БОЧКА ДЕГТЯ В ЛОЖКЕ МЕДА

Печать

 

 

Олег ГЛАГОЛЕВ

 

...Митрополит Иларион (Алфеев), руководитель Отдела внешних церковных связей (ОВЦС), предположил, что отец Александр Мень может быть канонизирован как мученик

 

Хорошая ли это новость? Несомненно! «Отец Александр Мень был выдающимся проповедником, катехизатором и миссионером своего времени», – справедливо заметил митрополит Иларион.

Это слово, конечно, никакое не открытие: отец Александр Мень – действительно совесть и слава нашей церкви на рубеже советского и постсоветского периодов. Число людей, приведённых им, его словом и заботой ко Христу и в Церковь, измеряется тысячами. О его достойной жизни и служении говорили и патриарх Алексий II, и нынешний – Кирилл. Святость отца Александра, посвящённость всей его жизни Христу и людям оспариваются только неверующими и обскурантами, то есть врагами благовестия и Церкви, которые бывают не только умышленные, но и нечаянные. Прославление отца Александра Меня – дело чести для Русской церкви. Причём прославление как нового мученика, то есть свидетеля Христова, как переводится с греческого слово «мученик», «мартир». Задержка этого прославления объясняется двумя всем известными причинами: тем, что церковь наводнена этими самыми врагами просвещения, обскурантами и фундаменталистами, и тем, что убийство наверняка совершено руками советских спецслужб, которым официально и по духу наследуют спецслужбы РФ.

Именно поэтому дальнейшие слова митрополита Илариона об отце Александре оставляют такой неприятный осадок в душе и унижают Русскую церковь. Я имею в виду его «богословский» анализ взглядов отца Александра, которые, по мнению высокопоставленного чиновника, имеют «спорный характер», «смущали и продолжают смущать». Я знаю десятки людей, которым Евангелие открывалось вместе с чтением меневских «Сына Человеческого» и «Вестников Царства Божьего». И не знаю ни одного пока, кого привёл бы к покаянию и обретению веры новый катехизис митрополита Илариона. На дух не переносят творчество отца Александра лишь псевдоправославные фундаменталистские меньшинства, горластые и очень часто аффилированные с силовыми структурами.

Что касается спорного характера отдельных взглядов человека, то, во-первых, спорный – это интересный, вызывающий дискуссию, а не по-советски «подозрительный». Как раз новый катехизис РПЦ споров не вызывает, при его чтении мухи дохнут от скуки. Во-вторых, споры по поводу взглядов кого бы то ни было в церкви – то есть своих братьев – разве выносятся на обсуждение всех и вся через политические информагентства? Вот это как раз не по-христиански и достойно порицания как нецерковное и не православное поведение, в лучшем случае – сплетня.

Ещё больше смущает и продолжает смущать меня рассуждение митрополита о том, что нужны «доказательства» обстоятельств смерти отца Александра, насколько она мученическая.

Кажется, XX век нас мало чему учит. То, что убийство верного сына Церкви отца Александра Меня – коварное, тщательно спланированное, с многолетним заметанием следов, то есть заказное, а не бытовое преступление, ограбление или там хулиганство, убедительнейшим образом доказывает его нераскрытость и все известные обстоятельства следствия  (с заменой следователей и проч.).

И все три наиболее вероятные версии его гибели свидетельствуют о настоящем христианском мученичестве: убийство государственными спецслужбами, потому что влияние его в Русской церкви и обществе стремительно росло; убийство псевдорусскими псевдопатриотами, потому что он был еврей; убийство его какими-то еврейскими шовинистическими силами, потому что он обращал в христианство и крестил многих евреев.

Что хочет исследовать митрополит? Какие слова были на устах умирающего, его мысли и чувства? Мученичество всё же имеет источником то, как жил христианин и за что был приговорён силами зла и убит.

Помню, какая волна света и радости за нашу церковь накрыла нас, русских паломников, в Риме, на Тиберийском острове, в храме Сан-Бартоломео, где на престоле, посвящённом мученикам Русской церкви, сияют потир и лжица отца Александра Меня. Если суждено в нашей церкви всерьёз восстановиться институту канонизации, избавившись от идеологической и политической конъюнктуры, то это произойдёт не раньше, чем будут прославлены знаковые имена последних новомучеников – отца Александра Меня и отца Павла Адельгейма. Причём так, чтобы слово их свидетельства, неудобное и острое, и пример их жизни были открыты всем.

 

Отец Александр Мень

Протоиерей Александр Мень (22.01.1935–09.09.1990) – богослов, проповедник, автор книг по истории христианства и других религий, основам православия и православному богослужению. Его убийство недалеко от дома в Подмосковье осталось нераскрытым. В конце 1980-х годов он был самым ярким и самым известным проповедником православного христианства в нашей стране, влияние отца Александра выходило далеко за пределы круга его учеников и прихожан. Священник открыто говорил о Христе не только в храме, его слово звучало в залах советских домов культуры, на радио и телевидении, в университетских аудиториях, что было раздражителем и для фундаменталистских, антицерковных и националистических кругов, учитывая еврейское происхождение отца Александра. Во время выступлений священник неоднократно получал записки с угрозами. Отец Александр был связан с традицией исповедников XX века – с церковью «непоминающих», мечёвскими кругами, со старцами, он стремился к общине и общинному устроению православной жизни. Вероятно, те, кто вынашивал идею его устранения, старались не допустить возрождения православия в современной России в духе новомучеников и исповедников – тех, кто пострадал от большевиков на русской земле, и тех, кто был изгнан за пределы страны. Убийство отца Александра стало серьёзным ударом по церковной православной традиции, хотя и сделало его проповеди, книги, видео- и аудиовыступления, благодаря которым немало людей пришли к Богу и в церковь, ещё более популярными.

 

Источник