Регистрация / Вход

Сейчас на сайте

Сейчас 187 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Ресурсный правозащитный центр

РАСПП

Портал Credo. Непредвзято о религии   Civitas - ресурс гражданского общества

baznica.info   

РЕЛИГИЯ И ПРАВО - журнал о свободе совести и убеждений в России и за рубежом

 

адвокатское бюро «СЛАВЯНСКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР»  

Религиоведение     Социальный офис

СОВА Информационно-аналитический центр   Религия и Право Информационно-аналитический портал

Акции



НЕИЗВЕСТНАЯ РЕЛИГИЯ

Печать

Игорь КАНТЕРОВ  

(продолжение – ч1)

 

Город Солнца, ВиссарионГлава I. Терминология

 

В современной литературе используются самые различные обозначения религиозных объединений, получивших широкое распространение в 60-е - 70-е годы ХХ столетия в странах Запада, а затем в СССР и посткоммунистической России. Их называют "альтернативными", "оппозиционными", "нетрадиционными", "внеконфессиональными", "возникающими", "культами". Нередко к ним применяют термин " секта", считая несущественными различия между традиционными признаками сектантских организаций и особенностями современных неорелигиозных образований. Тем не менее, до сих пор продолжаются споры вокруг определений рассматриваемой категории религиозных объединений, участники которых отстаивать преимущество своего наименования. В книге показывается, что терминологические дискуссии ведутся не только для устранения ненужной путаницы. Наряду с поиском понятийного ряда, адекватно передающего природу наблюдаемого объекта, вводятся в оборот и получают распространение термины, отражающие точку зрения определенных конфессий или социально-политических партий и движений. Возникая в специфических обстоятельствах, обретая через СМИ устойчивое восприятие массовой аудитории, такие наименования переносятся в другие страны и континенты с непохожими национально- религиозными традициями, статусом религиозных меньшинств.

 В книге применяется термин "новые религиозные движения", хотя, как будет показано, он не лишен ряда недостатков. По мнению автора, при всех недостатках данный термин более точно передает отличительные признаки обозначаемого типа религиозных образований. Кроме того, термин "новые религиозные движения" наиболее созвучен с таким принципом научного исследования, как объективность. Он ориентирует исследователя воздерживаться от крайних субъективных оценок и суждений, не применять к религиозным взглядам последователей этого типа движений уничижительных характеристик. Отсюда вовсе не следует заключение, что " все и всегда в новых религиозных движениях хорошо" и что писать и говорить о них надлежит только в позитивных тонах. По нашему убеждению (основанному на двадцатилетнем изучении отечественных и зарубежных разновидностей НРД) ошибочным является и противоположное суждение: "культы", "секты", "оппозиционные религии"- это всегда плохо". В действительности же, " новые религиозные движения" являются сложным и противоречивым феноменом, порождаемым совокупностью различных факторов. В нем, как и в традиционных верованиях, происходило и происходит немало драматических и трагических событий. В то же время подавляющее большинство последователей таких движений глубоко ошибочно и негуманно причислять к изгоям общества, призывать к ограничению их прав только за их "неправильные" религиозные взгляды.

 Говоря о новых религиозных движениях, мы имеем в виду религиозные течений, возникшие, как правило, в 60- 70гг. ХХ века. Некоторые из них существуют не одно столетие, однако в России одни возникли на волне перестроечных процессов. Другие, зародившись 15-20 лет тому назад, заявляют о своей тысячелетней укорененности в мировой культуре, в том числе российской.

 Быстрый рост религиозных новообразований рост вызвал интенсивные поиски их классификации. Результатом такого рода "поисков" стало появление на свет множества обозначений религиозных новообразований. При этом значительная часть используемых обозначений претендуют на роль единственно точного способа классификации сотен и тысяч невероятного разнообразия религиозных групп, различающихся как вероисповеданием, обрядами, структурами, так и численностью последователей и влиянием на общество. Возникли и получили широкое распространение типологизации никогда ранее существовавших и сравнительно недавно появившихся на российской земле религиозных объединений Наряду с существующими более столетия такими терминами, как "секта" в этой типологизации используются определения, ранее не встречавшиеся ни в лексиконе православного сектоведения, ни в отечественном светском религиоведении. Речь идет о таких понятиях, как "новые религиозные движения", "нетрадиционные или альтернативные религии", "внеконфессиональные или неденоминированные религии", "псевдорелигии", "возникающие религии".Но еще более широкое хождение получили определения религиозных новообразований- "тоталитарные секты", и "дескрутивные культы". В качестве ключевых оснований этих определений выступает набор негативных признаков, которыми наделяются большинство неорелигиозных движений и групп. Несмотря на сравнительное недавнее появление, словосочетания " тоталитарные секты" и "деструктивные культы" довольно прочно обосновались в лексиконе средств массовой информации, (независимо от их идеологической направленности), в оценках новых религиозных объединений другими религиями. Термины "тоталитарные секты", "деструктивные культы" и " псевдорелигии" можно часто встретить в выступлениях лидеров политических партий и движений, руководителей правоохранительных учреждений. Подобная же терминология нашла свое место в документах некоторых местных законодательных и исполнительных органов власти, регулирующих деятельность религиозных организаций. Государственными органами и должностными лицами широко используются такие понятия, как "тоталитарные секты", "деструктивные культы", " секты", "псевдорелигии" и т. п., отсутствующие в действующем Федеральном "Законе о свободе совести и о религиозных объединениях" и расценивающиеся последователями новых религиозных образований как оскорбление их религиозных взглядов. Применение же таких терминов и религиозным объединениям, имеющих юридический статус и зарегистрированных органами юстиции свидетельствует об отсутствии у авторов такого рода материалов элементарных религиоведческих знаний, а также азбучных сведений о нормативных актах, регулирующих деятельность религиозных объединений. Таким образом, классификация религиозных образований представляет не только академический интерес ля специалистов в области социологии религии или сравнительного религиоведения, теологов различных конфессий. Отнесение конкретной религиозной группы к тому или иному типу религии зачастую определяет отношение к ней властей, общественного мнения, средств массовой информации Причисление же конкретного религиозного образования к категории, уже в самом наименовании, содержащем негативные оттенки, в лучшем случае порождает к такой группе настороженное отношение, а чаще всего дискриминации и преследования последователей верующих. Имеются многочисленные свидетельства неприкрытых гонений на религиозные меньшинства под влиянием публикаций и особенно телепередач о происках сект. По традиции, местные власти воспринимают такие зубодробительные материалы как "мнение верхов", а не творчество падких до сенсаций журналистов. Стараясь шагать в ногу, не в меру ретивые начальники, затевают проведение ничем не мотивированные проверки зарегистрированных религиозных объединений, отказывают под надуманными предлогами в их регистрации, препятствуют аренде помещений для проведения богослужений и т. д. Между тем изучение религиоведческих и теологических публикаций практики церковно-государственных отношений показывает довольно произвольное обращение с такими терминами, как "секта", "культ" и т. д. Руководители крупных религиозных объединений, представители самых различных ветвей обычно используют термины как общезначимые, не нуждающиеся в пояснениях; и лишь из контекста их упоминания можно догадаться о позитивном, негативном или нейтральном значении этого термина.

 Появление новых религиозных образований, синкретических по своим вероучительным комплексам и не вписывающихся в рамки широко распространенной типологизации религий, стала одной из причин поиска более адекватных и продуктивных способов классификации религий. В начале 70- х г.г. ХХ столетия среди социологов религии происходит оживленная дискуссия, затрагивающая самый широкий спектр "методологического хозяйства" социологии религии. Критический взор участников этой дискуссии был обращен и на недостатки разделявшейся многими социологами типологизации религиозных образований. В обширной по объему и охвату актуальных и дискуссионных проблем монографии "Магическое и второе пришествие" английский социолог религии Брайен Уилсон показывает причины неспособности при помощи распространенной модели классификации религии понять природу феномена новых религий. Он полагает, что долгое время социология религии находилась в плену собственных концепций. Частично столь продолжительное пленение объясняется сложностями нахождения концептуального и терминологического аппарата, способного адекватно передать невероятное многообразие религиозных феноменов; частично подобное состояние возникло из-за того, что социология религии черпала свои понятия из христианской традиции и теологии. Поэтому в самых широких исторических измерениях христианство и социология в целом представляют собой родственные феномены в культурном наследии западного мира. И каковы бы ни были различия между ними, - западный взгляд на человеческую индивидуальность, свобода воли, способы взаимодействия людей, понятие рациональности и реализация этих измерений в функционировании религиозных организаций в своей совокупности также является проявлениям наследия христианства и социологии.1 Немалые трудности возникают в приложении этого концептуального наследия к религиозным образованиям, возникшим в иных культурных традициям и подчас имеющих вероучение, не умещающееся в традиционную дихотомию "церковь- секта". Стало явственно ощущаться отсутствие согласованной терминологии, способной плодотворно работать на "новом поле", отличающемся религиозным разноцветием. Для многих становилось все более очевидным, что религиозное сектантство - это многомерный феномен, которому свойственны характеристики и признаки, ускользающие от придерживающегося традиционного для Запада понимания сект.

 Как считает Б. Уилсон, Эрнст Трельч, активно занимавшийся проблемой типологизации религий, строил предлагаемую им модель деления религиозных образований, беря за отправную точку классификации христианство. Появление первых сект внутри раннего христианства вызвано возникшими теологическими проблемами. Так возникает "дихотомическая пара": консервативная церковь и перфекционистская секта. И хотя эта модель классификации выполняет экспликативную функцию, постоянное обращение к ней как к единственно верной, порой затемняют реалии, которые "конструкция идеальных типов" призвана прояснять.2. "Абстрактные типологизации, вместо того чтобы стимулировать эмпирическое исследование и аналитическую строгость, иногда заменяли их".) Следовательно, если рассматривать секты, по сути своей являющиеся протестными движениями, то их протест в современной мире обычно не направлен против церкви. Он может быть нацелен против государства, секулярных общественных институтов или этот протест может проявляться в виде оппозиции к отдельным институтам внутри общества. Существенное изменение обстоятельств привело к тому, что даже в христианском контексте становится очевидным - секты не являются непременно протестующими против церковных организаций.

Брайан Уилсон видит трудности нахождения дефиниции, способной адекватно передать сущностные признаки неорелигиозных образований, в возрастающем релятивизме современного общества и вытекающим отсюда разрушением связующих социальных ценностей, в том числе и названных в своей время "сектами" и "культами". Теперь же, в условиях плюралистического общества, оба эти термина, имеющие уничижительную коннотацию, больше не являются разумными и респектабельными. Кроме того, мы имеем дело с получившими широкое распространение религиозными группами, которые действительно не охватываются содержанием понятия "секта". Ведь сектами принято понимать группы, отделившиеся от основной традиции; чаще всего это отделение совпадало с процессом зарождения таких групп.

Для понимания природы новых религиозных движений, продолжает Б. Уилсон, следует учитывать и такое обстоятельство: с середины 60-х гг. ХХ столетия мы видим появление новых религий в гораздо большем количестве, чем в любой предыдущий отрезок времени. Мы изучаем новые религиозные группы, действующие в отдаленных регионах, но в то же время мы понимаем, что сведения о них могут стать первым шагом в их распространении в нашей местности. К примеру, многие слышали о Саентологии, мунитах, кришнаитах задолго до того, как эти группы распространились в их ареалах. И в этом состоит качественное отличие новых религиозных групп от положения большинства сект прошлых лет. Если пятьдесят или более лет тому назад секты были известны, поскольку они были обозримы в масштабах определенной местности, и каждый, по крайней мере, знал, кто к ним принадлежал. Сегодня же, через бесчисленные рассказы о новых религиозных группах средствами массовой информации, люди узнают о них, до этого не имея о таких группах никакого представления.

Православная богословская мысль не проявляла особого интереса к проблеме классификации объединений, возникающих еще в советский период на "отечественной" почве или инициированных усилиями зарубежных миссионеров. Бурные дискуссии в зарубежном религиоведении и социологии религии, порожденные появлением необычных по своим вероучительным комплексам и затрагивающие более общие проблемы (определение религии, отнесение тех или иных религиозных групп и объединений к определенному типу религиозных организаций) фактически не получили отражение в публикациях и выступлениях авторитетных представителей Русского Православия. Но уже в начале 90-х годов, когда в руководстве РПЦ начинает укрепляться представление о распространяющихся новых религиозных объединениях как о феномене, захватывающем каноническую территорию Православия, наблюдается избирательное отношение к опыту противостояния таких объединениям зарубежными конфессиями. В лексиконе православных критиков неорелигий появляются термин "культ" с непривычным для православного богословия и миссиологии смысловым значением. В то же время на официальном уровне, в документах высоких инстанций основной акцент делается на сохранении традиционной методологии богословского восприятия учений, восстающих против Христовой веры. Об этом свидетельствует терминология текста Определения Архиерейского Собора Русской Православной Церкви " О псевдохристианских сектах, неоязычестве и оккультизме" (1994). В нем термин "новые религиозные движения", широко применяемый зарубежным религиоведением, фактически признается неприемлемым, поскольку он закавычивается и предваряется словами " так называемые", имеющими явный негативный оттенок. Преобладающей обозначением распространившихся в России движений в "Определении" выступает "секта", хотя из содержания 13 пункта можно понять, что "секты" и "новые религиозные движения" - это не одно и то же, поскольку они разделены союзом "и".

Одной из немногих попыток осмысления природы возникших в России движений и групп в контексте традиционной для православия типологизации религиозных организаций можно назвать точку зрения преподавателя сектоведения Московской духовной академии и семинарии Р. М. Коня. Свои взгляды он изложил в докладе на II (УII) съезде епархиальных миссионеров РПЦ (1999. Он считает, что "терминологическая проблема в русском сектоведении появилась не в 90-е годы ХХ века, а еще в его начале. Российские миссионеры к заключению, что используемая ими в трудах по изучению сект терминология не согласуется с Преданием Церкви, тогда как церковная практика (например, Определения Синода, чин приема сектантов в Церковь) ему соответствовала. По мнению православного сектоведа сложилась противоречивая ситуация: миссионеры признавали еретичность сектантского учения, а используемая терминология не давала возможности отождествлять секты с ересями. К сожалению, в этой констатации противоречивой ситуации не говорится о содержании используемой терминологии, не позволявшей относить тогда активно заявивших о себе в России баптистов, евангелистов и адвентистов к еретикам.

Тогда, продолжает Р.М. Конь, российские миссионеры критически подошли к понятию "секта" и нашли новые формулировки секты, близкие по значению понятию "ереси". В связи с этим напоминается, что термина "секта" не употреблялся применительно к ересям первых веков христианства, он не использовался и в переводе на русский язык текста Священного Писания и творений восточных ересиологов. Термин "секта" отсутствует и в Пространном Катехизисе Православной Восточной Кафолической Церкви.

Ссылаясь на вывод миссионеров- полемистов о понятийной неопределенности термина "секта", православный сектовед ссылается на Определение Синода Православной Греко-Российской Церкви, в котором термин " секта" употребляется наряду с термином "ересь". "Так, в Определениях от 31 мая 1735 гола о деятельности сект хлыстов и от 4/ 11 декабря 1908 года - об иоаннитах, те и другие именовались ересями. В Определении Синода от 20-23 февраля 1901 года за № 557 об отлучении графа Льва Толстого не используется термин ересь, но его текст не дает думать иначе". Подобная терминологическая неопределенность имела место и в действиях царских властей по оказанию противодействия распространению сектантства. В одном из предписаний российского императора духоборы именуются ересью, в то время как в указе о веротерпимости от 17 апреля 1905 года к подобным группам применяется термин секта.

В то же время до середины ХУII века в русской богословской литературе и церковных канонических памятниках для наименования лжеучений стригольников, жидовствующих, Башкина, Феодосия Косого, лютеран и кальвинистов, хлыстов и других, искажавших веру Церкви, употребляется только термин "ересь".

 Истоки возникшей и продолжающейся терминологической путаницы Р. М. Конь видит в некритическом заимствовании русским богословием пришедшего из католицизма понятия "секта". Поднятый в начале ХХ века православными богословами вопрос о приемлемости использования в русском богословии западной терминологии не был доведен до конца. Как полагает православный сектовед, в 90-е годы ХХ в., "…когда Россия переживает очередную волну сектантской активности, терминологический вопрос вновь становится актуальным. …Что же касается используемой в сектоведении терминологии, то она нуждается в приведении ее к святоотеческой. Поскольку сектантское учение представляет альтернативу Православию, то чтоб уберечь православных по вере и по происхождению, но по разным причинам не воцерковленных людей, Церковь обязана дать оценку этим идеям и именовать его ересью"

 Не только богословы и теологи, но и большинство светских исследователей религии принимали положение о привилегированном положении христианства, его ведущих направлений - католицизма, православия. В компаративных исследованиях религии возобладало такое наименование религиозных меньшинств, как "секта", наполняемое уничижительными отличительными признаками как в обличительных документах католицизма и православия, так и публикациях историков и социологов религии.

 Но уже в середине Х1Х в. родоначальниками научного исследования религии открыто ставится под сомнение плодотворность доминирующего принципа сравнительного изучения огромного многообразия организационных форм выражения религиозного опыта. Его основным изъяном называется изначальная предвзятость в оценках религиозных образований, вероучение и обрядовая практика которых не соответствовали утвердившимся стандартам традиционных религий.

 Корнелиус Тиле (1830-1902) - один из основателей науки о религии (научного религиоведения)- четко разграничивал возникающую отрасль научного знания от теологии и религиозной апологетики. Наука о религии, пояснял он, - это философская обработка собранного, упорядоченного и классифицированного знания. Она не призвана предлагать вероучение и не уполномочена на то; это- дело теологов и знатоков догматики... Она должна попытаться постичь и объяснить религиозное начало в человеке, и таким образом, определить сущность религии и исследовать ее причины".3

 Существенное значение Тиле придавал морфологическому исследованию, под которым понималось выявление и изучение постоянно происходящей смены одной религиозной формы другой. " Религиозное развитие, особенно развитие религиозного сознания и религиозного чувства, - это внутренний процесс. Оно есть работа человеческого духа, стремящегося найти подходящее и совершенное выражение для все более проясняющейся религиозной идеи".4

 В исследованиях религиозных меньшинств советского периода коммунистическая идеологическая парадигма причудливо сочеталась с дореволюцинной православно-государственной классификацией религиозных объединений. Общая оценка разновидностей религии как "пережитка прошлого", "помехи на пути построения нового общества" в теоретическом и практическом ее воплощении активно перенимала обличительный стиль противосектантских публикаций дореволюционного периода. Так, известный исследователь сектантства А. И. Клибанов отмечал, что в "церковных кругах семантике слова " секта" был придан отрицательный знак. Под сектами понимались отбросы церковной истории, а сектанты третировались как изгои, религиозные парии".5 В то же время он считал правомерным пользоваться терминами "религиозная секта" и "религиозное сектантство", поскольку понятие "секта" есть элемент научного знания, и как таковой он не безразличен предмету познания. "Для религиозных сект прошлого и настоящего характерна страстная полемичность, самоутверждение путем отрицания всего, находящегося вне принятого круга мысли и деятельности. В этом существенное обоснование терминологичности слова "секта" для данного класса явлений религиозной действительности".6

 В публикациях советского периода выдвигались трактовки природы религиозного сектантства, отражающие особенность положения религии в социалистическом обществе. Имея в виду отсутствие в этом обществе господствующей церкви, некоторые исследователи считали возможным "отказаться от употребления понятий "секта", "сектантство" применительно к религиозным обществам, в прошлом именовавшимся сектами". Согласно второй точке зрения, при определен понятия "сектантство" следует исходить не из противопоставления сектанства господствующей церкви, а из внутренней специфики сектантства как религиозно общественного явления. Связь "секта"- господствующая церковь" не абсолютная, а относительная, характерная для определенных исторических условий. Отсюда делается вывод о правомерности понятий "сектантство", "секта" в условиях социалистического общества, " поскольку оно утратило свой прежний негативный смысл, однако может быть сохранено для характеристики конкретного типа религиозных организаций, для обозначения определенных религиозных явлений в условиях социалистической действительности". 7.

 Примечательной особенностью цитируемой публикации является обращение его автора к работам М. Вебера, Э. Трельча, Р. Нибура, Б. Уилсона. Подробное изложение понимания ими природы и эволюции религиозного сектантства завершается выводом о наличии немалых ценных наблюдений и суждений в современной буржуазной социологии религии относительно определения понятия "секта", ее места в типологизации религиозных объединений.8 В некоторых публикациях весьма серьезных исследователей религии пессимистически оценки эффективности научных трактовок понятий сект, прежде всего, имея в виду слабое влияния таких трактовок на отношение общественного мнения в целом к новым религиозных движениям. В их адрес порой раздаются весьма горькие, но, по нашему мнению, несправедливые упреки. "Социологи религии, как и другие ученые, преимущественно пишут друг для друга и для своих студентов, для весьма ограниченной аудитории, чем для широкой публики. Обычно они стремятся быть методологическими агностиками, не вынося суждения об истинности вероучения движений или эффективности их практики, и вообще старательно избегая в используемом языке любых эмоциональных оттенков".9

 В СССР первые публикации о распространившихся в западных странах религиозных новообразованиях появляются в начале 80-х годов прошлого столетия. Такие образования назывались по-разному: "внеконфессиональные религии", "религии Нового века", "нетрадиционные религии", "альтернативные религии", "новые религиозные движения и культы". Такой разброс наименований во многом объяснялся отсутствием таких объединений в Советском Союзе.10 Заимствуя названные наименования из зарубежных изданий, отечественные авторы считали проблему классификации возникших организаций несущественной, обращая основное внимание на описание деятельности наиболее активно действующих объединений. Их природа и функции осмысливались в рамках господствовавшей идеологической установки, в соответствии с которой массовое появление в капиталистических странах религиозно- мистических групп трактовалось проявлением кризиса буржуазного общества. Новая религиозность характеризовалась как "специфическая форма религии, для которой актуализация пропагандируемых ею псевдоальтернативных социальных утопий, выраженных с помощью радикально обновленных религиозных представлений, в целях интенсификации ее социальных функций".11

 В то же время в публикациях исследователей рассматриваемого феномена прослеживалась связь бурной экспансии религиозно-мистических групп с значительным ослаблением "традиционной" для буржуазного общества религиозности и падения авторитета "традиционных церквей и сект".12

 Вплоть до начала перестройки, предпринятой в 1985 г. М.C. Горбачевым, проблема возможного появления в Советском Союзе религиозных новообразований широко не обсуждалась. В то же время партийные публицисты заявляли об отсутствии в Советском Союзе "социальной почвы для развития всевозможных сект, течений, суеверий". Однако в публикациях "перестроечного периода" такое утверждение оспаривается, и раздаются призывы для объяснения реальных корней бытующих и вновь получивших распространение религиозных убеждений "трезво видеть объективные противоречия социалистического общежития и различных форм их отражения в сознании".13

 

Продолжение следует…

------------

1.Wilson Brayan R. Magic and the Millenium. London. 1973.P.9.

2.Там же.

3.Тиле Корнелиус. Основные принципы науки и религии// Классики мирового религиоведения. М.,1996.C.145.

4.Там же. С.148.

5.Клибанов А.И.Религиозное сектантство в прошлом и настоящем. М.,

 1973. C. 4.

 6.О содержании понятия "религиозное сектантство" в условиях социалистического общества // Вопросы научного атеизма. Вып.24. М.,1979.C.15.

7. Там же.

8. Там же. C. 21.

9. Barret David.V. The new believers. Sects, "сults" and alternative religions. New York. 2001. P.23.

10. Балагушкин Е.Г. Критика современных нетрадиционных религий. Истоки, сущность, влияние на молодежь Запада. М., 1984. C. 3-4.

11.Миловидов В.Ф. Новые религиозно-мистические культы // Молодежь. Религия. Атеизм. М., 1984. С. 148.

12. Кейзеров Н.М., Ножин Е.А. Идеологическая борьба. Вопросы и ответы. М., 1983. С. 209.

13. Коммунист.№.12. М.,1987. С.2.

 

Добавить комментарий

Комментарии проходят премодерацию.
Рекомендуем вам пройти процедуру регистрации. В этом случае ваши комментарии будут публиковаться сразу, без предварительной модерации и без необходимости вводить защитный код.
   


Защитный код
Обновить

 Rambler's Top100