Регистрация / Вход

Сейчас на сайте

Сейчас 199 гостей и 2 зарегистрированных пользователей на сайте

Ресурсный правозащитный центр

РАСПП

Портал Credo. Непредвзято о религии   Civitas - ресурс гражданского общества

baznica.info   

РЕЛИГИЯ И ПРАВО - журнал о свободе совести и убеждений в России и за рубежом

 

адвокатское бюро «СЛАВЯНСКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР»  

Религиоведение     Социальный офис

СОВА Информационно-аналитический центр   Религия и Право Информационно-аналитический портал

Акции



НАУКА И ТЕОЛОГИЯ - БЕЗ МАСОК

Печать

Владимир ГЛАГОЛЕВ

 

...

Роль кафедры философии и религиоведения МГУ в развитии отечественного религиоведения*


Юбилейные торжества – всегда амбивалентные события. С одной стороны, они предполагают минимальную дозу критичности, - как неуклонное следствие жанра. И в этом качестве находятся в непримиримом противоречии с существом духовно-философской деятельности. С другой стороны, присутствующий в юбилейных речах риск преувеличения заслуг и добродетелей как отдельных лиц. так и олицетворяемых ими структур может легко перейти ту грань, за которой кончается адекватность восприятия людей и событий и начинается елейное славословие. Оно-то и переводит юбилей в формат условно торжественного мероприятия, оставляющего после себя неприятный осадок искусственной пафосности и дозированного лицемерия.

проф. В.С.ГлаголевК счастью, эти опасности не грозят нам в ходе данного события. В немалой степени мы обязаны ясности и трезвости оценок, звучащих в юбилейных речах, опытному и мудрому профессору Игорю Николаевичу Яблокову. Взвешенность его суждений и тщательность отделки каждого из высказываемых им положений апробирована почти сорокалетним опытом подготовки им монографических публикаций и диссертаций. Обдуманность хода обсуждения юбилейного события, взвешенность суждений и скупость окончательных выводов – одна из основных особенностей работы кафедры на протяжении ее полувековой истории. И в этом отношении позиция Игоря Николаевича представляет собой логическое продолжение и воплощение той традиции сбалансированного видения проблем религии в нашем обществе, которое отличало работу кафедры.

Ее профессора, преподаватели и аспиранты никогда не мечтали показать к концу1980-ых гг. «последнего попа на экране телевизора» (Н.С. Хрущев). Если же такое и приходило в голову студентам первых курсов – в силу свойственного им пафоса экстремизма и нетерпения – холодный душ экспертных оценок специалистов кафедры прививал им состояние реалистической критичности, составляющей исходное условие религиоведческой аналитики.

Вместе с тем юбилей – это всегда обращение к прошлому. Однако, как знали еще древние греки, «над прошлым не властны даже боги». Усилия переписать его, обновить, сделать более приемлемым нынешним чаяниям современников – одно из естественных проявлений человеческой слабости. Но таким путем на прошлое не повлиять. Попытки косметического камуфляжа обнаруживают свою неосновательность в самых неожиданных местах и самыми неожиданными способами. И к счастью наш юбилей не пытается участвовать в безнадежном деле переписывания на новый лад событий прошлого, следуя народной мудрости «из песни слова не выкинешь». «Песней» же этой с момента основания кафедры до 1991 года была система господствующей идеологии, включавшая в качестве обязательной компоненты декларации атеистической составляющей и неуклонности успехов атеистической пропаганды.

История, как известно, – весьма упрямая дама. Не случайно говорят, что главный ее урок состоит в том, что из нее не извлекают никаких уроков. Может быть, где-то дело иобстоит иначе. Но в нашем Отечестве умение извлекать оптимальные и комплексные уроки из собственной истории и успешно пользоваться ими для решения насущных проблем настоящего до сих пор не принадлежало к сильным сторонам философской и политико-теоретической деятельности. Может быть, концептуальные подходы, сформулированные в ходе наших юбилейных торжеств, окажутся той соломинкой, которая своим весом переломит сложившуюся практику. Во всяком случае, настоящее складывается из прошлого и связано с адекватным восприятием и пониманием его содержания. Будущее же всегда вырастает из настоящего. Это относится как к судьбам религии в современном и будущем обществе, так и к состоянию и перспективам кафедры философии религии и религиоведения философского факультета МГУ.

Имеет смысл напомнить некоторые особенности того полувекового прошлого, в контексте которого создавалась наша кафедра. Известный философ В.В. Бибихин в своей книге мемуаров «А.Ф. Лосев. С.С. Аверинцев» (Институт философии, теологии и историисв. Фомы. М., 2004) рассказывает, как в архиве А.Ф. Лосева он нашел конспекты лекций выдающегося ученого с хвалой на древнегреческом, обращенной к личности и теоретическим заслугам И.В. Сталина. Хвала опиралась на цитаты из собрания сочинений«корифея наук всех времен и народов», также приведенных по-древнегречески. К марту1953 года в стране господствовала фиктивная политическая религия, получившая в 1956году уклончивое обозначение «культ личности». Квазирелигиозность доминировала в общественной атмосфере. Ею была пропитана не только атмосфера официальных мероприятий, но и бытовая жизнь огромной части населения страны. Культ писанного и произнесенного основоположниками давал о себе знать и в преподавании. Еще в сентябре 1955 года вводную лекцию для первокурсников на философском факультете МГУ ведущий профессор и администратор факультета читал, не отступая от текста написанной им главы, буквально водя пальцем по строкам учебника, положенного им перед собой на кафедру. Это поразило даже меня, 17-летнегопровинциала, оказавшегося в столичном университете и уже вдохнувшего веяние хрущевской «оттепели» в общественной атмосфере. В 1959 году другой профессор философского факультета МГУ, сделавший под конец жизни заметную карьеру, читал лекцию студентам 4-го курса на тему: «Развитие диалектического и исторического материализма в документах и решениях 21 съезда КПСС». Из нее студенты 4-го курса узнали, что означенный съезд развил диалектический материализм в шести направлениях, а исторический материализм – в восьми. Интересно было бы ради пользы конкретности исторических суждений обнаружить реальные следы этих направлений в научных трудах и в философской атмосфере того времени.

Правда, не все было однозначно догматически-мрачно. Опубликованные в 1956году на русском языке ранние произведения К. Маркса и Ф. Энгельса стали той призмой, сквозь которую молодые философы страны пытались осмыслить события в Советском Союзе и в дружественных ему странах. Сложность состояла в том, что эти события были отделены от времени написания путеводных текстов более чем столетием. В данном случае была неизбежна аберрация философской оптики. Понятиями, использованными Марксом и Энгельсом, обозначали для молодых философов явления и процессы, имевшие иные исторические корни, иную динамику и тенденции, чем те, над которыми размышляли основоположники учения, объявленного «единственно верным» в Советском Союзе и сохраняемого таковым вплоть до конца 1980-ых гг.

В то же время, политическая обстановка в стране и ожидания мало-мальски думающих людей предполагали, что руководство страны развернет свою деятельностью лицом к современности. В области реформ, касающихся управления промышленностью, наукой, сельским хозяйством были обозначены мероприятия, демонстрирующие готовность отвечать этим ожиданиям и призванные, как утверждалось, резко форсировать экономическую и научную жизнь страны. В частности, состоялась реабилитация кибернетики и велась активная борьба за реабилитацию перспективности генетических исследований на фоне активного сопротивления «лысенковцев», продолжавшегося до1963 года.

В области вузовской политики в конце 50-ых – начале 60-ых гг. 20 века административным путем было введено преподавание во всех высших учебных заведениях курсов этики, эстетики, истории и теории религии и научного атеизма. Их преподавание потребовало создания соответствующих кафедр в ведущих университетах страны, новых специализаций в работе институтов повышения квалификации преподавателей общественных наук, заметно изменило кадровый состав многих кафедр за счет привлечения людей, способных обсуждать данные проблемы и заинтересованных вих научной разработке. Это коснулось и управленческой администрации самого высокого уровня. Так, сравнительно быстро заместитель министра высшего образования РСФСРС.И. Никишев стал доктором философских наук, продолжая сотрудничество с кафедрой истории и теории религии и атеизма МГУ.

Нельзя сказать, что наша кафедра была создана «с чистого листа». Со второй половины 1950-ых гг. на философском факультете МГУ курс лекций «История и теория религии и атеизма» читал доцент Евдоким Федорович Муравьев, подготовивший еще в1930 г. рукопись «Конфуцианство как религия», засчитанную ему в качестве кандидатской диссертации. Воспоминания об этом человеке есть в книге мемуаров профессора А.Д. Косичева, а также в сборниках старых чекистов, вышедших к 50-летнемуюбилею советской власти в 1967 г., в архивах Тамбовского областного краеведческого музея. Под его руководством несколько студентов писали курсовые и дипломные работы, защитил кандидатскую диссертацию И.М. Ермаков, - человек трагической судьбы (немецкие оккупанты расстреливали его вместе с группой советских патриотов, он был ранен, выбрался из засыпанной землей общей могилы и добрался к подпольщикам.

Впоследствии он стал доктором философских наук и заведовал кафедрой философии в Тульском педагогическом институте).

Под руководством доц. Е.Ф. Муравьева готовили кандидатские диссертации на кафедре диалектического и исторического материализма Ю.В. Крянев, Э.Ф. Филимонов,Н.Д. Горохова (работавшие затем несколько десятилетий на различных участках исследовательской, педагогической и организаторской работы). Среди людей, сотрудничавших с ними, уместно упомянуть и И.Н. Романова, работавшего до последнего времени профессором Академии культуры и искусства (бывшего библиотечного института на Левобережной). Однако основной состав кафедры не принял «муравьевцев» по целому ряду причин и довольно быстро дискредитировал их лидера ссылками на его чекистское прошлое (одно время Е.Ф. Муравьев был резидентом ОГПУ в Университете народов Дальнего Востока имени Сун Ятсена, а затем резидентом НКВД в Институте философии). В то же время ряд студентов, работавших с ним, защитили дипломы по религиоведению на новой кафедре, были приняты в аспирантуру и успешно закончили ее, защитив кандидатские диссертации.

Кафедра, возглавленная проф. И.Д. Панцхавой, с самого начала заявила о себе четкой специализацией преподавателей по основным секторам религиоведения: М.П.Новиков – православие, С.Ф. Анисимов – нравственные проблемы религиозного сознания, И.Г. Иванов – взаимодействие научного и религиозного мировоззрения, В.Д. Тимофеев –политические аспекты в деятельности религиозных организаций и др.

На других кафедрах свое сотрудничество с нею четко обозначили психолог А.Н.Леонтьев, философ и логик П.С. Попов (опубликовавший вместе с Ю.В. Кряневым в«Вопросах философии» статью об эстетических особенностях религиозной обрядности),эстетик и историк искусства М.Ф. Овсянников. У последнего, насколько я могу судить, хорошие личные отношения с И.Д. Панцхавой, сложившиеся еще на кафедре философии Государственного педагогического института им. В.И. Ленина, испортились в

последующие годы по неведомым мне причинам.

Координацию всей повседневной жизни кафедры вела Мария Григорьевна Микалина, отличавшаяся исключительным вниманием ко всем существенным деталям и событиям в жизни своих подопечных – профессоров, преподавателей, аспирантов и студентов (часть последних потом пополняла ряды аспирантов).

Отношение к аспирантам со стороны кафедры было исключительно заботливым.Это касалось своевременной сдачи вступительных и кандидатских экзаменов, демократического обсуждения тематики и планов диссертаций, оперативного решения вопросов о переводе из заочной аспирантуры в очную, подготовки рецензий научных руководителей на публикации по теме диссертации, тщательной «вычитки»руководителями аспирантов авторефератов и правки текстов диссертаций, обсуждения диссертационных работ в срок (часто за день до окончания срока аспирантуры). Вместе с тем, основная концепция диссертации и изложение ее узловых вопросов оставлялось за аспирантом, - если, понятно, это позволял здравый смысл, состояние соответствующей литературы и требования общей политической конъюнктуры. Достаточно быстро кафедра завоевала позиции ведущего методического и теоретического центра страны по вопросам религиоведения и атеистической пропаганды. В немалой степени этому способствовали регулярные обсуждения данной проблематики с участием ведущих ученых страны. Среди них запомнились С.И. Токарев, Ю.Н. Рерих(только что вернувшийся из Индии на Родину) и др. Эти совещания первоначально носили характер установочных базовых лекций по курсу научного атеизма. На их основе были изданы первые версии учебника для вузов. Наряду с этим появлялись монографии преподавателей кафедры. Доценты первоначального состава кафедры, опубликовавшие монографии, быстро получили степени докторов философских наук. Часть из них возглавила в последствии другие кафедры и учебно-научные структуры за пределами МГУ.

Продолжалось и сотрудничество с работниками ведущих партийных и государственных структур, несомненно укреплявшее позиции кафедры в административном поле.

Большую методическую помощь студентам и аспирантам кафедры оказывали референты общества «Знание» РСФСР Н.Д. Горохова и А.И. Виноградов. Они не только внимательно рецензировали предоставленные начинающими лекторами тексты выступлений, но и находили время прослушивать их первые лекции в аудиториях. Внимательно записывали просчеты как содержательного, так и ораторского плана; делали обстоятельные «разборы полетов» с конкретными замечаниями. По их рекомендациям, а также при постоянном содействии старшего референта общества «Знание» СССР Н.П.Нефедовой (а до нее – С.С. Худякова), организаторы лекционной работы Всесоюзного общества «Знание» В.Г. Колесников и Всероссийского общества «Знание» Н.Д. Лебедева договаривались с периферийными организациями о циклах выступлений. В том числе, и в отдаленных районах нашей страны. Для начинающих педагогов это была вторая профессиональная школа: аудитории разного культурного и национального состава, неожиданные, подчас – чрезвычайно острые вопросы; периодически завязывавшиеся дискуссии со слушателями… Качество работы лектора оценивалось не только вофициальных «сопроводиловках», но и в телефонных отзывах в Москву с мест выступления. Отрицательные отзывы надолго (если не насовсем) закрывали дорогу к публичным выступлениям в периферийных организациях. Что, конечно, плохо сказывалось на профессиональной репутации лектора.

Через несколько лет после образования кафедры она стала проводить силами аспирантов и преподавателей конкретные социологические исследования религиозности. Изучались реальные верующие и реальные проблемы, волновавшие их, определявшие состояние их сознания. Благодаря данной практике преодолевалась опасность тиражирования опосредованных представлений о религии по литературе прошлого времени и «из вторых рук».

География религиоведческо-социологических экспедиций была довольно разнообразна: Орловская область, Краснодарский край, Карагандинская область и т.д.Некоторые аспиранты и сотрудники кафедры исследовали религиоведческую проблематику, имея возможности выступать затем с лекциями на научно-практических семинарах в областных центрах и столицах союзных республик, а также перед населением. Обобщения впечатлений о состоянии религиозности (мне пришлось заниматься этим в Узбекистане, Белоруссии, Мордовии, Бурятии и других местах),направлялись по свежим следам в партийно-идеологические инстанции и способствовали, надеюсь, координации идеологической практики. В любом случае они отражали динамику религиозной жизни на основе непосредственного опыта и непосредственных впечатлений.

В данной связи уместно заметить, что религиоведение было и остается основной эмпирической и теоретической базой для философии религии. Свертывание этой базы, утрата философией религии отношения сообщающегося сосуда с религиоведением будет, на мой взгляд, способствовать догматизации положений философии религии, утрате ими конкретных контекстов и смыслов в конкретных ситуациях. В какой-то мере это будет напоминать отставание «на полтемпа», характерное для спектаклей Театра мимики и жеста в Москве, где играли глухонемые актеры. Они пластично танцуют. Но пока вибрация от удара в пол сцены дирижерской палкой тамбур-мажора доходит до их тактильных рецепторов и воспринимается ими, - упускается некоторое время. Философия религии, оторвавшаяся от религиоведения, рискует стать «снегом позапрошлого года»,сохраняющим свои исходные качества лишь в условиях морозильника. Полагаю, что светское религиоведение и философия религии в настоящее время являются базой экспертных оценок теоретических построений и установок теологии как дисциплины, преподаваемой в светских вузах. Прежде всего потому, что только светскому религиоведу очевиден конфессионально специализированный и в силу этого ограниченный содержательный посыл теологии. В реальном обществе теология существует лишь в конфессиональных проявлениях, что бы ни утверждали в опровержение этого тезиса отдельные ее представители.

Следует иметь в виду и изначальную вторичность теологических построений по отношению к достаточно динамичным религиозным процессам. Динамичным в силу ряда контекстов: глобализационных, межконфессиональных, гендерных, молодежных, информационно-медийных и т.д. Эти многоплановые процессы религиоведение вынуждено изучать напрямую, в непосредственных контактах. И тем самым создавать базовые импульсы последующих обобщений философии религии. Для последней – как для любой философии – сохраняет силу положение Гегеля, говорившего, что сова Минервы вылетает ближе к ночи. «Сова» же теологии (в силу вторичного характера не только по отношению к религиоведению, но и по отношению к светской философии религии) вылетает ночью. Ночные полеты, видимо, нужны человечеству. Но необходимо помнить об их функциональной ограниченности и особенностях картины в условиях их реализации.

Позволю закончить свое выступление цитатой из упомянутой мной книги В.В.Бибихина. Он ссылается на беседу с З.А. Тажуризиной, - заслуженной сотрудницей нашей кафедры Она с горечью говорила в начале 1980-ых гг.: «Вы хотите религии. Но ведь, вернув ее, они (?!) сделают народ нищим!» (Бибихин В.В. Ук. соч., С.255). Умри – но точнее и лучше не скажешь! Способность к точному, комплексному и глубокому прогнозированию, отличающая кафедру довольно давно, - лучшее признание состоятельности и содержательности ее работы в наше время. Лучшее доказательство ее теоретической зрелости и способности готовить компетентных и нужных стране специалистов.

 

Автор: Владимир Сергеевич ГЛАГОЛЕВ - доктор философских наук, профессор, МГИМО.

 

* (Вопросы религии и религиоведения : [приложение к журналу «Государство, религия, Церковь в России и за рубежом»]. Вып. 2: Исследования: сборник). - С. 149-154.

 

 

Источник: МГИМО

Добавить комментарий

Комментарии проходят премодерацию.
Рекомендуем вам пройти процедуру регистрации. В этом случае ваши комментарии будут публиковаться сразу, без предварительной модерации и без необходимости вводить защитный код.
   


Защитный код
Обновить

 Rambler's Top100