Регистрация / Вход

Сейчас на сайте

Сейчас 222 гостей и один зарегистрированный пользователь на сайте

Ресурсный правозащитный центр

РАСПП

Портал Credo. Непредвзято о религии   Civitas - ресурс гражданского общества

baznica.info   

РЕЛИГИЯ И ПРАВО - журнал о свободе совести и убеждений в России и за рубежом

 

адвокатское бюро «СЛАВЯНСКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР»  

Религиоведение     Социальный офис

СОВА Информационно-аналитический центр   Религия и Право Информационно-аналитический портал

Акции



РАБОТА У НИХ ТАКАЯ

Печать

Михаил ЖЕРЕБЯТЬЕВ

 

Михаил Жеребятьев

ДОКТРИНА И ПРАКТИКА АНТИКУЛЬТИЗМА В СВЕТЕ ЗАДАЧ ФОРМИРОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ГРАЖДАНСКОЙ НАЦИИ *

 

Действующая Конституция РФ 1993 г. зафиксировала свободу совести[i] и многонациональность (полиэтничность) в качестве фундаментальных принципов постсоветского общественного устройства. В современном мире столь разнонаправленные векторы индивидуальных и групповых прав уравновешиваются, прежде всего, за счет включения их в формат единой  гражданской нации. В ее создании на конвенционных началах участвуют и общественные группы, и разные по своей природе корпоративные союзы, и государство. Соответственно, юридическое утверждение права на свободу совести, как и права на свободное развитие этносов, требует проведения государственной политики, направленной на реализацию положений Основного закона.

Вместе с тем, возникновение и становление как российской государственности в 1990-е гг., так и рождение постсоветского общества в пределах бывшей РСФСР, происходило в условиях кризиса советского полиэтнического социума и распада прежнего, проводившего собственную этническую политику большого и сложносоставного государства. С одной стороны, оно имело идеологическое оформление (социалистический общественный строй, государственное устройство советского типа, «новая историческая общность людей»), с другой, - сложившуюся к тому времени иерархию различных институциализированных статусов с представительством в них титульных этносов. В свою очередь, статусы играли определяющую роль в системе теневых «административных рынков». Процесс распада советского государства сопровождался кровопролитными межэтническими и межгосударственными конфликтами вкупе с «парадом суверенитетов» национально-государственных образований (автономий бывшей РСФСР), которые, в свою очередь, создавались в формате государственно-политического строительства cоветского образца. В результате, место общей советской идентичности стали занимать идентичности более низкого порядка - этническая и конфессиональная. По факту, они опередили появление российской общегражданской нации.

Электоральный принцип «большинства», игравший определяющую роль в сложных политических процессах рубежа 1980-1990-х гг., обеспечил легитимность новой власти. Но он же был вскоре механически перенесен властью на сферу гражданских отношений. Легитимность в гражданской сфере, также как и в политике, стало обеспечивать исключительно волеизъявление большинства (реального, а зачастую и воображаемого/гипотетического[ii]).

Уже в первые постсоветские годы Российское государство в целом и власти субъектов Федерации, de-facto, стали следовать «уличным» настроениям, господствующим в этнических сообществах, и относиться с вниманием к пожеланиям, зачастую граничащим с требованиям, организованных групп влияния. Постсоветская власть самостоятельно не продуцирует новых смыслов, но следует в фарватере господствующих общественных настроений, выборочно укрепляет те из них, которые работают на ее собственный имидж (и при этом проводит самостоятельную от влияния общественного мнения политику). Весьма показательна история происхождения характеристики В. Путина как «эффективного менеджера»: оно перекочевало из конкурсной работы школьницы на страницы учебного пособия, где и было замечено журналистами и аналитиками.

В числе организованных групп влияния оказались и не имеющие фиксированного членства религиозные организации, которые  в условиях отказа власти от политики атеизации населения стремились в выстраивании собственного диалога с властью опереться на всеобщую поддержку, апеллировать к живой традиции народа, - т.е. к обществу в целом и/или отдельным этническим группам, выступать от имени (опять же) всего общества и/или этнических сообществ. М. Вебер такого рода традиционалистские религиозные организации относил к типу «церквей», соответствующему принципам структурирования сословного общества. На сегодня Русская православная церковь Московского патриархата (РПЦ МП) является самой крупной и влиятельной корпорацией, представляющей в современной России данный тип религиозных организаций.

C наибольшей силой принцип поддержки легитимирующим большинством проявился в области этнической политики и в религиозной сфере (имеющих минимальное юридическое регулирование)[iii].

Таким образом, религия с опорой на блокирующее альтернативные варианты общественного развития «большинство», несмотря на признание властями консолидирующей роли так называемых «традиционных»религий/конфессий, превратилась в сегрегирующий фактор, который объективно тормозит процессы формирования единой российской гражданской нации и создание общего гражданского пространства. Причем этот процесс год от года только усиливается.

Нам представляется весьма показательными иллюстрациями состояния «электоральной» управленческой тенденции двух постсоветских десятилетий обсуждение в рамках президентской кампании 2012 года: а) темы придания русскому этносу статуса государствообразующего и b) роли традиционных ценностей и традиционных религиозных организаций.

В обсуждении вопроса о государствообразующем народе, по версии В. Путина, должен быть признанный всем российским обществом и не требующий обсуждения постулат, который фиксирует историческую роль русского народа. Постоянно апеллирующий именно к русским (этническим русским) избирателям лидер ЛДПР В. Жириновский пошел дальше, предложив закрепить такое положение на законодательном уровне. При  этом существующие прогнозы резкого сокращения численности этнических русских в стране уже в ближайшие десятилетия совершенно не принимаются во внимание. Идея юридического закрепления государствообразующего статуса русского народа пользуется поддержкой руководства РПЦ МП, которая совершенно открыто позиционирует себя (в условиях светского государства!) в качестве культуро- и даже государствообразующей религии России.

В вопросе о ценностях набросок путинской предвыборной программы позволяет уяснить смысл систематических апелляций власти постсоветской России к так называемым «традиционным» конфессиям, как и прочие традиционалистские упования: они компенсируют отсутствие реально сложившихся ценностей в российском обществе. Но этого мало, сама такая парадоксальная ситуация объявляется «традиционной», и в этом заключается еще большая ее опасность[iv].

Однако, параллельно этому, российская власть практически в моносубъектном режиме ведет поиск основ для построения российской гражданской нации (разумеется, в пределах доступных пониманию власти). Федеральная власть признает неудовлетворительным существующее состояние гражданской идентичности (при котором этническая и конфессиональная идентичности доминируют над гражданской/общенациональной) и декларирует необходимость в ближайшие годы изменить ситуацию[v], связывая надежды с принятием и реализацией Концепции государственной миграционной политики, которая среди прочего предусматривает интеграцию прибывающих в российское общество.

При этом основной упор делается на интеграцию мусульман (как российских, так и иностранцев), оказавшихся на территориях, населенных преимущественно русскими.

В современной России распространено мнение, что «традиционные» религии сосуществуют «параллельно» с этничностью, тогда как «нетрадиционные» находятся в «перпендикулярном» измерении по отношению к миру этносов, более того, размывают национальную культуру, а, значит, представляют общественную угрозу. Впрочем, тема интеграции мусульман в русское общественное пространство имеет и свои неожиданные повороты. Так, негласные запреты властей на строительство мечетей в российских городах нередко основываются на соображениях, что легально действующее культовое здание, построенное с санкции местных властей, станет «якорем» для натурализации мусульман. То есть интеграция и натурализация одновременно и желаемы властями, и воспринимаются ими в качестве угрозы существующим элитам, как и всем обитателям «русских» регионов. Впрочем, при акценте на традиционализме, на так называемом «традиционном исламе» и на систематических апелляциях нынешней российской власти исключительно к российскому имперскому опыту 18-19 вв., сегодняшние интеграционные интенции выглядят не столь убедительно в плане своей инструментальности. Традиции (в широком смысле) оставались регулятором жизни общества принципиально иного типа, и вряд ли они могут быть настолько же актуальными для современного общества.

Однако, в наметившемся в России интеграционном подходе, адресной группой которого оказываются, в первую очередь, мусульмане, остались без внимания последователи так называемых «нетрадиционых религий». Это те группы, которые не могут также просто как православные, мусульмане, иудеи или буддисты, продемонстрировать связь между этносом и религией. Российские чиновники, кажется, ни разу даже не поставили вопрос об их возможной интеграции (если такие группы, - насчитывающие порой до нескольких сотен тысяч, - как полагают во власти, представляют некую общественную угрозу): надо ли им интегрироваться или не надо, если да, то на каких условиях, готовы ли «нетрадиционные» верующие становиться частью гражданской нации и какие гражданские качества они могут продемонстрировать обществу?[vi].  А между тем, сами так называемые «нетрадиционные» религиозные организации демонстрируют неплохие возможности адаптации к российским условиям. Свидетели Иеговы активно апеллируют к отечественной традиции библейских переводов, протестанты осмысляют богатую религиозную и социальную практику русских религиозных диссидентов – «духовных христиан», с одной стороны, старообрядцев, с другой. Общество Сознания Кришны и рериховское движение активно подчеркивают наличие многовековых культурных связей между Россией и Индией, даже шире - с Востоком. Последователи Виссариона возродили артельный коллективный труд, широко распространенный в дореволюционной России, а протестанты из числа «титульных» кавказских этносов в местах своего проживания  в социально-ролевом плане замещают уехавших оттуда русских.

Если зарубежный (европейский) антикультизм нацелен на фиксацию девиантного поведения последователей как сложившихся конфессий, например, разных групп в католической Церкви, так и новых религиозных движений, то доморощенный (российский) антикультизм прочно завязан на считающиеся «эталонными» доктрину и практики РПЦ МП - религиозной организации, не только находящейся в условиях жесткой религиозной конкуренции с остальными участниками религиозного рынка и вследствие этого имеющей внутренние, специфически-конфессиональные, - далекие, как от норм гражданского права, так и от представлений светского религиоведения, - оценки конкурентов, но еще и обладающей специфическими представлениями об особых правах «титульной церкви» России.

Довольно любопытно, что и критики нынешнего российского политического режима из лагеря на языке власти «внесистемной» оппозиции, например, журналист Анна Политковская и писатель Дмитрий Быков, неоднократно демонстрировали антикультистские воззрения и такого рода декларации не вызывали негативной реакции со стороны представителей гражданского общества.

Перед внеконфессиональными экспертами-религиоведами и гражданскими организациями России сегодня стоит задача совместить оба измерения: «параллельное» и «перпендикулярное», - этничность с принципом свободы совести в рамках выработки подходов к проблеме формирования единой российской гражданской нации c включением в этот процесс представителей общества. Если речь идет об адаптации мигрантов, то необходимо найти механизм социализации для миноритарных религиозных групп, созданных российскими гражданами, которые кто-то во власти находит лишь потенциально (!) общественно-опасными. В противном случае российское государство ждет перспектива бесконечно реагировать на вызовы внешней политики, независимо от того, откуда они будут исходить: из Дели, Вашингтона, Пекина, Тель-Авива…


Автор: Михаил Алексеевич ЖЕРЕБЯТЬЕВ – кандидат философских наук, доцент Воронежского филиала Современной Гуманитарной Академии (Воронеж, Россия)


Статья является оформленным для публикации текстом выступления на Международной научно-практической конференции "Новые вызовы свободе совести в современной России", состоявшейся в Москве в Центральном доме журналиста 26 июня 2012 года



[i] Понимаемую как свободу выбора вероисповедных форм самим гражданином, отсутствие обязательного для граждан мировоззрения и соответствующих ему практик, исповедание религии как в коллективных, так и в индивидуальных формах, а также равенство вероисповеданий и религиозных организаций.

Воображаемым/гипотетическим большинством в современной России являются такие группы как «верующие», «православные». Основу религиозной и конфессиональной самоидентификации составляет не реальное исповедание религии (наличие у людей соответствующего мировоззрения, следование  определенным канонам, использование соответствующих практик, постоянная связь людей с организацией-носителем религиозности и ее представителями), а в достаточной степени произвольное мировоззренческое самоопределение по отношению к миру сакрального и жесткое отождествление этничности с конкретной вероисповедной традицией. Согласно последним данным Левада-центра, «более 70% населения страны называют себя православными, а число крещенных перевалило за 90%». Одновременно только 40 % признающих себя православными верят в Бога. Треть же участников опроса не просто не верят, «но и религиозными людьми себя не считают» (См.: Фаликов Б. Православие для галочки. Несмотря на все свои усилия, РПЦ МП не сумела обеспечить Кремль надежной идеологической поддержкой // Режим доступа: http://www.gazeta.ru/comments/2012/06/18_a_4630085.shtml/).

[iii] Действующий российский закон «О свободе совести и о религиозных объединениях», как и предшествующий ему документ, принимавшийся еще в условиях РСФСР (1990), регулируют главным образом порядок приобретения и утраты религиозными организациями статуса юридического лица. Этническая сфера законодательно регулируется лишь в части положения коренных малочисленных народов Севера и (опять же) получения юридических прав культурно-национальными автономиями.

; Жеребятьев М. Забытая свобода. В тексте Путина, посвященном «национальному вопросу», свобода совести вообще не упоминается // Режим доступа: http://www.portal-credo.ru/site/?act=news&id=89486&type=view/

формулированной стратегии и практических действий построения гражданской нации. При этом, данные социологических исследований, которыми оперирует в 2012 году Минрегион, свидетельствует о том, что «в ряде субъектов РФ, прежде всего в национальных республиках, преобладает этническая и религиозная идентичность. А к “российской гражданской нации” в таких регионах себя относят менее 50% опрошенных» // Режим доступа: http://kommersant.ru/doc/1868125?stamp=634751491453990416

[vi] Еще в 2006 году видный представитель российской власти и, по существу, ее идеолог на этапе 2000-х гг., Владислав Сурков определил новый для того времени термин «суверенная демократия» как режим, «при котором власти, их органы и действия выбираются, формируются и направляются исключительно российской нацией во всем ее многообразии и целостности». (См.: Иноземцев Владислав Приглашение к дискуссии: Превентивная демократия // Режим доступа: http://www.vedomosti.ru/newspaper/article/282194/preventivnaya_demokratiya).

 

@ReligioPolis

Добавить комментарий

Комментарии проходят премодерацию.
Рекомендуем вам пройти процедуру регистрации. В этом случае ваши комментарии будут публиковаться сразу, без предварительной модерации и без необходимости вводить защитный код.
   


Защитный код
Обновить

 Rambler's Top100