Регистрация / Вход

Сейчас на сайте

Сейчас 390 гостей и 6 зарегистрированных пользователей на сайте

Ресурсный правозащитный центр

РАСПП

Портал Credo. Непредвзято о религии   Civitas - ресурс гражданского общества

baznica.info   

РЕЛИГИЯ И ПРАВО - журнал о свободе совести и убеждений в России и за рубежом

 

адвокатское бюро «СЛАВЯНСКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР»  

Религиоведение     Социальный офис

СОВА Информационно-аналитический центр   Религия и Право Информационно-аналитический портал

Акции



АНТИКУЛЬТИЗМ КАК ОН ЕСТЬ

Печать

Сергей ИВАНЕНКО

 

православные боевики

Формирование иммунитета российского общества и государства к антикультизму как необходимое условие соблюдения прав религиозных меньшинств

 

Доклад, прочитанный на Всероссийской конференции «Секуляризм и религиозная свобода: противостояние или партнерство»,  ИЕ РАН, Москва, 13.12.2012

 

Определение антикультизма, активизация антикультистов в современной России

Антикультизм или антикультовое движение – это общее наименование объединений, групп, отдельных энтузиастов, выступающих против новых религиозных движений, пренебрежительно именуемых культами или сектами . И если в США и Западной Европе антикультизм теряет своё влияние, то в современной России он набирает «вес», превратившись в важный компонент государственно-конфессиональных отношений.

Антикультисты стремятся навязать свою точку зрения даже Президенту России. Так, 25 октября 2012 года, в ходе встречи Президента Российской Федерации В.В. Путина с губернатором Самарской области и жителями региона – работниками промышленности, образовательной, социальной сфер, одна из участниц призвала В.В. Путина усилить борьбу с «тоталитарными сектами».

Отрадно, что Глава государства не стал использовать этот сомнительный термин, отметив, что «в нашей стране должна быть обеспечена свобода вероисповедания, это безусловно. Кроме наших основных четырёх традиционных религий, о которых мы хорошо знаем, у нас и представители всех других направлений, религиозных течений должны чувствовать себя свободно, непринуждённо и у нас нет никаких запретов» .

Вместе с тем, сам факт обсуждения подобных вопросов на столь высоком уровне наверняка будет использован противниками свободы совести для усиления нападок на последователей религиозных меньшинств.

 

Антикультизм в качестве предмета научного религиоведческого изучения

В настоящее время уже появилось немало книг, статей и других материалов, рассказывающих об идейных основах антикультизма , воздействии антикультистких мифов на государственно-церковные отношения . По проблеме антикультизма в качестве нового вызова свободе совести проводятся религиоведческие конференции . В сети Интернет появились специальные сайты, посвященные критике антикультизма и его наиболее одиозных представителей .

Взаимоотношения антикультистов и религиоведов, как в зарубежных странах, так и в России зачастую имеют конфликтный характер. О причинах этого явления, в частности, написано в начале девяностых годов в очерке «Заметки религиоведа» . Как правило, религиоведы, занимающиеся объективным изучением новых религиозных движений, рискуют стать мишенью нападок антикультистов, воспринимающих непредвзятое отношение к нетрадиционным религиям в качестве «пособничества сектам».

Достаточно типична, например, история профессора Конрада Лёва, который совершенно неожиданно для себя стал «жертвой» немецких антикультистов. Стоило К. Лёву (католику по вероисповеданию) в качестве эксперта выступить на семинаре, организованном одним из новых религиозных движений («Церковью Объединения»), как его зачислили в «пособники сектантов», и его репутации и деловым интересам был нанесён значительный урон.

Похожая история случилась в 1994 году в России с крупным учёным-философом и религиоведом, профессором Павлом Гуревичем . Как только он опубликовал в «Литературной газете» статью, в которой призвал к объективному изучению различных конфессий, в том числе и тех, которые кажутся эксцентричными и необычными, в ответ, со стороны антикультистов, началось хорошо организованное шельмование профессора. П.С. Гуревича голословно обвинили в том, будто бы этот видный российский учёный «продался сектам» .

Подобное обвинение выдвигается антикультистами против всех религиоведов, занятых объективным изучением новых и нетрадиционных религиозных движений, как в нашей стране, так и за рубежом. Уместно ответить на это чрезмерно меркантильным антикультистам словами Иисуса Христа из Нагорной проповеди: «Не судите, да не судимы будете, ибо каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить. И что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоём глазе не чувствуешь?»

 

Источники финансирования ведущей международной антикультистской ассоциации

Представляют интерес данные об источниках финансирования «Европейской ассоциации центров по исследованию и информированию о культах» («Fédération Européenne des Centres de Recherche et d'Information sur le Sectarisme», сокращенно FECRIS) – ведущей антикультистской международной организации . Российских антикультистов в FECRIS представляют Александр Дворкин, являющийся её вице-президентом, Александр Новопашин (православный священник из Новосибирска) и Александр Кузьмин (антикультист из Саратова, член Экспертного совета по проведению государственной религиоведческой экспертизы при Министерстве юстиции России).

Как свидетельствуют данные о финансировании этой организации, свыше 90% денег в 2001-2010 годах выделялись Правительством Франции, а членские взносы и пожертвования составляли относительно небольшой процент доходов. Так, в 2010 году премьер-министр Франции выделил 35 тыс. евро на проведение ежегодной конференции FECRIS в Лондоне .

Если правильна народная мудрость, что «кто платит, тот и заказывает музыку», то антикультистам, входящим в состав FECRIS, приходится верой и правдой служить интересам французского Правительства.

О моём личном отношении к изучению новых религиозных движений и опыту общения с антикультистами

В начале девяностых годов я собирал материалы о новых религиозных движениях и, в процессе исследовательской работы, познакомился с ведущими отечественными антикультистами и их взглядами.

В то время я был заведующим сектором по этническим и религиозным проблемам Парламентского центра при Верховном Совете Российской Федерации. Много сил и времени занимала работа над первым отечественным справочником «Религиозные организации России» (я был руководителем авторского коллектива, первые два издания вышли в 1993 году, последующие четыре – в 1994-1996 годах).

В процессе сбора и проверки информации для справочника встречался с руководителями самых разных религиозных организаций, традиционных и новых, государственными служащими, экспертами, в том числе и конфессионально ангажированными.

Хочу ясно и определённо высказать своё личное отношение к новым религиозным движениям как явлению, которое было, есть и будет частью религиозной жизни.

Общие принципы подхода к новым религиозным учениям, которые разделяю и я, мы можем найти уже в Библии. В «Деяниях святых апостолов» (гл. 5) рассказывается о том, как Петра и других апостолов Синедреон собирался приговорить к смерти, однако в их защиту выступил Гамалиил , фарисей, уважаемый всем народом.

Он спас апостолов от смерти, обратившись к Синедреону с такой речью: «Ибо незадолго перед сим явился Февда , выдавая себя за кого-то великого, и к нему пристало около четырехсот человек; но он был убит, и все, которые слушались его, рассеялись и исчезли. После него во время переписи явился Иуда Галилеянин и увлек за собою довольно народа; но он погиб, и все, которые слушались его, рассыпались. И ныне, говорю вам, отстаньте От людей сих и оставьте их; ибо, если это предприятие и это дело – от человеков, то оно разрушится, а если от Бога, то вы не можете разрушить его; берегитесь, чтобы вам не оказаться и богопротивниками» (Деян. 5:36-39).

Приводя пример Февды и Иуды Галилеянина, выдававших себя за мессий, посланцев Бога, Гамалиил хотел донести до членов Синедриона мысль, что если какое-то религиозное движение основано только на человеческих усилиях, оно погибнет. Но если движение поддерживает Бог, его не одолеть. И он убедил Синедрион в своей правоте.

Как говорится в «Деяниях святых апостолов», «Они послушались его; и, призвав Апостолов, били их и, запретив им говорить о имени Иисуса, отпустили их. Они же пошли из синедриона, радуясь, что за имя Господа Иисуса удостоились принять бесчестие. И всякий день в храме и по домам не переставали учить и благовествовать об Иисусе Христе» (Деян. 5:40-42).

Убеждён, что как религиовед я не вправе брать на себя роль судьи и решать, какое новое религиозное учение несет в себе искру истины и его появление соответствует воле Бога, какое учение – чисто человеческая выдумка и какие доктрины инициированы дьяволом, чтобы увести людей от истины. Тот, кто берется судить об этих вещах, возлагает на себя огромную ответственность и, в идеале, должен обладать колоссальной духовной мудростью и проницательностью (или же быть легкомысленным человеком, не отдающим себе отчёта, за какое сложное дело он берётся).

Задача религиоведа гораздо скромнее – изучать чисто земные, порожденные человеческой активностью аспекты деятельности той или иной религиозной организации.

В 1993 году я познакомился с некоторыми сотрудниками Отдела катехизации и религиозного образования Московского Патриархата, в том числе и с Александром Дворкиным, который считался в Отделе ведущим специалистом по борьбе с сектами. У нас состоялась обстоятельная беседа, в результате которой я пришел к выводу, что «антисектантская» деятельность Отдела катехизации представляет значительную опасность для свободы совести в России.

Правильно говорят, что первое впечатление о человеке – самое сильное. Горящие глаза, напористая речь, безудержная демагогия и слабое знание предмета обсуждения – мне показалось, что передо мной Хлестаков собственной персоной. А. Дворкин не собирался изучать никаких новых для России религиозных движений или сект. По его мнению, как человек православный, да еще и сотрудник Московской Патриархии, он не имеет права общаться с «еретиками и сектантами». Он был горд своими познаниями и фанатично убеждён, что знает всё о сектах лучше всех. «Где же Вы берёте информацию о новых религиозных движениях в России?» – спросил я Дворкина. «Всё, что необходимо знать, уже издано на Западе антикультовыми организациями», – ответил он .

Дело в том, что А. Дворкин и его единомышленники видели свою задачу, прежде всего, в том, чтобы побудить государственные органы запретить новые религиозные движения (именовавшиеся ими не иначе, как сектами) или существенно ограничить права тех сект, которые не удастся полностью поставить вне закона: ввести ежегодную перерегистрацию сектантских организаций, запретить их выступления в средствах массовой информации, подключить к борьбе с ними правоохранительные органы и психиатров.

По мнению этих антикультистов, новые религиозные движения – это псевдорелигии, и борьба с ними должна иметь не миссионерский, а полицейский характер.

 

«Краеугольный камень» российского антикультизма: понятие «тоталитарная секта»

Именно в этот период стало всё более широко тиражироваться понятие «тоталитарная секта». Оно стало своего рода «чёрной меткой», ярлыком для обозначения тех религиозных объединений, чьи позиции намеривались подорвать борцы с сектами.

Термин «тоталитарная секта» можно назвать также «козырным тузом» или джокером , дававшим антикультистам дополнительные шансы воздействовать и на представителей органов власти, и на журналистов, и на аудиторию средств массовой информации. Этот зловещий термин сослужил немалую службу антикультистам, помогая отвоёвывать позиции у тех, кто защищал принципы свободы совести.

Кто же изобрёл это понятие? А. Дворкин в своей обычной «хлестаковской» манере заявляет, что это его заслуга. В «официальной биографии А.Л. Дворкина», размещённой на сайте «Информационно-консультационного центра св. Иринея Лионского», утверждается следующее: «В марте 1993 года Александр Дворкин провёл первую конференцию по проблеме распространенного тогда культа «Богородичный центр», в названии которого употребил термин «тоталитарная секта». – Я даже не догадывался, что его ещё не существует, так это мне казалось очевидным, – говорит он. – Но словосочетание моментально прижилось» .

Действительно, 16 марта 1993 года в Москве, в здании факультета журналистики Московского государственного университета, Отдел религиозного образования и катехизации Московского патриархата провел конференцию, посвящённую проблемам возникновения в России религиозных сект (в частности, «Богородичного центра»). Однако в названии этого мероприятия не фигурировал термин «тоталитарная секта» .

Если обратиться к истории понятия «тоталитарная секта», то можно констатировать, что словосочетания «тоталитарная секта» (англ. totalitarian sect) и близкое – «тоталитарный культ» (англ. totalitarian cult) активно использовались уже с 1930-х годов для критики коммунизма и фашизма. Применительно к новым религиозным организациям, которых антикультисты обвиняли в «промывании мозгов», понятия «тоталитарная секта» и «тоталитарный культ» стали использоваться в английской и французской литературе с 1970-х годов.

Проведя изыскания в российской печати, я убедился, что первым в нашей стране, кто использовал термин «тоталитарная секта» применительно к новым религиозным организациям, обстоятельно раскрыв его содержание , был известный журналист Александр Владимирович Щипков . 21 октября 1993 года он опубликовал в «Независимой газете» статью под названием «Учителя и рабы».

В статье приведены и подробно разъяснены отличительные особенности «тоталитарных сект»: они манипулируют сознанием, разрушают личность. В тоталитарных сектах «адепт из цели превращён в средство для достижения лидером своих конкретных вероучительных или материальных целей», поэтому их следует относить к псевдорелигиозным сектам. В тоталитарных псевдорелигиозных сектах лидер и учитель занимает совершенно особое место: «Учитель секты всегда утверждает, что он является единственным и исключительным посредником между Богом и человеком. Только он владеет всей полнотой духовного знания, и помимо него контакт человека с Богом невозможен».

Спустя десять лет автор включил эту статью в сборник своих публицистических статей 1991-2001 годов под названием «Тоталитарная секта», сопроводив интересным комментарием. «История этой статьи такова, – пишет А. Щипков. – В начале 90-х я активно занимался изучением новых религиозных движений (НДР). Многое мне было неясно, многое пугало. Получилось так, что я ввел в России термин «тоталитарные секты», который, строго говоря, совершенно не научен. Настоящий текст больше похож на инструкцию по борьбе с сектами, нежели на журналистскую работу… Прошло много месяцев, прежде чем я понял механизмы появления, развития, распространения и исчезновения сект и убедился, что они не способны охватить всю страну. Сегодня процесс развития НРД остановился и не представляет реальной угрозы. Статья и по смыслу и по стилистике устарела, но отражает настроения времени и потому оставлена в сборнике» .

Совершенно согласен с А. Щипковым, что новые религиозные движения не представляет сейчас реальной угрозы традиционным религиям, а также в том, что термин «тоталитарные секты» абсолютно не научен.

 

Содержание понятия «тоталитарная секта» и его ненаучность

В чём принципиальная несостоятельность этого понятия? Если суммировать признаки, которые приписываются «тоталитарной секте», то вырисовывается следующая картина.

1. «Тоталитарная секта» – это группа, руководство которой контролирует сознание, поведение, эмоции членов группы и эксплуатирует их. «Тоталитарная секта» может нанести своим последователям психологический, физический и финансовый ущерб. «Тоталитарные секты» скрывают свою истинную природу и цели от потенциальных или новообращённых адептов, пользуются обманными методами для вербовки и привлечения новых членов.

2. Члены «тоталитарной секты» беззаветно служат лидеру группы и не подвергают сомнению ни одно его слово или действие. Вопросы, сомнения и недовольство искореняются или даже наказываются. Для подавления сомнений относительно группы и её лидера используются отупляющие разум приёмы.

3. Решения относительно того, как последователи «тоталитарной секты» должны мыслить, действовать или чувствовать, принимаются руководством группы: члены «тоталитарной секты» должны получать разрешение, чтобы пойти на свидание, переменить работу или вступить в брак. В группе существуют жёсткие правила, определяющие, как одеваться, каким образом воспитывать детей, где жить, и так далее.

4. Члены «тоталитарной секты» часто порывают связи с семьёй, близкими и друзьями, отказываются от целей жизни и личных интересов, которые были у них до того, как они были завербованы в группу. Руководство группы поощряет адептов «тоталитарной секты», чтобы они жили совместно с другими адептами и общались только с ними, а зачастую и требует этого от них.

5. Группа уделяет чрезвычайное внимание тому, как добыть побольше денег, не брезгуя противозаконными средствами.

Занимаясь религиоведением уже более 35 лет, убедился, что подобные «тоталитарные секты» – продукт фантазии антикультистов.

Среди новых религиозных движений нет и не может быть групп с приписываемыми «тоталитарным сектам» качествами. Как правило, новые религии базируются на энтузиазме последователей, у них не сложились чёткие и жёсткие организационные структуры. А по мере того, как новое религиозное движение развивается, вырабатывая организационные формы и правила дисциплины, обычно успевает остыть энтузиазм большинства последователей.

Господство и подчинение в религиозных объединениях имеют свою специфику, но совершенно иную, нежели утверждают антикультисты. В основе дисциплины, которая скрепляет религиозную организацию, обычно вера, любовь, надежда, другие возвышенные моральные принципы (самопожертвование, стремление достичь нравственного идеала, спасти душу).

Пожалуй, поэтичнее всего о силе любви и психологии влюблённого сказано Александром Пушкиным:

«Ах, обмануть меня не трудно!..

Я сам обманываться рад!»

Религиозное объединение сильно верой и любовью своих членов, их доверием к своим лидерам и наставникам, руководство религиозного движения способно «контролировать» сознание своих последователей лишь в той степени, в какой они, верующие, сами этого желают.

«Тоталитарная секта», описываемая в антикультистской литературе, скорее напоминает не новое религиозное движение, а монашескую общину какого-то ордена с устоявшейся иерархией, веками отработанными нормами устава, предписывающими изоляцию от мира и подчинение настоятелю.

К середине девяностых годов, несмотря на слабость своей доказательной базы, антикультизм в России оказался достаточно влиятельным течением. Почему это стало возможным?

 

Превращение антикультизма в привычное, обыденное явление

«Люди охотно верят тому, чему желают верить», утверждал Юлий Цезарь . Многие люди страдают ксенофобией .

Природа и функции ксенофобии двойственны. С одной стороны, ксенофобия является проявлением инстинкта общественного самосохранения определённой социально-экономической формации и национальной культуры. С другой стороны, XX век стал наглядным примером пагубных последствий практики намеренной культивации ксенофобии как проверенного метода управления населением, широко применявшегося нацистскими и коммунистическими режимами.

Принцип сплочения жителей страны на основе культивирования ксенофобии достаточно древен и предполагает объединение общей идеей ненависти с помощью создания «образа врага», разжигание ненависти к иным народам, религиям, а также классовой ненависти.

Корни нетерпимости к религиозным меньшинствам и новым религиозным движениям так глубоки, потому что их питает склонность людей к ксенофобии.

Самыми виртуозными мастерами пропаганды ксенофобии были нацисты. До сих пор, хотя нацизм был разгромлен в 1945 году, остаётся нарицательным словосочетание «геббельсовская пропаганда» .

Специфической чертой тоталитарной пропаганды является то, что она не просто манипулирует общественным мнением – она его создаёт, превращаясь в важнейший инструмент социального контроля. «Пропаганда должна доходить до каждого» – реализуя этот принцип, геббельсовский аппарат проявлял неистощимую выдумку. Использовались технические новшества вроде радио, позволявшего напрямую воздействовать на настроения миллионов домохозяек, проводивших своё время на кухне, и обязательные пропагандистские журналы перед киносеансами, и книга «Майн кампф» в качестве обязательного подарка молодожёнам. Пропаганда воздействовала даже на гастрономические вкусы населения – в условиях курса на экономию валюты была развёрнута кампания за отказ от натурального кофе, а сливочное масло попало в разряд продуктов, подрывающих обороноспособность Германии.

Антикультизм вносит свой вклад в усиление ксенофобии, разжигая неприязнь к сектам и новым религиозным движениям. Пропаганда антикультизма базируется на умышленном искажении фактов или лжи, «разбавленной», для придания ей большей убедительности, отдельными подлинными фактами.

Название моей брошюры перекликается с названием документального фильма Михаила Ромма «Обыкновенный фашизм». Вышедший на экраны в 1965 году и ставший потрясением для вдумчивого зрителя, этот шедевр до сих пор остаётся лучшим документальным фильмом о нацизме по силе воздействия и по своему антифашистскому заряду . Фильм М. Ромма раскрывает сущность не только нацистского режима, но и тоталитарных режимов вообще.

Много ли общего у фашизма и антикультизма? Здесь могут быть разные подходы и точки зрения. Заслуживает внимания содержащая большое число документов книга шведского автора Бертила Перссона, в которой показано идеологическое родство нацизма и современного антикультизма .

По моему мнению, главное, что роднит фашизм и антикультизм – это ставка на ненависть. У фашистов – к политическим противникам, евреям, самым разным другим народам, в широком смысле слова – к свободным людям, не готовым обожествлять вождя и отказаться от собственной совести.

Антикультисты ненавидят инаковерующих, в первую очередь – последователей новых религиозных движений, а также всех тех, кто отстаивает свободу совести.

В чём истоки ненависти? Согласен с утверждением Сирила Конноли , что «не бывает ненависти без страха. Ненависть – это высшая, объективная форма страха… Ненависть – следствие страха, ведь сначала мы боимся, а уж потом ненавидим».

Страх перед новыми религиозными движениями, ставший движущей силой современного антикультизма, появился и окреп в результате стремительного распространения на Западе новых религиозных движений в период шестидесятых-восьмидесятых годов XX века. Казалось бы, после того, как в девяностые годы «бум» новых религиозных движений прекратился, должен был сойти на нет и заряд ненависти, накопленный против них антикультистами. Однако этого не произошло.

Здесь уместно вспомнить мудрое изречение Аристотеля : «Гнев врачуется временем, ненависть же неизлечима». Своего рода «ключ» к разгадке тайны «неизлечимости» ненависти можно отыскать в наблюдении, что «люди всегда ненавидят тех, кому причиняют зло» . Антикультисты – одна из замечательных иллюстраций, показывающих правильность этого вывода.

Приоритетные цели антикультистов – возбудить в обществе нетерпимость по отношению к новым религиозным движениям (культам), побудить органы законодательной власти принять «антикультовые» законы, вынудить правоохранительные и судебные органы «пресечь» деятельность культов.

Основной адресат, целевая аудитория антикультистов – органы государственной власти, правоохранительные структуры, средства массовой информации. Антикультовое движение стремится представить культы общественно опасными, криминальными по своей природе образованиями, против которых государство и общество обязаны вести решительную борьбу.

Антикультовое движение изначально носит конфронтационный характер. Оно направлено на мобилизацию государства и общества против новых религиозных движений, добивается ограничения их распространения или полного запрета.

В различных странах «достижения» антикультистов были не одинаковы.

В США несомненным успехом антикультового движения можно считать создание стереотипа зловещего «культа», занимающегося «промыванием мозгов». Несмотря на то, что научное сообщество отвергает теорию «промывания мозгов», массовое сознание американцев восприняло этот миф.

Что касается сферы государственно-конфессиональных отношений, то здесь антикультовое движение потерпело в США полное поражение. «Американские антикультисты неоднократно предпринимали попытки добиться принятия законов, ограничивающих или ставящих под контроль деятельность новых религий. Иногда им удавалось заручиться поддержкой кого-либо из американских политиков, например, сенатора Роберта Доула, но ни разу за всю историю США ни в одном штате или на федеральном уровне не было принято ни единого закона, направленного против «культов» .

В Западной Европе наибольших результатов антикультовое движение добилось во Франции, где в 2001 году был принят специальный закон («Закон Эбуота-Пикард») о «предупреждении и пресечении сектантских течений, ущемляющих права и основные свободы человека». Впрочем, этот закон оказался неприменим на практике и остался своего рода иллюстрацией к известному выражению «гора родила мышь» . В данном случае, впрочем, гора родила «дохлую» мышь.

В Российской Федерации антикультизм приобрёл весьма значительное влияние . Вместе с тем, можно предположить, что воздействие антикультизма на выработку государственной конфессиональной политики в обозримом будущем будет уменьшаться.

Среди факторов, подрывающих позиции антикультизма, можно выделить: прекращение стремительного роста новых религиозных движений; утопичность целей, которые ставят антикультисты; громкие провалы таких инициированных ими акций, как судебный процесс в городе Томске о признании книги «Бхагавад-гита как она есть» экстремистским материалом.

Важно отметить и такой факт, как внутренний кризис самого антикультизма в нашей стране, «разброд и шатания» в среде борцов с сектами.

Хорошо помню те времена (это были девяностые годы), когда борцы с сектами были воодушевлены и бескорыстны. Среди них преобладали родители (а также бабушки, дедушки и другие родственники) юношей и девушек, ставших последователями новых религиозных движений и испортивших отношения с родными. Обеспокоенные родители полагали, что религиозный энтузиазм их детей – это результат «промывания мозгов» и «зомбирования» со стороны коварных сектантов. Возникали различные родительские комитеты, объединявшие тех, кто считал своих детей жертвами тоталитарных сект и требовал их запрета.

Эти, в большинстве своём, несчастные, озлобленные родители так и не получили никакой практической помощи от профессиональных антикультистов. Постепенно «родительские комитеты против сект» сошли со сцены.

Позднее, в 2000-е годы, антикультизм стал делом профессионалов и частью рыночной экономики, где действует достаточно жёсткая конкуренция.

По свидетельству некоторых «борцов с сектами», в современной России нет сформировавшегося и консолидированного антикультового движения. Так, Михаил Вершинин (Самара), социальный психолог, проводящий тренинги «по консультированию пострадавших от деятельности деструктивных культов», в очерке «Антикультовое движение в России», написанном в сентябре 2011 года, признаёт, что единого антикультового движения в стране нет. А есть несколько небольших групп специалистов и одиночек, каждый из которых пытается решить проблему культов своим единственно правильным способом.

По оценке М. Вершинина, антикультисты разделены на две основные группы: 1) конфессионально ориентированных (около шестисот человек, из которых около трехсот человек сталкиваются в своей работе с культами часто и пятьдесят человек специализируются только на культах и сектах) и 2) светских специалистов (около ста человек, из которых часто сталкиваются в своей работе с культами около тридцати человек и семь человек специализируются только на культах и сектах). Эти группы практически не поддерживают друг с другом отношений.

Даже у Русской Православной Церкви нет единого «антикультового блока». Есть большая группа специалистов, объединившаяся под руководством А.Л. Дворкина и менее крупная группа специалистов под руководством протоиерея Олега Стеняева. Между ними систематически вспыхивают яркие споры и конфликты, а также идёт тихая конкуренция за ресурсы Русской Православной Церкви.

«Если взять последние пятнадцать лет и проанализировать субъективно уровень и качество антикультовых мероприятий, научных изысканий и государственного контроля, то лично я, – пишет М. Вершинин, – могу констатировать общее ухудшение. Антикультовое движение не растёт и не пополняется новыми учёными или исследователями. Все сконцентрированы либо на борьбе за «правильность своего подхода», либо на проблемах собственных научных исследований».

Исходя из реального, довольно плачевного, состояния антикультизма в России, можно сделать вывод, что сила антикультистов – в той поддержке, которую некоторые из них получают от государственных и конфессиональных структур.

Усиление поддержки антикультизма со стороны государства стало особенно заметным в 2009 году и последующий период. 3 апреля 2009 года председателем Экспертного совета по проведению государственной религиоведческой экспертизы при Министерстве юстиции Российской Федерации был избран Александр Дворкин, известный своими радикальными антикультистскими взглядами.

По сути дела, антикультисты и их концепции стали доминировать в государственных структурах, занимающихся разработкой и осуществлением конфессиональной политики. Можно констатировать, что с 2009 года и до настоящего времени антикультисты выступают неформальными авторами (или соавторами) концептуальных подходов к решению проблем взаимоотношений государства и религиозных объединений. Зачастую антикультистская мифология побуждает правоохранительные органы возбуждать и расследовать дела против новых религиозных движений, а суды выносить неправосудные решения.

Для противодействия сектам антикультисты делают ставку на два основных метода: ликвидация и запрет религиозных организаций, а также объявление религиозной литературы «сектантов» экстремистскими материалами. По мнению А. Дворкина, сами по себе ликвидация и запрет религиозных организаций недостаточны, так как секты могут продолжать свою деятельность в качестве религиозных групп или под другими наименованиями. Если же основная литература той или иной секты признана экстремисткой, ей уже гораздо сложнее продолжать свою деятельность.

 

Что целесообразно сделать, чтобы российское общество и государство приобрели иммунитет к антикультизму

1. Российская Федерация заинтересована в конструктивных и взаимовыгодных отношениях и с Западом, и с Востоком. Для такой страны, как Россия, антикультизм в качестве идеологической основы для принятия внешнеполитических решений – путь к постоянным провалам и конфликтам. Наиболее ярким и очевидным данный факт стал в результате международного скандала, спровоцированного в ходе судебного процесса в городе Томске над «Бхагавад-гитой как она есть» (2011-2012 гг.).

С точки зрения воздействия на государственно-конфессиональные отношения, антикультизм и религиоведение являются антиподами. Антикультизм привносит в государственную политику в отношении религиозных меньшинств изрядную дозу ксенофобии. Для многоконфессиональной страны, такой, как Россия, антикультизм в качестве идеологической основы для принятия управленческих решений в области государственно-церковных отношений – путь к постоянным провалам и конфликтам.

К сожалению, в последние годы светское религиоведение находится в сложной ситуации. Так, в результате создания Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации, в трудном положении оказалась кафедра государственно-конфессиональных отношений (она успешно работала в составе Российской академии государственной службы). Идёт процесс вытеснения научного религиоведения из вузов во многих регионах страны.

2. Развитие религиоведения, превращение религиоведческого научного знания в основу принятия управленческих решений в области государственно-конфессиональных отношений – самое действенное средство нормализации ситуации. В частности, в состав Экспертного совета по проведению государственной религиоведческой экспертизы при Министерстве юстиции России должны входить лица, обладающие высокой религиоведческой квалификацией. Нужна систематическая работа по повышению уровня религиоведческой культуры, в том числе государственных служащих, сотрудников правоохранительных органов и судейского сообщества, журналистов.

Специалисты в области религиоведения стремятся к консолидации сил. В частности, участники Международной научно-практической конференции «Новые вызовы свободе совести в современной России» (Москва, Центральный Дом журналиста, 26 июня 2012 года) приняли решение приступить к формированию Независимого научно-религиоведческого экспертного совета. Предполагается, что целями экспертного совета будет осуществление с позиции научного религиоведения экспертизы: законопроектов по проблемам свободы совести и деятельности религиозных объединений и иных нормативных материалов; правоприменительной практики в отношении религиозных организаций; резонансных выступлений в СМИ по вопросам свободы совести, вероучения и деятельности религиозных объединений.

Несомненно, создание дееспособного Независимого научно-религиоведческого экспертного совета было бы важным шагом в укреплении позиций религиоведения.

3. Важное направление развития религиоведения – проведение социологических исследований, посвящённых отношению граждан к религии, состоянию государственно-конфессиональных отношений, роли религиозных объединений в решении острых социальных проблем. Одна из наиболее актуальных тем – социологическое изучение последователей новых для России религиозных организаций, их роли в общественной и религиозной жизни.

Так, значительный интерес представляет работа доктора философских наук, профессора Екатерины Элбакян, посвящённая результатам проведённого в 2011-2012 года социологического исследования саентологического сообщества современной России . Как показало исследование, саентологи занимают активную жизненную позицию, поддерживают социально значимые проекты, ориентированные на улучшение нравственной атмосферы, преодоление наркомании, снижение преступности.

Одобрения и поддержки со стороны религиоведческого сообщества заслуживает систематическое проведение социологических исследований последователей Общества сознания Кришны в России, приносящее ценные научные результаты .

Объективное исследование с помощью социологических методов способно дать результаты, имеющие большую значимость для правильного понимания перспектив нормализации отношений новых религиозных объединений и государства.

4. Для религиоведения антикультизм – один из объектов изучения. Антикультизм должен быть чётко определён в качестве идейного течения, осознана и проанализирована его роль в качестве фактора, оказывающего значительное негативное влияние на государственно-конфессиональные отношения в современной России.

В частности, целесообразно осуществлять религиоведческий мониторинг деятельности «Европейской федерации центров по исследованию и информированию о сектантстве» (FECRIS), «Информационно-консультационного центра св. Иринея Лионского», так называемой «Российской ассоциации центров изучения религий и сект (РАЦИРС)» и других антикультистских центров, побуждающих органы государственной власти и муниципального управления нарушать законные права последователей религиозных меньшинств.

5. Учитывая значительную роль, которую приобрело использование норм законодательства о противодействии экстремизму в попытках парализовать деятельность ряда религиозных объединений, важно добиться уточнения норм закона, содержащих понятия «экстремизм» и «экстремистская деятельность».

Базовой нормой закона в демократическом обществе должен быть принцип, в соответствии с которым следует привлекать к ответственности не за те или иные верования, суждения и взгляды, а только за призывы к насилию. Необходимо определение экстремизма и экстремистской деятельности как возбуждения вражды и ненависти в сочетании с насилием или призывами к насилию. Такая формулировка избавит законопослушные религиозные организации, настаивающие на истинности своего вероучения, однако избегающие призывов к насилию, от необоснованных обвинений в экстремизме.

6. Назрела необходимость существенного повышения уровня религиоведческой компетентности и уровня толерантности, в том числе тех сотрудников правоохранительных органов, которые занимаются противодействием экстремизму.

Представляется полезной и перспективной деятельность представителей некоторых новых религиозных движений, стремящихся наладить контакты с сотрудниками правоохранительных органов и предоставить им объективную информацию об идеологии и практике своих организаций.

Так, в 2012 году Гузель Салихова, руководитель отдела по связям с общественностью Саентологической миссии в г. Набережные Челны, побывала на приёме у начальника Центра по противодействию экстремизму МВД по Республике Татарстан М.Н. Галямова и сумела доказательно опровергнуть обвинения в противозаконной деятельности, якобы проводившейся саентологами в Татарстане.

Постоянно взаимодействует с муниципальными органами власти Гульшат Муллина, помощник по связям с общественностью Нижнекамского центра Дианетики, в том числе при организации антинаркотических мероприятий. В результате, хотя между саентологами и представителями органов власти сохраняется значительное недопонимание, удаётся избегать острых и антагонистических конфликтов.

Необходимо разработать и законодательно закрепить принципы, условия и порядок проведения психолого-лингвистических, религиоведческих, филологических экспертиз, определить соответствующие критерии допуска лиц и организаций к проведению таких экспертиз. Учесть недопустимость проведения экспертиз лицами, не имеющими соответствующей теоретической и практической подготовки (учёных степеней и званий, научных публикаций по соответствующей тематике), или имеющих прямую или косвенную заинтересованность (включая конфессиональную ангажированность) в определённом результате экспертизы.

7. Самой решительной поддержки заслуживает позиция Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации В.П. Лукина, который считает, что российские власти должны изменить законодательство таким образом, чтобы священные религиозные книги не подвергались обвинениям в экстремизме.

8. Преодолению антикультистких мифов и укреплению религиозной свободы способствовало бы более активное участие граждан, религиозных и общественных объединений, в том числе Общероссийской Общественной Организацией Содействия Защите Свободы Совести (МАРС), разделяющих идеалы межрелигиозного мира и согласия, в организации мероприятий, посвящённых Международному дню толерантности (ежегодно отмечается 16 ноября) и Всемирной неделе гармоничных межконфессиональных отношений (ежегодно проводится в первую неделю февраля в соответствии с резолюцией 65/5 от 20 октября 2010 года Генеральной Ассамблеи ООН).

 

Автор: Сергей Игоревич ИВАНЕНКО, религиовед, доктор философских наук.


Источник: ОООСЗСС

Добавить комментарий

Комментарии проходят премодерацию.
Рекомендуем вам пройти процедуру регистрации. В этом случае ваши комментарии будут публиковаться сразу, без предварительной модерации и без необходимости вводить защитный код.
   


Защитный код
Обновить

 Rambler's Top100