Регистрация / Вход

Сейчас на сайте

Сейчас 174 гостей и 2 зарегистрированных пользователей на сайте

Ресурсный правозащитный центр

РАСПП

Портал Credo. Непредвзято о религии   Civitas - ресурс гражданского общества

baznica.info   

РЕЛИГИЯ И ПРАВО - журнал о свободе совести и убеждений в России и за рубежом

 

адвокатское бюро «СЛАВЯНСКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР»  

Религиоведение     Социальный офис

СОВА Информационно-аналитический центр   Религия и Право Информационно-аналитический портал

Акции



МАТЕРИАЛЬНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ МУЛЛ В ТАТАРСТАНЕ

Печать

Рашид МАЛИКОВ

 

Татарстанский мулла с семьейМусульманское духовенство исторически сложилось как духовное сословие профессиональных служителей религии, являвшееся влиятельной прослойкой дореволюционного татарского общества. Муллы были не только служителями религии, настоятелями праведности и учености, но и духовными лидерами своего народа, хранителями культуры и традиций татар.

Во всех важных моментах человеческой жизни народ обращался к мулле. Мусульманское духовенство выполняло широкий круг обязанностей перед обществом, в число которых входило руководство в мечети общественным богослужением - ежедневным пятикратным, еженедельным пятничным (джумга) намазом и праздничными богослужениями, совершение различных религиозных обрядов (наречение имени, заключение брака, развод, похороны и др.), регулирование брачно-семейных отношений, раздел наследства, регистрация гражданских актов (заполнение метрических книг, составление разных справок), обучение детей прихожан, контроль за нравственным состоянием, миссионерство, доведение прихожанам важных указов и предписаний правительства и многие другие. Современники отмечали, что «мулла в татарской деревне был всем: совершитель молитвенных обрядов, учитель детей, советник во всех житейских делах, врач и даже судья. Неудивительно, что муллы у татар пользовались огромным влиянием и уважением».

Материальный достаток мусульманского духовенства являлся важным фактором в его деятельности. Татарское приходское духовенство, писал в 1909 году Я.Д. Коблов, почти повсеместно жило «зажиточно и богато». Общий уровень их доходов варьировался в зависимости от размеров прихода, его расположения в городе или на селе, достатка прихожан. Во внешней обстановке и устоях жизни муллы совершенно не было никаких отличий от жизни его прихожан. Следует отметить, что звание муллы не давало никаких граж-данских прав и преимуществ. Сельский мулла был тем же крестьянином, только вследствие посторонних заработков выделялся из среды сравнительной обеспеченностью. Даже при небольших доходах муллы жили относительно зажиточно.

В быту и хозяйстве многие представители мусульманского духовенства на фоне прихожан выделялись своим благосостоянием. Прежде всего это ярко проявлялись в их жилищных условиях. Дом муллы обычно располагался в центре поселения, рядом с мечетью и был построен добротно. Так, в 1885 году, обращая внимание на материальное положение татарского духовенства, чиновник по особым поручениям при саратовском губернаторе Г.М. Кошкин отмечал: «...в домах мулл и азанчей ... видна полная достатка жизнь их: хорошее помещение с клетью, хлевы, сараи и баня – все как у состоятельных татар – с обильным хозяйственным вещевым и живым инвентарем, с наемными работниками ... в противоположность скудости всего этого у прочей массы населения». Я.Д. Коблов утверждал обратное: «Дом у муллы в деревне выделялся не больше, чем как дом богатого крестьянина. Даже покрой одежды был тот же, что у его прихожан. Убранство дома муллы было все то же, что и у каждого рядового мусульманина: те же нары (сэке), те же подушки и перины, разве только полка с вероучительными книгами составляла отличительную черту обстановки его дома».

Мусульманские приходы Казанской губернии отличались крайней дробностью и малочисленностью прихожан. В деревне из 60–80 домов непременно была мечеть, а при ней мулла. Если в деревне было 200 домов, то здесь уже вполне нормальным считалось иметь двух мулл. Даже «в худших приходах обыкновенно бывало, что поступал мулла в приход бедным, а через несколько лет, благодаря бережливости, отсутствию излишних потребностей, а также вследствие занятия земледелием, промыслом и торговлей становился богатым».

Как и русские православные приходы, мусульманские приходы делились на богатые и бедные со средней доходностью от 200 до 700 рублей. Исключение составляли городские приходы, где доходность составляла до 2000 рублей, а иногда и 3000 рублей. Разница между городскими и деревенскими приходами наблюдалась также в том, что в городах муллы получали доходы деньгами, а в деревнях – большей частью натурой: хлебом, разными съестными припасами и продуктами.

Доходы мулл были весьма разнообразными. Они получали вознаграждение за исполнение религиозных треб, пользовались пожертвованиями от прихожан в праздничные дни, а также милостыней от десятины – гушр. Доходы от исполнения треб были совершенно незначительными. Так, за молитвословия над новорождённым и за наречение имени новорожденному мулла получал в деревне не больше 10 копеек, в городе – копеек 50–60 и более, в зависимости от состоятельности прихожанина. Если во время похорон мулла получал 50–60 копеек, то это считалось хорошо. Сравнительно лучше оплачивался труд муллы за совершение брака – за чтение никаха, но при малочисленности прихожан и эта доходная статья обыкновенно было невелика.

Более существенные доходы мулле приносили сборы, проводимые им в дни великих праздников: Ураза-байрам (Фитр) и Курбан-байрам, а также гушр – десятина с продуктов земледелия, получаемая с прихожан в осенние месяцы (после уборки хлеба).

В праздник Ураза-байрам каждый мусульманин старался принести мулле милостыню – соответственно своему состоянию, но не менее 20 копеек. В деревнях в праздник Ураза-байрам муллы собирали от 50 до 100 рублей, а в городах – рублей 400–500 и более. В деревнях жертвовали, кроме того, и сельскохозяйственные продукты, обычно хлеб. В Курбан-байрам мусульмане закалывали баранов, 1/3 часть мяса хозяева оставляли себе, а 2/3 части отдавали бедным, нуждающимся и мулле. Все шкуры от заколотых баранов также шли в пользу муллы, и можно сказать, что это составляло для мулл большую доходную статью, потому что шкур набиралась иногда очень много, рублей на 80–100, соответственно количеству прихожан. В праздник Курбан-байрам мусульмане по желанию жертвовали праздничную милостыню. Как отмечали исследователи, «всякому мулле мусульмане давали милостыню больше, нежели всем нищим деревни вместе».

К числу важных доходных статей следует отнести десятину – гушр. По мусульманскому закону, каждый мусульманин в течение года должен был пожертвовать десятую часть урожая (продукты земледелия) в пользу нуждающихся и в пользу мусульманской общины. Эта десятая часть с течением времени во многих местах была обращена на содержание духовенства. Гушр существовал только в деревнях. При уборке хлеба, в определенный день прихожане привозили мулле хлеб, продукты и др. Конечно, полностью десятой части мулле не давали, тем не менее, например, в Казанском уезде, этот хлебный сбор мулл был очень велик. Муллы, где давали гушр, жили зажиточнее мулл, не получавших десятины. Например, имам д. Сулабаш Казанского уезда в 1879 году в виде десятины от прихожан получил 400 пудов зерна.

Мы перечислили существенные доходные статьи мусульманского духовенства. К этому следует добавить некоторые случайные доходы или, лучше сказать, доходы натурой – предметами, вещами, а также угощения прихожанами муллы и его семьи. Так, после смерти мусульманина мулле жертвовались лучшая одежда или какие-либо хозяйственные принадлежности, иногда, если покойник был богатым, жерт-вовалась скотина – корова, лошадь и др. Если умирала женщина, то мулле доставалась перина, конечно, не всегда, но перин пять в течение года мулла мог получить. Каждый мусульманин в течение года для исполнения обрядов, таких как имянаречение, никах, поминальные и Коран меджлисы, приглашал муллу и иногда его семейство, где после исполнения обряда их угощали. Представим, что в приходе сто домов. В течение ста дней мулла с семейством мог быть сытым, ничего не затрачивая на свой стол.

Щедрость татар-мусульман по отношению к муллам объясняется их глубокой религиозностью и исполнением всех религиозных обязанностей. Так, в Священном Коране говорится: «Поистине, милостыня предназначена для нищих, для бедных, для тех, кто занимается их сбором и распределением, для тех, чьи сердца хотят привлечь к принятию ислама, для выкупа [освобождения] рабов, для должников [несостоятельных], для расходований на пути Аллаха и для путников. Так предписано Аллахом. Воистину, Аллах – Знающий, Мудрый» (Коран: «Покаяние», 60). Под словами «на пути Аллаха» подразумеваются все действия, способствующие распространению ислама, которые исполняло духовенство. Поэтому с самого начала прихожане при избрании своего имама в приговорах отмечали: «…в свою очередь мы обязываемся содержать муллу за свой счет...». Так было и в 1893 году при избрании муллы Абдуль-Абрара Абдульгаллямова в д. Токтамыш-Кадерли Мульлинской волости, Казанской губернии, в 1893 году – при избрании Шигабутдина Шарафутдинова муллой Чистопольской Соборной мечети, в 1904 году – Кашшафутдина Тарзиманова муллой 11-й мечети г. Казани и всех остальных мулл.

В конце ХIХ века – начале ХХ века в Казанской губернии в содержании мечетей, медресе и духовенства все большую роль начинает играть вакуфное имущество. Это было неотчуждаемое движимое (товар, вещи, деньги, вложенные в банки) и недвижимое (строения, земля) имущество, переданное по завещанию богатого прихожанина в мечеть или медресе.

Происходило это таким образом: составлялось письменное завещание (если были наследники, разрешалось только до 1/3 доли), которое оформлялось нотариально: четко фиксировались условия завещаемого имущества, затем, как вакуф, оно регистрировалось в ОДМС и Министерстве внутренних дел. Использование вакуфов контролировалось прихожанами или попечительским советом. Доходы от вакуфа являлись важным подспорьем в самофинансировании деятельности культовых зданий и духовенства. Естественно, такой источник дохода имели не все мечети, а только богатые приходы. Так, до революции 1917 года все 17 мечетей Казани имели собственное вакуфное имущество, переданное благотворителями в вечное пользование. Так, 28 октября 1907 года купец 1-й гильдии Махмуд Галеевич Хусаинов и его жена Бибигайша Габдулгаллямовна Хусаинова пожертвовали свой двухэтажный дом с надворными постройками и землей в 396 кв. саженей на углу Сенной площади Казани в пользу 2-й Соборной мечети (Апанаевская); 26 августа 1916 года купец Абдулла Юсуфович Апанаев пожертвовал также для 2-й Соборной мечети Казани 39,96 дес. земли, находящейся в д. Зюзень Николо-Пичкасской волости Спасского уезда, для содержания Апанаевского медресе.

Следует отметить, что религиозные обряды муллы совершали только в своих приходах. Прихожане обязаны были для проведения религиозных обрядов приглашать только муллу своего прихода, к которому они относились. Но были случаи, когда из-за личной неприязни или по каким-либо другим причинам приглашались муллы других приходов, что вызывало большие споры и разногласия. Например, в 1914 году в д. Ахметово Тетюшского уезда между муллами двух мечетей Абдулькадыром Мансуровым и Абдулбари Садыковым возник большой спор, причиной которого стало отсутствие четкого списка прихожан, из-за чего муллы обвиняли друг друга в нарушении территории прихода при исполнении духовных треб населения. В приходах, где было два муллы, иногда возникали споры из-за очередности исполнения обрядов. В таких случаях муллы достойно «разбирались между собой», если конфликт выходил за рамки приличия, виновные строго наказывались, вплоть до лишения свидетельства на право быть муллой. По каждому поступающему заявлению власти проводили тщательное расследование, в результате выяснялась виновность или невиновность муллы.

Говоря о материальном положении духовенства, следует отметить, что в целом доходы муллы от совершения ритуальных обрядов были крайне нестабильными и зависели от целого ряда факторов, прежде всего – от увеличения или уменьшения числа прихожан и их экономического потенциала.

При каждой мечети было мектебе или медресе, где духовенство обучало детей своих прихожан, за что также получало материальное вознаграждение. За обучение в школе полагалась очень небольшая плата (хаир) или деньгами, по 2, 3, 10 копеек в неделю, или мясом, молоком, мукой, овсом и другими продуктами. Бедных детей мулла учил без всякого хаира, бесплатно, потому что это считалось чрезвычайно богоугодным делом.

Конечно, при ограниченных потребностях муллам, можно было бы существовать и на те доходы, которые они получали с прихожан, но большинство мулл имели дополнительные доходы, так что пожертвования прихожан во многих случаях являлись лишь подспорьем к тому, что они приобретали личным трудом.

Некоторые муллы хорошо вели торговлю. Торговля не считается для мусульманского духовенства предосудительным занятием, потому что и сам пророк Мухаммад был торговцем. Правом вести торговлю муллы пользовались широко. Иногда они начинали торговлю без каких-либо средств, взяв в долг товар у казанских купцов, которые относились к муллам с доверием; товар этот они распродавали мелким торговцам, тем самым постепенно получая большой материальный достаток. Торговля, к слову сказать, нередко являлась сильным орудием в руках мулл для распространения ислама среди крещеных татар и других. П.В. Знаменский писал: «Большая часть мулл занимается по деревням мелочною торговлей, держат при домах лавочки и кормятся другими промыслами». Одним из таких ярких религиозных деятелей был имам-хатыб, мударрис мечети г. Чистополя Камалов Закир (Мухаммадзакир) ал-Чистави. Одновременно с активной религиозной деятельностью он занимался торговлей (купец 2-й гильдии) и благотворительностью. В 1847 году на свои средства он построил возле своей мечети медресе «Камалия», где обучал и воспитывал много шакирдов. Имам-мударрис д. Кшкар Казанского уезда Исмагил бин Муса ал-Мачкарави (Утямышев) также активно занимался торговлей.

Материальный достаток духовных лиц ярко отражался в облике их одежды. Это была традиционная национальная мужская одежда состоящая из рубахи, штанов, камзола, казакины, шубы, джилэна и др. На голову надевали тюбетейку, меховые шапки, войличные шляпы. Из обуви использовали читек, ичиги, галоши, сапоги, зимой валенки и валенки с галошами. Непременными религиозными атрибутами имама служили чалма и чапан. Чалма представляла собой кусок белой ткани, обмотанный вокруг тюбетейки, фески или другой шапочки. Ношение ее считалась обязательной сунной так как ее носил сам пророк Мухаммад. Чалма имела обрядовое значение – мусульманину, умершему в пути, она служила саваном. Чапан же представлял собой нарядный халат с разными оттенками цветов. Ношение ее также считалось сунной пророка, поэтому она обязательно надевалась в богослужениях имама. Никаких препятствий для их ношения российские законы не предусматривали, отсутствовало какое-либо упоминание о них и в Уставе духовных дел иностранных исповеданий. Духовное облачение выступало непременным атрибутом при совершении общественного богослужения, духовных треб в домах единоверцев. Имамы надевали его также в случаях приглашения в общественные и правительственные учреждения для исполнения обязанностей духовного лица, а также на различные публичные мероприятия. Так, известный имам, ученый Ш.Марджани часто ходил в белой чалме и в зеленом чапане. Именно таким его запомнили русские ученые на заседаниях Общества археологии, истории и этнографии при Казанском университете, в собраниях которого он активно участвовал.

В целом среди мусульманского приходского духовенства были лица разного материального достатка: были низкого, среднего и высокого, но в целом они были довольно состоятельными. Так, имам д. Бикбулово Мензелинского уезда Абдулгалим бин Яхуда был очень скромным и бедным. Об этом человеке Хабибулла бин Харрис аль-Эстерли говорил: «Во время одной из поездок я зашел к нему домой. Кроме подушки в холщовой наволочке и нескольких книг, ничего там не было. Он был ученым и достойным человеком, довольствовался имеющимся, был очень терпеливым». Мулла д. Кутлушкино Чистопольского уезда Гиззатулла Исхаков, отец известного писателя Гаяза Исхаки, был человеком среднего достатка. Так, в 1897 году он имел в собственности два деревянных дома: в одном он жил с семьей, в другом, предположительно, располагалось мектебе для девочек, где обучала его жена Камария абыстай. Имам 8-й мечети г. Казани Шахиахмад Баязит ал-Мамаши был достаточно состоятельным человеком. На свои сбережения он очень любил покупать книги. Уважаемый богослов, автор перевода Корана «Тасхилул баян», имам мечети «Иске таш» г. Казани Мухаммадсадык Иманкулов (1870–1932) тоже был достаточно обеспеченным. Так, за 1905 год, кроме доходов от продажи своих книг, он получил за весь год 500 рублей от прихожан, а муэдзин той же мечети Мухамет Галлеев получил 300 рублей. Шигабутдин Марджани считался одним из богатых мулл Казани. Только в 1878 году годовое жалованье от прихода составило 1000 рублей. Об этом он и сам говорил: «среди казанских мулл я один из богатых. Увеличение своего богатства вижу в моей нерасточительности». Ему нравилось красиво одеваться, ездить на дорогих лошадях и повозках, покупать книги. В то же время он был очень щедрым. Постоянно опекал бедных шакирдов, даже свой закят (ежегодное обязательное пожертвование 1/40 части имущества нуждающимся) в большинстве случаев отдавал шакирдам.

Примеров финансового благополучия и достатка в среде мулл Казанской губернии достаточно. Общий анализ благосостояния духовных лиц показывает, что материальный достаток зависел от личных качеств, усердия, стараний муллы и муэдзина, а также от состоятельности прихожан их мечети.

Таким образом, мусульманское приходское духовенство Казанской губернии конца XIX – начала XX веков относилось к достаточно обеспеченной прослойке населения. Основным источником их доходов в отличие от православного (оно содержалось преимущественно за счет казны), были добровольные пожертвования прихожан (за выполненные обряды, религиозную, образовательную деятельность и т.д.). В сельских приходах духовные лица получали еще и гушер – десятую часть от урожая, а в богатых городских приходах имели доходы от вакуфа. Размер получаемого духовенством содержания зависел от состоятельности прихожан. В городах муллы жили богаче, получая пожертвования обычно деньгами, чем муллы сельской местности, где население большей частью давало милостыню натурой, то есть сельхозпродуктами. Большинство имамов и муэдзинов Казанской губернии принадлежали к средним слоям общества, занимаясь сельским хозяйством, разными ремеслами, промыслами и торговлей. Те важные социальные обязательства, которые они выполняли для населения, и личные доходы делали их материально обеспеченными.

Материальный достаток духовных лиц ярко отражался в облике их одежды. Это была традиционная национальная мужская одежда состоящая из рубахи, штанов, камзола, казакины, шубы, джилэна и др. На голову надевали тюбетейку, меховые шапки, войлочные шляпы. Из обуви использовали читек, ичиги, галоши, сапоги, зимой валенки и валенки с галошами. Непременными религиозными атрибутами имама служили чалма и чапан. Чалма представляла собой кусок белой ткани, обмотанный вокруг тюбетейки, фески или другой шапочки. Ношение ее считалась обязательной сунной, так как ее носил сам пророк Мухаммад. Чалма имела обрядовое значение – мусульманину, умершему в пути, она служила саваном. Чапан же представлял собой нарядный халат с разными оттенками цветов.

Ношение его также считалось сунной пророка, поэтому он обязательно надевался в богослужениях имама. Никаких препятствий для их ношения российские законы не предусматривали, отсутствовало какое-либо упоминание о них и в Уставе духовных дел иностранных исповеданий. Духовное облачение выступало непременным атрибутом при совершении общественного богослужения, духовных треб в домах единоверцев. Имамы надевали его также в случаях приглашения в общественные и правительственные учреждения для исполнения обязанностей духовного лица, а также на различные публичные мероприятия. Так, известный имам, ученый Ш.Марджани часто ходил в белой чалме и в зеленом чапане. Именно таким его запомнили русские ученые на заседаниях Общества археологии, истории и этнографии при Казанском университете, в собраниях которого он активно участвовал.

В целом среди мусульманского приходского духовенства были лица разного материального достатка: были низкого, среднего и высокого, но в целом они были довольно состоятельными. Так, имам д. Бикбулово Мензелинского уезда Абдулгалим бин Яхуда был очень скромным и бедным. Об этом человеке Хабибулла бин Харрис аль-Эстерли говорил: «Во время одной из поездок я зашел к нему домой. Кроме подушки в холщовой наволочке и нескольких книг, ничего там не было. Он был ученым и достойным человеком, довольствовался имеющимся, был очень терпеливым». Мулла д. Кутлушкино Чистопольского уезда Гиззатулла Исхаков, отец известного писателя Гаяза Исхаки, был человеком среднего достатка. Так, в 1897 году он имел в собственности два деревянных дома: в одном он жил с семьей, в другом, предположительно, располагалось мектебе для девочек, где обучала его жена Камария абыстай. Имам 8-й мечети г. Казани Шахиахмад Баязит ал-Мамаши был достаточно состоятельным человеком. На свои сбережения он очень любил покупать книги. Уважаемый богослов, автор перевода Корана «Тасхилул баян», имам мечети «Иске таш» г. Казани Мухаммадсадык Иманкулов (1870–1932) тоже был достаточно обеспеченным. Так, за 1905 год, кроме доходов от продажи своих книг, он получил за весь год 500 рублей от прихожан, а муэдзин той же мечети Мухамет Галлеев получил 300 рублей. Шигабутдин Марджани считался одним из богатых мулл Казани. Только в 1878 году годовое жалованье от прихода составило 1000 рублей. Об этом он и сам говорил: «среди казанских мулл я один из богатых. Увеличение своего богатства вижу в моей нерасточительности». Ему нравилось красиво одеваться, ездить на дорогих лошадях и повозках, покупать книги. В то же время он был очень щедрым. Постоянно опекал бедных шакирдов, даже свой закят (ежегодное обязательное пожертвование 1/40 части имущества нуждающимся) в большинстве случаев отдавал шакирдам.

Примеров финансового благополучия и достатка в среде мулл Казанской губернии достаточно. Общий анализ благосостояния духовных лиц показывает, что материальный достаток зависел от личных качеств, усердия, стараний муллы и муэдзина, а также от состоятельности прихожан их мечети.

Таким образом, мусульманское приходское духовенство Казанской губернии конца XIX – начала XX веков относилось к достаточно обеспеченной прослойке населения. Основным источником их доходов в отличие от православного (оно содержалось преимущественно за счет казны), были добровольные пожертвования прихожан (за выполненные обряды, религиозную, образовательную деятельность и т.д.). В сельских приходах духовные лица получали еще и гушер – десятую часть от урожая, а в богатых городских приходах имели доходы от вакуфа. Размер получаемого духовенством содержания зависел от состоятельности прихожан. В городах муллы жили богаче, получая пожертвования обычно деньгами, чем муллы сельской местности, где население большей частью давало милостыню натурой, то есть сельхозпродуктами. Большинство имамов и муэдзинов Казанской губернии принадлежали к средним слоям общества, занимаясь сельским хозяйством, разными ремеслами, промыслами и торговлей. Те важные социальные обязательства, которые они выполняли для населения, и личные доходы делали их материально обеспеченными.


Автор: Рашид Ильязович МАЛИКОВ, к.ист.наук, директор Буинского медресе. Татарстан.


Источник: УММА

Добавить комментарий

Комментарии проходят премодерацию.
Рекомендуем вам пройти процедуру регистрации. В этом случае ваши комментарии будут публиковаться сразу, без предварительной модерации и без необходимости вводить защитный код.
   


Защитный код
Обновить

 Rambler's Top100