Регистрация / Вход

Сейчас на сайте

Сейчас 318 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Ресурсный правозащитный центр

РАСПП

Портал Credo. Непредвзято о религии   Civitas - ресурс гражданского общества

baznica.info   

РЕЛИГИЯ И ПРАВО - журнал о свободе совести и убеждений в России и за рубежом

 

адвокатское бюро «СЛАВЯНСКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР»  

Религиоведение     Социальный офис

СОВА Информационно-аналитический центр   Религия и Право Информационно-аналитический портал

Акции



ДУХОВНОСТЬ И ГОРОД

Печать

Михаил СМИРНОВ

 

городРелигиозная жизнь в пространстве мегаполиса (на примере Санкт-Петербурга)

 

Мегаполис как феномен современной цивилизации

 

Прежде всего, надо остановиться на общей характеристике того, что понимается под мегаполисом. Появление мегаполисов (от греч. μεγάλο; — большой и πόλη — город) принято связывать с процессом урбанизации, нарастанием объема городских поселений в масштабе страны, увеличением доли обитателей городов по сравнению с сельскими жителями в общей структуре населения. Мегаполисы — это наиболее крупные города, возникающие (как smirnov-mjuправило, стихийно) при слиянии в единый массив (агломерацию) нескольких соседних городских, пригородных и сельских поселений.

Мегаполисы обычно характеризуются территориальной концентрацией производства и трудовых ресурсов. По мере развития они образуют скопление населённых зон, перемежающихся или местами срастающихся с промышленными зонами, объединённых в инфраструктуру с интенсивными производственными, транспортными и культурными связями.

Отличительными признаками мегаполиса обычно считаются: а) непосредственное примыкание густонаселенных территорий (соседних городов, пригородов и поселков) к так называемому основному городу (ядру мегаполиса), без существенных разрывов в застройке; б) превышение площади застроенных территорий над площадью зон, свободных от городской застройки (зелёные насаждения, места сельскохозяйственного назначения и др.); в) регулярные массовые «маятниковые миграции» (трудовые, учебные, бытовые, культурные и рекреационные поездки), когда не менее 10% трудоспособного населения, проживающего в населённых зонах мегаполиса, работают в центре основного города.

Среди мегаполисов различаются моноцентрические (сформировавшиеся вокруг одного крупного города-ядра) и полицентрические (скопления городских поселений, имеющие несколько городов-ядер). В России развивается преимущественно моноцентрический тип мегаполисов. По некоторым оценкам у нас насчитывается до 15 мегаполисов (городских агломераций) с населением более миллиона человек. Крупнейшая в России Московская агломерация имеет по разным данным от 15 до 17 млн. Санкт-Петербургская агломерация имеет более 6 млн, три (Екатеринбургская, Нижегородская, Самара-Тольятти) — более 2 млн, Новосибирская — около 1,8 млн чел.

Санкт-Петербург — моноцентрический мегаполис. Он включает в себя всю территорию собственно города федерального значения Санкт-Петербурга (плотная, почти сплошная городская застройка) и часть территории Ленинградской области (два пояса поселений-спутников, примерно на 50 км от центра Санкт-Петербурга). Общая площадь территории — примерно 11,6 тысяч км2. Развитие активно продолжается, значительным стимулом к этому послужило сооружение Кольцевой автомобильной дороги. С 2006 г. идёт строительство нового города Кудрово. В стадии активного обсуждения — устройство большой жилой и деловой зоны на юге города.

 

 

  • Особенности социокультурной ситуации в мегаполисе 

Социокультурная ситуация в мегаполисе, как, впрочем, в любом типе городского поселения, определяется качеством среды проживания. Это качество обычно трактуется как способность городской среды удовлетворять объективные потребности и запросы жителей города в соответствии с общепринятыми в конкретный период нормами и стандартами жизнедеятельности.

Единства в оценках последствий пребывания в мегаполисе для его жителей нет. Прежде всего, присутствует оптимистическая точка зрения, согласно которой современный мегаполис это место концентрации всевозможных благ цивилизации, источник экономического развития и культурного созидания. Этой позиции противостоит взгляд на большие города как что-то подавляющее человека, наполненное взаимной отчуждённостью обитателей, пронизанное насилием и коррупцией, разрушающее психическое и физическое здоровье. Такая поляризация оценок отражает действительно неоднозначное по устройству и влиянию на людей состояние жизни в мегаполисе.

Характеризуя городскую среду, влияющую на социокультурную ситуацию, в ней можно выделить несколько базовых факторов.

Во-первых, это, так сказать, материальный фактор: городское пространство с его архитектурным ландшафтом и вообще всем предметным содержанием. Очевидно, что материальный мир мегаполиса оказывает существенное воздействие на социальные, психологические, культурные и иные отношения его населения, последствия которых могут приводить как к позитивным, так и к негативным состояниям.

Позитивные состояния выражены в благоустроенности и комфорте проживания. Многообразие возможностей, предоставляемых мегаполисом, создает перспективы для смены жизненных ситуаций и социального экспериментирования. Именно эта деятельность ведет к новым открытиям в науке, технике, искусстве, к творческой деятельности, имеющей общественно значимые результаты. Способность создать новый стиль жизни и деятельности, образцы и модели поведения — важная черта городского образа жизни.

Негативные состояния, разумеется, противоположны. Многоэтажные дома, однообразие застроек, большие пространства вызывают ощущение затерянности и одиночества; размещение жилых кварталов на периферии и сосредоточенность учреждений культуры и искусства в центре приводят к трудностям с приобщением к культурным ценностям; увеличение плотности населения с усложнением межличностных отношений и пребыванием человека в толпе вызывают беспокойство и раздражительность; вынужденные контакты в городском транспорте и в других местах пребывания горожанина нередко вызывают агрессивные реакции. Ухудшают городскую среду различное оборудование, транспорт, бытовые приборы, создающие шум; радио и телеаппаратура, которыми человек создает звуковой фон.

Во-вторых, существует и экологический фактор. Загрязнение воздуха, воды и всей окружающей среды связано с транспортом и развитием промышленного производства. Человек как биологическое существо испытывает потребность в движении и общении с природой. Но в условиях мегаполиса, где преобладают искусственные компоненты, у него ограничены отношения природой. В связи с этим возникают определенные проблемы с физическим состоянием, негативные последствия для здоровья (ярко выраженная гиподинамия и возрастающие стрессовые нагрузки). С точки зрения экологии, несоответствие между потребностями человека как социально-биологического существа и расширением искусственных компонентов среды его обитания приводит к явной перегрузке адаптационных механизмов.

Третьим фактором, влияющим на социокультурную ситуацию в городе, является интенсивное информационное воздействие, прежде всего через СМИ. По каналам массовой коммуникации человек получает не только новые знания, но и ценностные стереотипы, регулирующие его действия и поступки. Информационное воздействие в условиях города имеет определенные последствия. С одной стороны, готовая социокультурная информация помогает людям в самоопределении, в выработке своих норм и ценностей, стратегии и тактики поведения. С другой стороны, интенсивность воздействия лишает человека индивидуально-личностных ориентации, всё больше вытесняемых из его сознания.

Наконец, четвёртым важным фактором можно считать социальную структуру мегаполиса. Это сложное образование, состоящее из множества разнообразных страт, взаимодействующих между собой, имеющих свои ценности, нормы, включенных в информационные потоки, занятых в различных сферах деятельности и выполняющих роли и функции в системе предприятий, организаций, учреждений.

Городская среда характеризуется многообразием. Она формирует социально-психологический тип личности, который отличается рациональностью, подвижностью, готовностью к изменениям, к сочетанию своих интересов с интересами других, способностью справляться с трудностями окружающей действительности.

В то же время, сегодня всё более острой становится проблема выживания и воспроизводства в мегаполисе человека, здорового физически, психически и нравственно. Люди, живущие в городе, имеют широкий спектр возможностей для самореализации личности — это положительная сторона. Но существуют и отрицательные явления, например, ощущение неопределённости, порождённое изменением системы знаний, ценностей, норм, образцов. Человек не может быстро и адекватно реагировать на изменения из-за существующих стереотипов, нарушение которых вызывает чувство беспокойства и тревоги.

Определяющим фактором жизни мегаполиса является состав его населения. Любой город, прежде всего, таков, каким является его население. В этом плане мегаполису присущи не только упомянутая высокая концентрация значительных масс населения и сложносоставная социальная структура, но и: а) полиэтничность населения, сложившаяся из нескольких диахронных «напластований» переселенцев в мегаполис в сочетании с синхронным притоком мигрантов; б) относительная размытость в мегаполисе титульного этноса страны; в) соприсутствие последователей самых разных религиозных сообществ.

Вот, собственно, в таком социокультурном контексте и протекает в наши дни религиозная жизнь городских обитателей, населяющих российские мегаполисы.

 

 

  • Некоторые черты религиозной жизни в мегаполисе 

Сложноустроенный состав населения влечёт за собой наличие полирелигиозного спектра. В одном городском пространстве соприсутствуют последователи разных религий и конфессий этих религий. Разумеется, чаще всего сохраняется исторически определившаяся доминанта религиозного присутствия. Для большинства российских мегаполисов ею остаётся русское православие. Но монорелигиозным никакой мегаполис быть не может. Причём в религиозный спектр входят не только сообщества с давней традицией существования в данном регионе, но и различные религиозные новообразования. Одна часть этих новообразований может представлять религии, имеющие длительную историю в регионах своего возникновения, но прежде отсутствовавших в новом месте пребывания. Другая часть включает в себя так называемые новые религиозные движения (НРД), имеющие недавнее происхождение.

Замечу, что НРД, как ни спорно это может прозвучать — преимущественно городской феномен, как минимум по своему происхождению, а сплошь и рядом и по дислокации. Это кажется странным, поскольку известно немало НРД, тяготеющих к природной среде обитания, как более естественной; одновременно и удалённой от контролирующего надзора (ЦПЗ, последователи культа Анастасии, какие-то группы из так называемого неоязычества и проч.). Но и в этом случае основной контингент образуют именно горожане, бывшие или остающиеся в этом статусе. Деревенский житель, причастный к НРД, это, скорее, казус.

Принципиальное значение для ситуации в мегаполисе имеет социокультурная адаптация того контингента жителей, который возникает и растёт из-за массовой миграции населения (прежде всего трудовой). Это значит, что меняется демографический состав обитателей мегаполиса, возникают устойчивые сообщества носителей иных, прежде не имевших распространения в этом месте, привычек, быта, нравов и верований.

Как оказывается, именно последнее обстоятельство воспринимается автохтонным населением наиболее болезненно. То есть напряжённость вызывает не столько ситуация на рынке труда, сколько отсутствие в среде мигрантов потребности в культурной адаптации и уважительном отношении к традициям мест пребывания, усугубляемое неудачными административными действиями властей. Отсюда ответная реакция местных жителей в виде бытовой неприязни, ксенофобии и националистических проявлений. При встрече носителей разных религиозных верований обнаруживается взаимное невежество, незнание элементарных свойств той или иной религии. Тут, кстати, сложность в том, что и с так называемой «собственной религией» большинство как местного населения, так и мигрантов знакомо весьма приблизительно.

В то же время, при сложности отношений по поводу мигрантов, среди причин напряжённости религиозный фактор остаётся на последних местах.

Ещё одна проблемная сторона религиозной жизни мегаполиса это ситуация вокруг форм и способов присутствия религиозных организаций в публичном пространстве. Остановлюсь здесь только на одном аспекте — интегрированности строений для отправления религиозного культа в архитектурный ландшафт мегаполиса.

В исторической части городского пространства, как правило, уже сложилась своя топология, в том числе связанная с расположением храмовых зданий. Здесь речь может идти, скорее, о поддержании существующих объектов и их защите от возможной новой застройки, разрушающей сложившуюся архитектурно-планировочную среду. Очевидно, что такие зоны в мегаполисе уязвимы. Будучи местом концентрации крупных финансовых ресурсов, мегаполис в наиболее выигрышных своих местах подвергается так называемой престижной застройке, деформирующей устоявшийся образ этих мест.

Это вторжение, кстати, нередко рассматривается как одно из следствий секуляристской установки современного сознания, якобы не признающего былых святынь. Я не склонен к такому объяснению. На мой взгляд, здесь как раз обнаруживается своего рода возвращение к сакральному. Только сакральностью наделяется уже не прежний религиозный объект, духовная ценность которого девальвируется вместе с упадком авторитета стоящей за ними религиозной организации. Сакральность придаётся символам тех видов деятельности, которые помогли достичь преуспеяния, даже если это далеко не благочестивая деятельность. Когда над храмами религий возвышаются высотные сооружения различных корпораций, это свидетельствует о горделивом убеждении в магической силе тех нерелигиозных ресурсов (финансовых прежде всего), которые обеспечили благоденствие их владельцам.

Возникают и зоны, где престижная застройка бизнес-структур и религиозных организаций взаимосопрягается, соседствует и даже иногда образует парадоксальные комплексы. Известно, что тандем «храм и рынок» — это издревле возникший элемент городского пространства. В нынешних российских городах такое соседство нередко умножается за счёт расширения зон торговли и параллельного восстановления или же нового строительства храмов поблизости или в самих этих зонах. Добавляется только, пожалуй, ещё один компонент — банковские учреждения; в мегаполисах соседство храмов и банков иногда происходит вплоть до неразличимости.

Особую остроту приобретает ситуация, когда и некоторые религиозные организации стремятся аналогичным образом, через установление новых городских доминант, реализовать корпоративные амбиции своих служителей. В таких российских мегаполисах как Москва и Санкт-Петербург это очень бросается в глаза и болезненно воспринимается значительной частью населения. Здесь, между прочим, обозначается очень актуальная тема конфликта интересов обитателей жилых зон и энтузиастов нового храмового строительства. Жители данных мест часто противятся появлению храмов. Причём происходит это не по антирелигиозным соображениям. Новые храмы обычно планируются в местах рекреации населения, зелёных зонах и т. п., к тому же избираются площадки с уже разработанной сетью электро, водо и теплокоммуникаций, что повышает нагрузку на эти, иногда весьма изношенные, сети.

Кроме того, в наших условиях, в отличие от большинства европейских городов, храмы очень редко допускают многофункциональность, т. е. мало кто наряду с религиозными служениями в этих же стенах осуществляет концертную или выставочную деятельность. Пожалуй, только протестантские церкви занимают в этом смысле особое положение. Другие же религиозные объединения обозначают своё присутствие в публичном пространстве путём наращиванием площадей, с созданием на них прихрамовых комплексов. Такая манера чревата конфликтами с местным населением, причём вовсе не по поводу мировоззрения или богослужения.

Конфликты интересов населения (бытовых, рекреационных, эстетических) с экспансионистскими амбициями религиозных организаций влекут для последних очевидные репутационные потери. Двадцать лет назад религиозные организации, во многом авансовым образом, обрели доверие не только верующих, но и нерелигиозной части населения; теперь же утрачивают его. Уже и от тех, кто считает себя верующими, всё чаще звучит, что вера — это одно, а церковь — уже совсем другое. Ещё лет пять назад такой тезис можно было услышать крайне редко.

Мегаполис это всегда светское пространство, с явными чертами секуляризации, если под последней понимать размежевание областей институциализированной религии и светской жизнедеятельности, вытеснение религиозного из большинства сфер жизни населения.

Объективными обстоятельствами, обуславливающими эту светскость, можно считать такие сущностные признаки мегаполиса, как:

- полифункциональность: сосредоточение функций административного управления, производственных, транспортных, торговли и услуг, науки и образования

- социальная, профессиональная и образовательная неоднородность населения (при том, что средний уровень образованности городского жителя выше, чем у сельского)

- концентрация учреждений культуры, науки и светского образования

- насыщенность и разнообразие светских форм досуга (кстати, интересным является вопрос о религиозных формах досуга)

Одна из особенностей социокультурного бытия С.-Петербурга — преобладание в нём от основания до наших дней секулярного уклада жизни. Звучит, быть может, несколько категорично: всё-таки два столетия этот город был центром Империи, в которой монарх являлся также и главой господствовавшей конфессиональной организации — Православной Российской Церкви; в С.-Петербурге была сосредоточена высшая церковная власть, он служил резиденцией Синода и других учреждений, контролировавших религиозную жизнь подданных; здесь, наконец, расположены важнейшие храмы, имевшие общегосударственное значение и хранившие особо чтимые святыни.

Но, в то же время, С.-Петербургу всегда были органично присущи и явно выраженные секулярные черты. Город явился одним из порождений петровских преобразований, реализацией идеи нового облика России как мощной европейской державы. Неотъемлемым атрибутом этих преобразований была их секуляристская тональность, ставшая константой и для последующих времён.

Российская Империя на протяжении всего своего существования опиралась на примат авторитарной государственности. Как бы ни важны были для неё религиозные институты, но в отношении к светскому началу они занимали подчинённое положение. Высшей сакральностью постоянно наделялась сама государственная власть. В петербургский период отечественной истории она практически не была в зависимости от власти духовной, напротив — воспринимала последнюю как собственную прерогативу, распоряжаясь ею по своему, далеко не всегда благочестивому, усмотрению.

Естественная задача Империи — поддержание внутреннего баланса в своих владениях, нарушение которого чревато деструкцией политического организма. В этом плане С.-Петербург как столица стал средоточием государственного надзора за религиозной жизнью всего населения Империи. Наряду с православием (представленным, кроме русских приходов, общинами греческой и грузинской церквей), здесь присутствовало и большинство сколько-нибудь заметных оттенков конфессионального спектра России: к 1917 г. действовали общины мусульман, буддистов, иудаистов, католиков латинского обряда, лютеран, реформатов, англикан епископальной церкви, баптистов, евангельских христиан и ряда других исповеданий (всего 15 конфессий, около 4,5 тыс. служителей). Можно полагать, что ведущий мотив такой концентрации был в большей мере политическим, нежели религиозным.

Конечно, если говорить о конфессиональной преференции, то лидирующее положение и в государстве, и в городе всегда принадлежало православию. С 1742 г. многочисленные православные приходы были объединены на уровне епархии, а с 1770 г. это была уже митрополия, имевшая в начале XX в. более 700 храмов, из которых большинство (свыше 400) находилось непосредственно в С.-Петербурге.

По всей логике её доктринального самосознания, православной церковности в России присуще стремление быть духовным монополистом. Однако действовать ей, по крайней мере, начиная с синодального периода, приходилось при неуклонном доминировании светской власти. И если данная власть, подчёркивая свою православную ориентацию, однако допускала многоконфессиональность, укрепляя тем самым стабильность полиэтничного государства, то и ведущая церковь государства была вынуждена принимать подобное положение, как бы ни хотелось ей монополии. К этому следует добавить также и неизбежное сужение сфер церковного влияния из-за нараставшего объёма светских компонентов российской жизни.

Отмеченное положение православную церковь не устраивало никогда — ни в синодальный период, ни в советский, ни в наши дни. Разумеется, её сопряжённость с государством, как самой значимой из конфессиональных структур России, и определённое воздействие на общественные процессы имеют место и вполне очевидны. Но в повседневной жизни С.-Петербурга роль этих факторов трудно назвать исключительной. При всех внешних знаках величия, православной церкви здесь постоянно приходилось не только оглядываться на конфессиональную конкуренцию, но и пребывать в напряжении от влиятельных секуляристских настроений.

Слишком весомы именно в С.-Петербурге оказываются стимулирующие секулярность мирские начала российской культуры. Здесь — мощнейший центр отечественной и европейской научной мысли (достаточно упомянуть двухвековое пребывание в городе Академии наук и деятельность её нынешнего Научного центра). Здесь, как в столице, изначально располагались наиболее авторитетные учреждения высшего светского образования. Здесь — динамичные творческие процессы в искусстве и литературе. Здесь всегда были концентрированно представлены самые передовые интеллектуальные и промышленно-индустриальные достижения страны, безусловно связанные с высоким уровнем образования и квалификации значительной части городского населения. Всё это создало особый ритм и атмосферу петербургской жизни и поколениями формировало тип жителя, для которого религиозная составляющая — это лишь одна из граней многомерного бытия в огромном и культурно насыщенном городе.

Вообще говоря, духовный облик любого города не редуцируем исключительно к религиозной сфере. Чем значительнее культурный и политический масштаб городского пространства, тем шире в нём вариативность мировоззренческого выбора, который вовсе не обязательно должен лежать в области конкретной религии или даже вообще — именно религии. Секулярность — это одно из органичных свойств урбанистического образа жизни. С.-Петербург, существуя всю свою историю как Город, постоянно обнаруживает подобное свойство и активно его культивирует.

Религиозная ситуация в С.-Петербурге всегда была хорошим пробным камнем для, так сказать, качественной проверки религиозного начала в человеке. Здесь, конечно, зрит «око государево». Но во все времена была и некая непросматриваемая территория, где находились ниши, расположенные в стороне от магистралей глубокого бурения. И ищущее сознание могло найти достойную пищу для самостоятельной мысли. Особую роль играла при этом способность к внутренней духовной свободе, какими бы ни были внешние обстоятельства. Это свойство, по всей видимости, присуще и подлинной религиозности.

Полифония петербургской культуры, при всех неизбежных издержках её многослойности, становится хорошей защитой от принуждения к жёстко однозначному образу мысли или общеобязательному «духовному стандарту». И это открывает благоприятную перспективу для более свободного конфессионального самоопределения. В таком городе можно было, к сожалению, взорвать храм (и не один). Но нельзя бесследно уничтожить дорогу к храму: в исторической памяти петербуржца сакральность места всё равно будет как-то запечатлена.

Стоит добавить, что верующий человек в пространстве такого города интегрирован и во множество нерелигиозных отношений. Духовная свобода совсем не обязательно влечёт за собой полное удаление от мирских и внешних религиозному сознанию факторов. Да и необходимо ли такое дистанцирование? Конечно, подобный вопрос не для всех звучит риторически. В конфессиональной среде нет единообразного толкования вовлечённости верующих в социокультурные процессы. Но, наверное, здесь уже и сам Город диктует определённый ответ. Перефразируя известное изречение, можно сказать: жить в Санкт-Петербурге и быть свободным от него нельзя. А это значит, что секулярные традиции города по-прежнему будут задавать тон в общем настрое его жизни, определяя в том числе и динамику бытия конфессиональных сообществ.

 

Автор: Михаил Юрьевич СМИРНОВ, доктор социологических наук, доцент каф. Философии религии и религиоведения СПбГУ

 

Источник: Религиозное многообразие в российском мегаполисе. Правовые и социокультурные аспекты. Сборник статей по материалам Межрегиональной научно-практической конференции "Религиозное многообразие в российском мегаполисе", с 77-88, СПб, 2014

Добавить комментарий

Комментарии проходят премодерацию.
Рекомендуем вам пройти процедуру регистрации. В этом случае ваши комментарии будут публиковаться сразу, без предварительной модерации и без необходимости вводить защитный код.
   


Защитный код
Обновить

 Rambler's Top100