Регистрация / Вход

Сейчас на сайте

Сейчас 187 гостей и один зарегистрированный пользователь на сайте

Ресурсный правозащитный центр

РАСПП

Портал Credo. Непредвзято о религии   Civitas - ресурс гражданского общества

baznica.info   

РЕЛИГИЯ И ПРАВО - журнал о свободе совести и убеждений в России и за рубежом

 

адвокатское бюро «СЛАВЯНСКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР»  

Религиоведение     Социальный офис

СОВА Информационно-аналитический центр   Религия и Право Информационно-аналитический портал

Акции



ПРИМЕНЕНИЕ ЗАКОНА ДЛЯ ЕГО НАРУШЕНИЯ

Печать

Юрий ЕРШОВ

 

sud-ross-pravosudie

Применение закона о противодействии экстремизму для борьбы с инакомыслием

 

Тезисы к выступлению на научно-практической конференции "Новые религии в России: двадцать лет спустя", Москва, 14.12.2012

Закон о противодействии экстремистской деятельности все чаще критикуется общественностью, так как его применение вызывает большое число споров, конфликтов и откровенных нарушений. Можно сказать, что это пример «незаконного» закона, то есть закона, который явно и по многим причинам не соответствует другим нормам права, имеющим значимую юридическую силу. Этот закон также идет в разрез с большим количеством правовых понятий и институтов российского права- таких, как ответственность, подсудность, презумпция невиновности, определенность процессуального режима рассмотрения дел и т.д.

адвокат, к.ю.н. Юрий ЕршовКак поверенный Саентологической Церкви Москвы могу отметить, что данный закон часто используется для атак на эту религию, на труды ее основателя Рона Хаббарда. Практически все эти нападки на данный момент остались безрезультатными, но решение Щелковского суда 2011 г. все-таки вступило в силу и ряд книг Рона Хаббарда был включен в список экстремистских материалов. Однако то, как это было сделано, не вызывает никаких сомнений в несправедливости решения. Достаточно среди массы допущенных нарушений указать хотя бы на то, что сам суд признанные материалы не исследовал в ходе слушаний вообще, и это отражено в аудиозаписи, которую вели в суде участники. Причем аудиозапись эта уже дважды была предметом оценки специалистов по фоноскопии, включая экспертно-криминалистический центр ГУВД по Московской области. И оба раза был вынесен вердикт о том, что признаков монтажа, наложения звука и других поводов усомниться в записи не имеется. То есть, суд сам книги не исследовал, доверившись эксперту Тарасову из института языкознания. И здесь надо сказать, что доверился зря. Мало того, что Тарасов предстал психолингвистом - представителем отсутствующей в российском реестре научных специальностей дисциплины. Он умудрился приписать Рону Хаббарду такие выражения, которых в книгах просто нет! И когда суду было заявлено ходатайство о допросе этого «специалиста», чтобы он хотя бы сообщил, где им обнаружены приписанные слова, просто назвал бы книгу и страницу, суд посчитал, что это «нецелесообразно». В итоге, в решении нет вообще ни одной цитаты из 9 книг, которые бы свидетельствовали об их экстремистском характере. Есть лишь цитаты из заключения этого странного эксперта. Впрочем, это далеко не все. Нами зафиксировано несколько преступлений, допущенных в ходе этого дела, включая такие, как фальсификация доказательств и заведомо ложное заключение эксперта.

Как видим, чтобы признать книги экстремистскими, приходится идти на преступления, что весьма красноречиво характеризует соотношение сил в этом вопросе: кто с какой стороны находится.

И все-таки важно сказать и в общем плане о самом законе. Долгое время суды весьма осторожно подходили к определению природы того, что же такое признание информационных материалов экстремистскими. Использовались такие витиеватые выражения, как сообщение, что это «установление правового положения материалов». Я не могу вам объяснить, что это значит, так как сам не понимаю. Однако на данный момент я хотел бы довести до вас весьма прямое высказывание Верховного Суда, что такое признание материалов экстремистскими:

«Из приведенных выше норм следует однозначный вывод, что признание информационных материалов экстремистскими – это всегда установление факта совершения их автором экстремистской деятельности, констатация противоправности действий автора. Такое признание является осуждением, порицанием деятельности автора и одновременно- ограничением его свободы выражения мнений, поскольку такое признание означает и запрет распространения информационных материалов. Признание материалов экстремистскими есть мера публично правовая, применяемая одновременно с другой публично- правовой мерой- конфискацией как санкцией к правонарушителю» (Определение судьи Верховного Суда РФ Пирожкова В.Н. от 07.08.2012г., от 26.09.2012г.).

Итак, теперь Верховный Суд ясно высказался, что ответственностью является не только конфискация материалов судом при признании их экстремистскими, но и само по себе признание информационных материалов экстремистскими, причем, ни много, ни мало- это «констатация противоправности действий автора». При этом большинство авторов творили задолго до вступления в силу закона. И Рон Хаббард, и Саид Нурси, и многие другие. И как же теперь констатируется противоправность их деятельности, если на момент написания ими книг никакого закона об этом не было, не говоря уже о юрисдикции наших парламентариев в отношении других стран. И как же быть с ч.2 ст. 54 Конституции РФ: «Никто не может нести ответственность за деяние, которое в момент его совершения не признавалось правонарушением»? Как указал Верховный Суд РФ, авторы подвергаются ответственности, и никакая Конституция РФ почему-то этому не препятствует.

Еще менее объяснимо то, за что именно, за какое деяние эта ответственность, равно как и конфискация материалов вообще наступает. Ведь в статье 13 закона о противодействии экстремистской деятельности такого состава правонарушения не описано. Известен принцип «нет преступления, если нет уголовного закона, его предусматривающего». Он справедлив и для административных правонарушений. Вас не могут привлечь к ответственности, если нет такого описанного в законе правонарушения, под которое бы ваши действия подпадали. Надо оговориться- «не могли привлечь». Теперь уже привлекают, признавая материалы экстремистскими, и конфискуя их. При этом не только презумпция невиновности не действует. Какое там! Ее просто не к чему приложить- ведь о презумпции невиновности можно говорить лишь если есть некое правонарушение, в котором вообще хотя бы теоретически можно быть виноватым. Но что делать, если его вообще нет? Так вот, это именно тот случай. Закон устанавливает ответственность в виде конфискации материалов и признания их экстремистскими, но не устанавливает правонарушения, за которое эта ответственность наступает. Статья 20.29 Кодекса об административных правонарушениях не подходит- она устанавливает ответственность только за массовое распространение или подготовку к нему, и только если материал уже признан экстремистским ранее.

Я также считаю, что применение ст. 13 закона к религиозным материалам, которые не содержат призывов к насилию и не оправдывают его, явно противоречит положениям ст. 28 Конституции РФ, которые гарантируют каждому свободу вероисповедания и ст. 9 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Сложившаяся правоприменительная практика устойчиво применяется с нарушениями ст.28 Конституции РФ после внесения изменений в федеральный закон «О противодействии экстремистской деятельности» 24.07.2007г., которые были сформулированы таким образом, что экстремизм из призывов к насильственным действиям превратился в призывы к возбуждению социальной (или иной - религиозной, расовой и т.п.) розни, причем в качестве розни (или вражды, которая используется по смыслу закона как равнозначный розни термин) выступает практически любое несогласие или критические высказывания в адрес каких-либо социальных групп. Само понятие таких социальных групп также законом не раскрывается.

Конечно, можно понять, что само по себе наличие в норме оценочных суждений и определений не свидетельствует о неопределенности и неконституционности данной нормы, если это не ведет к тому, что данная норма становится противоречащей Конституции РФ. Тем не менее, полагаю, что неконституционность, и как следствие, разнобой в судебной практике, ею вызываемый, связаны в том числе и с тем, что нет никаких законных критериев того, что такое социальная группа, а следовательно, и социальная рознь.

Итогом такого закона и его правоприменения становится то, что запрещенными становятся религиозные труды, никак не призывающие к какому-либо насилию и содержащие лишь критические высказывания в адрес отдельных социальных грехов или пороков. Но такое критическое отношение к несовершенству мира, призывы к искоренению бездуховности, безнравственности и аморальности, невежества, зла, отрицания духовной природы человека и духовных ценностей как высших приоритетов для отдельного человека и сообществ людей - неотъемлемое свойство, которое неизбежно присуще любой религии. Бичевание пороков общества, призывы к построению лучшего и более человечного общества также неизбежны, как и противопоставление им худших примеров состояния человека и общества. Без таких взглядов и идей общество вообще давно задохнулось бы, остановилось в развитии и перестало существовать.

Всегда должен быть кто-то, кто движет его вперед, ставит новые цели и приоритеты. Кто-то должен был поднять свой голос в защиту свободы каждого во времена процветания рабства. Кто-то должен был указать на важность нравственного поведения в эпоху разгула и разврата. Каждые подобные идеи сначала вызывают отторжение и даже ненависть тех, чей привычный уклад жизни является мишенью таких мыслей. Но по-иному мы бы по сию пору жили среди господ и рабов, оргий и вакханалий, кровопролития на гладиаторских аренах ради услады праздной толпы. Вопрос о правильности или истинности таких целей и приоритетов, конечно, также весьма важен. Но он не имеет юридической плоскости, если не направлен к насилию, вот что принципиально важно. Оценки истинности и правильности зачастую могут быть даны лишь позднее, через призму истории…

Также присуще любому религиозному учению указание на то, что истинность принадлежит лишь ему одному, и противопоставление своему учению как истинному, всех прочих, как ложных. Это неотъемлемый признак практически любой религии по той причине, что в основе едва ли не любой религии лежит Откровение, то есть мысль о том, что все заповеди, постулаты данного учения исходят непосредственно от Верховного существа в той или ной форме, напрямую или через его пророков. Откровение как божественная истина не может быть плюралистичным. Оно опирается на то, что истина открыта именно определенному представителю религии (такому, как пророк), и после того, как такая истина постигнута человеком, на него возлагается миссия по просвещению и вовлечению в лоно истинного учения других людей, еще не осененных Откровением. Так начинается миссионерская деятельность приверженцев религии- деятельность по приобщению к божественному Свету и духовной правде остальных людей. Такая деятельность не была бы возможной, если бы миссионеры и проповедники не признавали только идеи своего вероучения единственно верными, так как это разрушало бы основополагающий постулат – незыблемую Веру, которая неизменно находится в основе практически каждого вероучения и не допускает сомнений.

Таким образом, заложенные в закон о противодействии экстремистской деятельности формулировки того, что следует считать экстремизмом и экстремистской деятельностью, связанные с этим запреты на распространение материалов, которые содержат в себе соответствующее учение, практически неизбежно ставят под удар саму суть любого религиозного учения именно в силу его сакрального характера.

Следуя тем путем, который предлагает современная редакция закона о противодействии экстремистской деятельности, можно запретить абсолютно любую религию, поскольку сложно найти сколь–нибудь значимую религию, где не было бы противопоставления греха и нравственного поведения, обличения первого и возвеличивания второго, указания на истинность своей веры и заблуждения остальных.

Следовательно, предполагая возможность запрета на распространение религиозной литературы, никак к насилию не призывающей, закон в его статьях 1 и 13, неизбежно ограничивает свободу совести и свободу вероисповедания. Ведь свобода совести и свобода вероисповедания связаны именно с распространением своих идей и учений среди других, как это определено, в том числе в положениях ФЗ «О свободе совести и религиозных объединениях», статья 3 которого прямо называет в составе права на свободу совести право иметь и распространять свои религиозные убеждения.

Эти нормы вступают в неизбежное противоречие со ст.ст. 1 и 13 закона о противодействии экстремистской деятельности, допускающими запрет религиозных материалов, их конфискацию (а также последующее преследование тех, кто все-таки распространяет их по ст. 20.29 КоАП РФ, и по ст. 282 УК РФ). А ст. 28 Конституции России и ст. 9 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод наоборот, указывают на недопустимость ограничения права на свободу вероисповедания и свободу совести.

При этом Конституция России указывает, что ограничения прав и свобод человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (ч.3 ст. 55 Конституции РФ). Полагаю, что данная норма никак не может служить оправданием тому, чтобы ограничивать свободу совести и свободу вероисповедания при тех признаках, которые установлены оспариваемыми мной положениями закона о противодействии экстремисткой деятельности, поскольку распространение критических идей во имя духовности и нравственности, никак не противоречит требованиям обеспечения безопасности государства, защите основ конституционного строя, нравственности, прав и законных интересов других лиц.

В данном случае, полагаю, что подлежит применению как раз ч. 2 ст. 55 Конституции РФ: в Российской Федерации не должны издаваться законы, отменяющие или умаляющие права и свободы человека и гражданина. Антиэкстремистский закон в указанных частях представляется мне именно таким – умаляющим и даже отменяющим права и свободы человека и гражданина.


Автор: Юрий Львович ЕРШОВ -  к.ю.н., адвокат, г. Москва.

 

ReligioPolis

Добавить комментарий

Комментарии проходят премодерацию.
Рекомендуем вам пройти процедуру регистрации. В этом случае ваши комментарии будут публиковаться сразу, без предварительной модерации и без необходимости вводить защитный код.
   


Защитный код
Обновить

 Rambler's Top100