Регистрация / Вход

Сейчас на сайте

Сейчас 336 гостей и один зарегистрированный пользователь на сайте

Ресурсный правозащитный центр

РАСПП

Портал Credo. Непредвзято о религии   Civitas - ресурс гражданского общества

baznica.info   

РЕЛИГИЯ И ПРАВО - журнал о свободе совести и убеждений в России и за рубежом

 

адвокатское бюро «СЛАВЯНСКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР»  

Религиоведение     Социальный офис

СОВА Информационно-аналитический центр   Религия и Право Информационно-аналитический портал

Акции



РЕВАНШ ОБЕЩАЕТ ОСЛОЖНЕНИЯ

Печать

Михаил СМИРНОВ

 

...Реанимация религиозного фактора как препятствие для единства российского общества.

 

Наиболее важной тенденцией в ситуации с религий в современной России я считаю нарастающее присутствие религиозных организаций в самых разных сферах жизни государства и общества. Процесс этот, как принято выражаться, неоднозначный.

В настоящий момент преувеличивать это присутствие не стоит. Я не разделяю тезиса об угрозе клерикализма России. Скорее, происходящее можно назвать попыткой реанимации религиозного фактора, которая, по моему убеждению, не имеет достаточных оснований, но в определённой степени оказывается созвучна некоторым общественным настроениям, а также управленческой культуре нынешних носителей государственной, политико-административной власти. Лейтмотив этой реанимации - удержание за религиозными институтами функции стабилизирующего и упорядочивающего начала социальной жизни.

В системе общественных отношений любой религиозный комплекс, как своего рода подсистема, не имеет самодостаточности и функционирует под воздействием и в рамках тех реалий, которые складываются из множества внутренних и внешних процессов любого общества. Интенсивность и способы религиозных проявлений неравномерны и противоречивы, т. е. вовсе не обязательно всегда и только благотворны для любых сегментов социума.

Но духовная, так сказать, "космизация" своего бытия для людей во все времена оказывается первостепенной потребностью, которую не может вытеснить ситуативный радикализм социальных и прочих трансформаций. Поэтому всегда требуется чувственно-наглядный конструкт стабильного существования, обладающий авторитетом традиции, преемственности, устойчивости. Религия, действительно, может претендовать на такую роль. Иными словами, отсылки к религии как к авторитетной инстанции в вопросах нравственности и социального поведения, по всей видимости, неизбежны.

Известно, что наибольшая стабильность самих религий сохраняется на уровне исторически сформированных доктрин и культов. Однако существует ещё и организационная составляющая религиозных систем, т. е. имеется элемент, который с необходимостью социален и не может оставаться без изменений сообразно меняющемуся типу социума. Привлекательность религий сейчас зачастую определяется не их доктринальным содержанием, а организационной эффективностью и удобством использования в качестве инструмента социального конструирования.

Именно поэтому перевод религиозного фактора в публичное пространство, стремление использовать его для каких угодно благих целей - маргинализирует вероисповедное содержание религий, превращает их в аналоги политических идеологий.

Говоря о ситуации в современной России, можно в чём угодно упрекать политико-административное руководство страны, но только - не в увлечённости сотериологией, эсхатологией, теологией и т. п. Пресловутое публичное "стояние со свечой" при храмовом богослужении свидетельствует лишь о психологическом и ментальном своеобразии властвующих персон, но не о пронизанности их политической деятельности религиозным благочестием.

"Сплетение" власти с религией происходит преимущественно в одном смысле. А именно в том, что религия, помимо исповедания веры, мистических учений и обрядов, обладает ещё и мобилизационным ресурсом и этот ресурс очень соблазнителен для светской власти. Когда управленческий потенциал власти ограничен, аккуратно скажем, нешироким кругозором и лишь тактическим мышлением её обладателей, тогда и средства подбираются под стать её (власти) умениям. Религиозные организации - они всегда "под рукой", и в их влиянии на население такая власть видит доступный и эффективный управленческий инструмент.

В дискуссиях о религии в современной России нередко вспоминается концепт симфонических отношений "священства" и "царства". Симфония между Церковью и Государством была вполне естественным идеалом для христианского мира, во всяком случае - для восточного христианства. Со времён императора Константина Великого и на многие последующие века Церковь олицетворяла собой не только совокупность поклоняющихся и служащих Богу, но и всё общество, духовным стержнем которого была исключительно религия.

Но в секулярном мире общество существует сепарировано от церковных организаций, которые уже не могут претендовать на то, чтобы быть выразителем всего спектра общественных настроений и потребностей. Государству приходится "договариваться" с обществом напрямую, используя язык гражданско-правового регулирования. Как оказывается, это очень дискомфортно для государственных органов власти, особенно высших её эшелонов, самим своим статусом предполагающих отделённость и удалённость от общественной "массы". Поэтому "церковная идентичность" настойчиво стимулируется всеми доступными управленческому аппарату средствами.

В среде представителей разных уровней власти, служащих государственных и муниципальных органов управления, так называемого чиновничества, позиция по поводу религии определяется в значительной мере двумя факторами. Первый фактор - это ориентация деятельности преимущественно на образцы, данные на самом верхнем уровне власти; второй фактор - обыденные представления и личные предпочтения относительно религии.

Формально эти факторы не должны влиять, в силу действующих законодательных ограничений. В России, согласно ст. 13 и ст. 14 Конституции Российской Федерации, признается идеологическое многообразие, никакая идеология и никакая религия не могут устанавливаться в качестве государственной или обязательной; по ст. 19 запрещаются любые формы ограничения прав граждан по признакам религиозной принадлежности, а по ст. 29 запрещается пропаганда религиозного превосходства.

По норме Федерального закона "О свободе совести и о религиозных объединениях", государство "не возлагает на религиозные объединения выполнение функций органов государственной власти, других государственных органов, государственных учреждений и органов местного самоуправления; обеспечивает светский характер образования в государственных и муниципальных образовательных учреждениях" (ст. 4, п. 2).

Если речь идёт о федеральных государственных служащих, то в соответствии Федеральному Закону "О государственной гражданской службе Российской Федерации", а именно:

1) ст. 17, п. 13 и п. 14, гражданскому служащему "запрещается:... использовать должностные полномочия в интересах... религиозных объединений, а также публично выражать отношение к указанным объединениям... в качестве гражданского служащего, если это не входит в его должностные обязанности; создавать в государственных органах структуры... религиозных объединений или способствовать созданию указанных структур";

2) ст. 18, п. 4 и п. 7, гражданский служащий "обязан:... не оказывать предпочтения каким-либо... религиозным объединениям; соблюдать нейтральность, исключающую возможность влияния на свою профессиональную служебную деятельность... религиозных объединений". Если же подразумеваются гражданские служащие, не относящиеся к федеральным государственным служащим, то согласно п. 4 ст. 4 Федерального Закона "О свободе совести и о религиозных объединениях" установлено: "деятельность органов государственной власти и органов местного самоуправления не сопровождается публичными религиозными обрядами и церемониями; должностные лица органов государственной власти, других государственных органов и органов местного самоуправления, а также военнослужащие не вправе использовать своё служебное положение для формирования того или иного отношения к религии". Аналогичные нормы приняты и для служащих муниципального уровня власти.

Но в реальности законоположения либо плохо известны, либо игнорируются. Между тем, в нашей стране правовая норма, согласно которой "Российская Федерация — светское государство" (ст. 14), относится к основам государственного конституционного строя.

Светское начало подразумевает свободу институтов государства и общества от воздействия со стороны религиозных организаций и от принудительного влияния предписаний любой религии. При таком состоянии религия не исключается полностью из социальной жизни, однако происходит разграничение сфер, остающихся в компетенции религиозных организаций, и тех, что выводятся из под религиозного влияния.

Надо признать, что идея сопряжённости институтов религии и национальной государственности в России входит в набор стереотипов исторического сознания населения и даже вызывает у множества людей одобрительное отношение. Усиливающим мотивом здесь является приемлемость религии как средства сохранения этнической идентичности. В нашей стране люди сплошь и рядом называют себя православными, подразумевая за этим принадлежность к русскому народу и соответствие каким-то исконным традициям. Так что, в определённой степени, инструментальное использование властью религиозного фактора имеет свою опору и может быть функционально. Во всяком случае, до той поры, пока форсированная реанимация этого фактора не вступает в явное противоречие с повседневным жизненным миром современного человека.

При заметно выросшем, в сравнении с советскими временами, уровне религиозной самоидентификации населения, качественная сторона отношения к религии весьма своеобразна. Даже самые завышенные показатели последователей разных религий в стране не дают больше 15% регулярно практикующих верующих (т. е. знакомых с вероучением и неукоснительно соблюдающих религиозные предписания). Среди заявляющих о своей принадлежности к православию значительная часть является невоцерковлёнными в каноническом смысле; примерно четверть из них признаёт, что не верует в Бога. От православной церковности большинство её приверженцев ожидает роли "хранителя" нравственности в социальных отношениях.

Собственно говоря, это и есть свидетельство того, что церковные организации воспринимаются частью населения именно как влиятельная социальная сила, способная переустроить посюстороннее, земное бытие на началах нравственного оздоровления, справедливости и благоденствия.

За рубежом, прежде всего в странах с демократическим устройством, включение религиозных организаций в светские сферы давно стало обычным делом (пилларизация и проч.). Но религиозные организации там не подменяют собой органы государственной власти, а если и участвуют в управлении, то в строго определённых рамках, не влияя на общий порядок светских отношений. Это обусловлено эффективностью административных и правовых институтов светских государств.

В России же активность религиозных объединений выходит за законодательно установленные пределы, поскольку государственные институты неэффективны. От этого и возможность превращения некоторых религиозных организаций в аналоги государственных органов, признание (в противоречие правовым нормам светского государства) их идеологических притязаний.

Обращает на себя внимание ничтожность собственно вероучительных мотивов в реанимированном образе православной церковности. Где бы ни обозначалось присутствие церковных организаций, - при обсуждении некоторых законодательных инициатив, в дискуссиях о реституции, в Вооружённых Силах, в пенитенциарной системе, в сфере образования, в конфронтации с учреждениями культуры - практически никогда не поднимаются догматические вопросы православного вероучения (о Богочеловечестве Иисуса Христа, об исхождении Святого Духа от Бога Отца, о Страшном суде и конце мира, о спасении через обожение, о Царстве Божьем и др.), передающие суть христианского мировоззрения.

Инструментальное отношение к религиозным институтам насыщает их множеством внерелигиозных интересов, когда просто уже и невозможно сохранять "вероисповедную чистоту". Более того, трансформируется и смысл массовых деклараций о религиозной принадлежности. Мистико-сотериологические причины этой принадлежности заметно уступают ожиданиям от религиозных организаций и их деятелей, так сказать, заступничества перед властью за народ.

Когда же оказывается, что происходит противоположное - заступничество служителей культа за власть перед народом, то неизбежно возникает кризис доверия к самим религиозным организациям, их представителям и инициативам. Проще говоря, "сплетение" с властью для религиозных организаций чревато катастрофическими "репутационными потерями".

Вместо консолидации общества, активизация религиозного присутствия вносит дополнительную напряжённость и возрождает, казалось бы, забытые противоречия. Политизировать религию - относительно легко, а безболезненно справиться с последствиями этого - чрезвычайно трудно, если вообще возможно.

Уточню, что по состоянию на сегодняшний день даже у такой крупной религиозной организации, как РПЦ МП, политическое влияние (имея в виду, что политика - это отношения по поводу власти в экономике, государстве и обществе) пока минимально. Ещё нет весомых показателей, чтобы говорить о его "физическом" нарастании (внешними признаками, вроде общения иерархов с высшим руководством страны, в данном случае можно пренебречь).

От этого у какой-то части священнослужителей существует неудовлетворённость, есть амбиции подлинного присутствия в политической жизни через легитимацию "наставительного" отношения к носителям светской власти. Вместе с тем, эти властные амбиции находят сочувствие и поддержку у представителей государственной власти всех уровней (федеральных, региональных и муниципальных), поскольку привлечение церковных организаций увеличивает их "административный ресурс".

Так что тенденция к политической вовлеченности церкви существует. В самой церковной среде эта тенденция встречает противоречивое отношение, имеет место её явное неприятие, но присутствует и вполне прагматическая готовность "сотрудничать и влиять".

В этой ситуации "проигрывает", если можно так сказать, собственно религиозный авторитет церковных организаций, девальвируется их статус как необходимой инстанции в духовных запросах верующих. Одновременно утрачивается доверие и у нерелигиозной части населения, которая (не разделяя вероучительных смыслов) признавала за церковными организациями роль неангажированной моральной силы и испытывает разочарование от их явной профанации.

"Выигрывают" управленческие и вообще административные группы обеих сторон (Церкви и государства), получая от "союза" дополнительный ресурс влияния и закрепления своего руководящего статуса.

Перемена ситуации в положительную для церкви сторону вполне возможна. Это зависит от степени весомости в церковном сознании понимания катастрофичности утраты общественного доверия, и от понимания, что с упадком этого доверия может начаться необратимая деградация самих церковных организаций.

Что касается других религиозных направлений, то возможности расширить свое влияние есть, теоретически, почти у всех, но намерения их использовать обнаруживают, в основном, некоторые протестантские и исламские объединения. Однако всем этим сообществам присуща известная осмотрительность и относительно реалистичное представление о своем действительном положении. При сложных, временами конфликтных, отношениях с РПЦ МП большинство других религиозных объединений не стремится занять её место, осознавая преобладание рисков над какими-то выгодами.

Я считаю, что наиболее социально полезным было бы осознанное и мужественное дистанцирование религиозных организаций России от всех возникающих соблазнов превращения в субъектов политического, идеологического, а то и хозяйственного влияния. Концентрация на вопросах религии вовсе не является первоочередной задачей общества. Более того, действенно решать болевые социальные проблемы силами религиозных организаций, во всяком случае - в современной России, невозможно.

В советские времена была такая идеологема, многие её помнят, — не выносить религиозный вопрос на место, ему не принадлежащее, т. е. на первенствующие позиции в зоне общественного внимания. Контекст, в котором она была сформулирована, ушёл в прошлое. А вот идея, очищенная от конъюнктурной экипировки, мне представляется продуктивной. Полагаю, что религиозный фактор, как бы его ни трактовать, может присутствовать в российской жизни только естественным образом, т. е. сообразно реальному положению религии в России и реальному уровню религиозности населения. Любое его искусственное стимулирование чревато дополнительными социальными осложнениями к уже имеющимся.

 

Автор: Михаил Юрьевич СМИРНОВ – доктор социологических наук, доцент кафедры философии религии и религиоведения Санкт-Петербургского государственного университета.

 

Источник: Материалы всероссийского научно-практического форума "Проблемы укрепления и поддержания гражданского единения в регионе: философско-культурологические, искусствоведческие и религиоведческие аспекты". Пермь, 17-19 сентября 2014. Т.2

 

 

Добавить комментарий

Комментарии проходят премодерацию.
Рекомендуем вам пройти процедуру регистрации. В этом случае ваши комментарии будут публиковаться сразу, без предварительной модерации и без необходимости вводить защитный код.
   


Защитный код
Обновить

 Rambler's Top100