре (Могиле).

В обрядово-культурной сфере и лежит основная разница между российским и украинским православием. Наиболее последовательные критики украинской традиции, русские старо­обрядцы, считают её «пёстрой», «суетной», «чувственной», а самих православных украинцев — некрещёными.

Дело в том, что под влиянием католицизма в XV веке в Украине распространилось обливательное крещение, сегодня доминирующее и в РПЦ. В московской же традиции (равно как и в греческой) раньше признавалось нормативным лишь погружательное крещение. Кроме того, московская традиция строго держится за церковнославянский язык богослужения, а украинская тяготеет к переводу на современный язык. Ещё в 1627 году типография Киево-Печерской лавры выпустила «Триодь постную» с чтениями на разговорном языке. До самого последнего времени автокефальные (то есть независимые от других церковных центров) украинские общины отличались от тех, которые признавали верховенство РПЦ, богослужением на современном украинском языке.

С «украинскими элементами» в церковном богослужении активно боролась Екатерина II, которая не отличалась церковностью и даже закрыла около 2/3 монастырей в России. В годы её правления было запрещено читать церковнославянские тексты с украинским произношением, и священники с дьячками вынуждены были «ломать язык», чтобы читать на московский манер. Те, кто не мог справиться с фонетическими проблемами, независимо от сана отправлялись в «штрафные команды»…

Религиозная культура — всегда синтез многих искусств, и каждый народ насыщает её своими красками и звуками. В этом смысле болгарское православие отличается от сербского, а вместе они — от греческого или грузинского. Разнообразие культурных форм обогащает религию. Почему Москве так тяжело признать за украинским народом право на национальную православную культуру, складывавшуюся веками? В своей речи 21 февраля 2022 года Владимир Путин декларировал заботу о «духовенстве и миллионах прихожан Московского патриархата» в соседней стране. Это стало одним из «оснований» происходящего сейчас в Украине и благословляемого патриархом Кириллом…

«Добрый Великорусс как только заедет [в Украину]… получит симпатию къ малорусскому народу; он найдет въ нем те живительные начала, которые мало судили развить Великороссам крутые обстоятельства прежней их истории», — писал Николай Костомаров. «Крутые обстоятельства» самой последней истории нашего отечества, его бессмысленная битва с бытием, грозящая ему собственной гибелью, превратили любое «живительное начало» в источник угрозы, а культуру — в симптом неблагонадёжности.

 

Фото: Алексей Куденко / Коммерсантъ

 

Источник

 

 

Ресурсный правозащитный центр РАСПП

Портал Credo. Непредвзято о религии  Civitas - ресурс гражданского общества

baznica.info  РЕЛИГИЯ И ПРАВО - журнал о свободе совести и убеждений в России и за рубежом

адвокатское бюро «СЛАВЯНСКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР»  

Религиоведение  Социальный офис
СОВА Информационно-аналитический центр  Религия и Право Информационно-аналитический портал