Регистрация / Вход

Сейчас на сайте

Сейчас 229 гостей и 3 зарегистрированных пользователей на сайте

Ресурсный правозащитный центр

РАСПП

Портал Credo. Непредвзято о религии   Civitas - ресурс гражданского общества

baznica.info   

РЕЛИГИЯ И ПРАВО - журнал о свободе совести и убеждений в России и за рубежом

 

адвокатское бюро «СЛАВЯНСКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР»  

Религиоведение     Социальный офис

СОВА Информационно-аналитический центр   Религия и Право Информационно-аналитический портал

Акции



ЗНАЧЕНИЕ ИСЛАМСКОГО ФАКТОРА В СОВРЕМЕННОМ ПОЛИТИЧЕСКОМ ПРОЦЕССЕ

Печать

Дмитрий ФОРЫЙ

 

Д.В.ФорыйВведение

Известная заповедь Спасителя «отдайте Богу - Богово, а Кесарю - кесарево», не применима для сегодняшней политической жизни общества. Церковь, главной задачей которой во все времена было «спасение души», не только не отдаляется от института власти, но в ХХI веке стала играть все более значительную роль в мировом политическом процессе. Именно поэтому, выступая перед дипкорпусом в Париже 18 января 2008 года, президент Франции Н. Саркози,  заявил, что, по его мнению, в числе наиболее значимых вызовов, которые повлияют на мировое развитие в ХХI веке, - экологический и религиозный.

Эти высказывания обращают наше внимание на происходящий в мире религиозный ренессанс. Наблюдается очевидная тенденция: чем дальше глобализируются торговля, финансы и технология, тем выше становится стремление наций к самоутверждению неэкономического характера. Особенно наглядно это проявляется в Западной Европе, где в связи с усилением мусульманского компонента налицо не только конфликт культур, но и стремление к национальному обособлению.

Кроме того, имеются основания говорить о том, что религия становится весомой частью разворачивающегося противостояния по линии ценностных ориентиров и моделей развития. Зазвучали голоса о необходимости должного учета в политике нравственных ценностей человечества, которые являются общими у всех основных мировых религий. «Альянс цивилизаций» вряд ли способен полностью заполнить образовавшуюся нишу в новом мировом порядке, учитывая изначально заложенную в него однобокую ориентацию. По этой причине в 2007 году на 62-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН Россия предложила подумать о создании под эгидой ООН консультативного совета религий - для обмена мнениями между представителями основных мировых конфессий.

Но, если на Западе Церковь стремится к отдалению от политического процесса, то в России она все глубже вплетается в ткань российского общества. В частности религиозный аспект связан с проблемой создания общенациональной идеологии, базирующейся на двух крупнейших конфессиях - православии и исламе. Не случайно  В. В. Путин сравнил российские традиционные религии с ядерным щитом, назвав их компонентами, укрепляющими российскую государственность и создающими «необходимые предпосылки для обеспечения внутренней и внешней безопасности страны». И надо признать, что исламские ценности, несмотря на конфликтогенный потенциал политического ислама, проявившийся в 90-е годы ХХ века на Северном Кавказе, полноправно являются одной из составляющих цивилизационной идентичности России.

Автору представляется, что религиозный фактор в настоящее время должен рассматриваться как проявление теократических тенденций в политическом процессе (особенно в условиях масштабного социального конфликта), в рамках которого религия выступает как оружие различных политических сил. Детальное рассмотрение этого вопроса должно являться предметом научного поиска, так как универсальность и усиливающееся проникновение  религиозного фактора во все сферы, как международной жизни, так и отдельного государства, свидетельствуют о том, что его роль в мировой и локальной политике будет возрастать.

Такая уверенность автора не случайна, она основана на анализе одного из актуальнейших вызовов современности - идеологическом противостоянии между двумя самыми крупными мировыми конфессиями - христианством и исламом. К сожалению, это противостояние не только смысл теории Самюэля Хантингтона о «столкновении цивилизаций», но и реальность далеко не бесконфликтного конфессионального взаимодействия во многих странах мира.  Хантингтон безусловно остроумно обрисовал одну из проблем человечества начала нового тысячелетия: «Человек может быть полу-французом и полу-арабом, и даже гражданином обеих этих стран. Куда сложнее быть полу-католиком и полу-мусульманином»[i]. В этом предложении и заключен смысл самой актуальной проблемы глобального мира – ответ на вопрос «Кто ты?»

Сегодня идентификация различных этносов и граждан стран, кардинально отличающихся друг от друга формами управления, зачастую стало возможно лишь по религиозному признаку. Но события последних десятилетий показывают, что выделение этого признака становится началом и стимулом конфликта, как в обществе, так и в государстве.

Поэтому в основу доклада положено рассмотрение двух, на взгляд автора, тесно взаимосвязанных аспектов проблемы[ii]. Во-первых – современное значение традиционных религий ислама и христианства в светских моно и полиэтничных государствах (на примере стран западной Европы и США) и России, во-вторых – изменившиеся условия взаимодействия этих религий между собой в условиях формирования новой структуры мирового порядка.

Автор, опираясь на российские и зарубежные исследования в области политического религиоведения, стремился к собственному обобщенному пониманию степени  влияния ислама и христианства на политический процесс  на Западе и в России, что и явилось целью настоящего доклада. 

 

 

* * *

 

Несмотря на различные сферы влияния, религия и политика с самого раннего этапа развития человеческой цивилизации шли «рука об руку». Еще в древности наличие в обществе жрецов и шаманов обеспечивало известное равновесие власти, а в дальнейшем абсолютная власть представлялась не иначе, как светский и религиозный союз.

Со второй половины ХХ века в мировой политике начала  складываться парадоксальная ситуация, когда большинство западных, христианских государств перешли к светскому управлению, сводя влияние религии исключительно к духовной сфере, а исламские страны, напротив, усилили религиозный компонент в своих политических режимах.  Произошло это на фоне разворачивающейся глобализации, которая, с одной стороны предполагала полное исключение религии из политического процесса, а с другой стороны породила «новых верующих» в лице своих противников.

Фундаментом нового глобального мира, в котором мы продолжаем жить и в ХХI веке, стали процессы секуляризации, или выход из-под церковного влияния всех общественных сфер, включая общественное и индивидуальное сознание человека, что означало закрепление преимущества светских ценностей над религиозными.

Этот процесс в России начался в начале ХХ века, с приходом к власти коммунистов, а в Европе после Второй мировой войны, в результате установления послевоенной гегемонии США, стремившихся к утверждению своего культурного влияния, основанного на ключевой идее обеспечения непрерывного экономического роста и создания общества массового потребления.  Формирование такого общества могла гарантировать только потребительская светская мораль, не отягощенная ограничительными религиозными принципами и нормами, а также  американская модель религиозного плюрализма, признающего абсолютно равные права за всеми религиозными сообществами и церквями.

Однако эта модель была чужда европейской традиции, признававшей в той или иной форме особое или монопольное положение традиционной религии. Поэтому вместо принципа равноправия всех религий в качестве базового принципа светскости стали рассматривать свободу совести, то есть право на свободу религиозного и безрелигиозного воззрения.

Характеризуя конфессиональную ситуацию современного европейского общества, исследователи выделяют четыре основополагающих признака: «во-первых, конфессиональный нейтралитет государства и власти, что предполагает государственную автономию в отношении всех религиозных властей и автономию религий относительно государства; во-вторых, признание религиозной свободы и свободы безрелигиозности (отказа от религии); в-третьих, признание автономии индивидуального сознания, то есть личной свободы каждого по отношению ко всем религиозным и философским властям; в-четвертых, критическое осмысление всех областей человеческого духа (религии, политики, науки и пр.), предполагающее свободные дискуссии и столкновение мнений[iii]. Другими словами суть и смысл гражданских прав человека, как в США, так и в Европе, оказались выше, чем религиозные или духовные воззрения отдельной личности. Это не могло не привести к утрате религиозной, подчеркнем, христианской составляющей общественного развития. Сегодня христианство определяется лишь как «религия политкорректности» в Европейских странах, что на практике означает ее полное исключение из политического и общественного процесса, и, как отмечают многие независимые исследователи, «утрату равноправия в межрелигиозных отношениях». «За христианством, - пишет философ В. Шохин, - не стоит ни одно европейской государство, которое строило бы свою политику на защите его приоритетов, а против него очень действенно работают и принимаемые им же «европейские ценности» (в первую очередь идеология прав человека, которая опять-таки исходит из того, что наиболее полноценными «человеками» являются «меньшинства») и сами пустующие христианские храмы, которые нередко за бесценок распродаются на торгах как объекты городской недвижимости, чтобы опять-таки порою быть потом приватизированными нехристианскими общинами»[iv]. При этом исследователями признается, что Христианская  Церковь «еще не до такой степени исчерпала свои ресурсы влияния на населения, чтобы окончательно сдать все свои позиции и отказаться от любых признаков равноправия в межрелигиозных отношениях»[v].

Одновременно с этими процессами, активизировались усилия идеологов ислама по созданию имиджа силы и влияния мусульманского мира, в том числе и в немусульманских странах. Начался так называемый процесс «возрождения Ислама», основанный на отрицании несправедливого мирового порядка, и на утверждении исламских ценностей как наиболее перспективных в построении нового общества, где этническая идентичность вытесняется религиозной и нового теократического государства, противопоставленного светскому.

Процесс этот протекал так бурно, что позволил сформироваться вполне научным концепциям о мусульманской Европе, где через 20 - 25 лет установится власть, которая присущая исламским государствам. Что позволило мусульманам, которых  до конца 1940-х годов ХХ века практически не было в Западной Европе (больше всего мусульман насчитывалось лишь во Франции - 120 тыс. в середине 1920-х гг.), заставить говорить о себе как об одной из актуальнейших европейских проблем?

Первая массовая миграция мусульман в европейские страны была связана с войной в Алжире (1954-1962гг.). После признания Францией независимости этого североафриканского государства, сотни тысяч местных мусульман воспользовались появившейся возможностью переехать в свою бывшую метрополию. В результате миграции из развивающихся стран приняли массовый характер, и сегодня во Франции находится самая крупная мусульманская община, насчитывающая от 5 до 7 миллионов мусульман, что составляет 10% от общего числа населения. Кроме Франции значительные мусульманские общины насчитываются в Германии (3,4 миллиона), Великобритании (более 2 миллиона) и Италии (1 миллион). Приближается к миллиону мусульманская община Голландии, где в 1997г. в Роттердаме было открыто первое медресе[vi]. Менее значительные мусульманские общины разбросаны по всем без исключения западноевропейским странам, включая Финляндию и Ирландию.

Реальное количество мусульман в Западной Европе не знает никто, так как наряду с легальными иммигрантами и их потомками здесь проживают многие миллионы нелегальных, которые отсутствуют в данных официальной статистики. Демографы предсказывают, что к 2015 году численность мусульман в Европе удвоится благодаря высокому уровню рождаемости и массовой иммиграции из стран Северной Африки и Ближнего Востока.

Следствием этого процесса становится строительство мультикультурных, многоконфессиональных, а с недавнего времени и многоязычных сообществ внутри отдельных государств Западной Европы, которые еще несколько десятилетий назад были довольно однородными.

Для приверженцев либерализма эти концепции представляются логическим развитием демократии, где права меньшинств гарантированы и защищены государством. При этом не делается никакой разницы между «старым» и «новым» населением: их права на самобытное существование защищаются демократическим государством в равной мере.

Однако складывающаяся политическая обстановка приобретает новые черты. С 1990-х годов ХХ века в европейской общественной жизни появилось даже понятие «евроислам», введенное в политический словарь духовным лидером европейских мусульман Тариком Рамаданом. Основной тезис Тарика Рамадана заключается в том, что рожденные в Европе мусульмане должны получать европейское образование и активно участвовать в европейской общественно-политической жизни, чтобы содействовать распространению Ислама.

Росту численности европейских мусульман способствует несколько факторов, самый значимый из которых - поощряемая государственными социальными программами высокая рождаемость. В мусульманских семьях среднее количество детей, как правило, не ниже четырех. Многодетность мусульманских семей контрастирует с малодетностью и кризисом традиционных семейных ценностей у коренных европейцев. Важнейшим демократическим завоеванием современной западной цивилизации провозглашена свобода сексуальных отношений, причем в ряде стран (Голландия, Бельгия, Канада, Испания и Швейцария, а также ряд штатов США) были законодательно разрешены однополые браки.

Наряду с ростом численности сексуальных меньшинств сокращению коренного (атеистического или номинально-христианского) населения Западной Европы способствует сознательный отказ от рождения детей, так как многие европейцы считают, что дети станут для них помехой в карьере или попросту помешают вести привычную и комфортную жизнь. Семьи, которые имеют одного ребенка, редко решаются на рождение второго. Для простого воспроизводства населения средний уровень рождаемости должен составлять 2,1 ребенка. Но женщины в Западной Европе в среднем рожают только 1,4 ребенка. И в условиях прогрессирующего сокращения коренного населения Европы мусульмане с успехом заполняют собой образовавшийся демографический вакуум.

Одновременно мусульманскими мигрантами осуществляется перенос образа жизни, традиций, обычаев и даже практики устройства общественной жизни, за которыми идут и политические претензии, что нередко вступает в серьезные противоречия со сложившейся культурой народов, с которыми они намерены организовать свою жизнь. Это складывающееся противоречие питает как националистические настроения населения стран Европы, в том числе и в России, так и порождает сопротивление среди мусульман. При этом, по данным социологов, европейские мусульмане не проявляют терпимости к своим согражданам именно в тех странах, которые отличаются наибольшей терпимостью и толерантностью, например, в Великобритании.

Так, «жестокими и враждебно настроенными мусульман считает лишь треть британцев, тогда как в Испании такого мнения придерживаются около 60% коренных жителей, в Германии - 52%, в США - 45%, во Франции - 41%. При этом именно в Великобритании отмечается наиболее негативное на Западе отношение местных мусульман к европейским ценностям. Большинство представителей британской уммы считают людей западного мира эгоистичными, заносчивыми, жадными и аморальными и  менее других верят в возможность своего существования в западном обществе с сохранением при этом традиционного жизненного уклада и приверженности консервативным ценностям[vii].

В начале третьего тысячелетия европейские мусульмане превратились в активную политическую силу. Весной и летом 2001 г. массовые акции были проведены британскими мусульманами в фабричных городах средней Англии. В 2002 г. во время парламентских выборов во Франции массовые демонстрации французских мусульман в значительной мере парализовали активность правоэкстремистского Национального фронта. Европейские мусульмане во многом способствовали выработке Европой самостоятельной позиции по вопросу войны в Ираке в 2003 г. Зимой 2003-2004 гг. были проведены широкомасштабные акции европейских мусульман, которые были направлены против запрета французским министерством образования ношения хиджаба в школах. В европейских городах постоянно проходят массовые марши в поддержку народа Палестины, против политики США и Израиля. Некоторые исламские деятели выступили даже с требованием автономии для европейских мусульман. Так, директор Мусульманского института К. Сиддики (один из лидеров исламских радикалов в Великобритании) в своем «Мусульманском манифесте» потребовал дать британским мусульманам статус «автономного сообщества»[viii].

Европа стала ареной деятельности исламских террористов, организовавших взрывы в Мадриде и Лондоне, а также убийство голландского режиссера Тео Ван Гога в Амстердаме. При этом терроризм порождается не только внутренними причинами, но и теми процессами, которые происходят внутри мусульманских общин Европы. Многие участники террористической атаки на США 11 сентября 2001 г., были мусульманами из европейских стран, где формировалось их мировоззрение, отрицающее либеральные и демократические ценности. Большинство совершивших теракты 11 марта 2004 г. в Мадриде также составляли молодые мусульмане, принадлежащие ко второму или третьему поколению иммигрантов. Они не были связаны с зарубежными террористическими организациями, хотя и заявляли о том, что являются последователями «Аль-Каиды». В состав группы входили жители Мадрида и полноправные граждане Испании (большей частью марокканского происхождения), которые прониклись радикальными идеями под влиянием информации, которую они черпали в Интернете на исламских сайтах. Та же картина наблюдалась в Великобритании, где лондонские теракты 7 июля 2005 г. также были осуществлены молодыми мусульманами – полноценными британскими гражданами[ix].

На наших глазах Ислам превратился в важнейший фактор европейской общественной жизни и без учета этого фактора невозможен сколько-нибудь серьезный прогноз будущего развития Европы, да и всего современного мира. Мы видим, что значительная часть мусульман Европы не интегрировалась в европейскую действительность и сознательно отказывается принимать западноевропейский образ жизни, мораль и ценности. Все большее число мусульман предпочитают жить в рамках собственной общины, исключительно по своим законам и даже не говорить на языках стран своего проживания.

Отказываясь от европейской идентичности, они делают выбор в пользу «чистого» ислама в его аравийской разновидности и ощущают себя в первую очередь частью всемирной мусульманской общины. Именно этим поведение мусульман коренным образом отличается от поведения других меньшинств (китайских, индийских, восточноевропейских и т.п.), которые, сохраняя свои культурные традиции и своеобразие, все же стремятся адаптироваться и интегрироваться в то общество, где они ныне проживают.

Вместе с тем, в условиях построенного на либеральных ценностях европейского общества выработка какой-то особой политики по отношению к мусульманам, само их выделение из числа других меньшинств представляется совершенно недопустимым нарушением демократии. Настойчивое стремление не замечать специфику мусульманских проблем приводило к тому, что такие экстремисты, как египтянин Абу Хамза, без проблем получали британское гражданство и в течение многих лет спокойно жили в Великобритании, занимаясь террористической деятельностью. Но для европейского либерализма было бы немыслимым принятие законодательных актов, аналогичных, к примеру, принятому в сентябре 2006 года австралийскому указу об арабо-мусульманских иммигрантах, от которых «правительство ощущает угрозу терактов». В этом указе говорится, что «мусульманам, желающим жить в Австралии по законам шариата, придется покинуть эту страну»[x]. В Европе же высказывания о том, что ислам является угрозой для общества, влекут за собой обвинения в расизме и судебное преследование.

Таким образом, несмотря на очевидный геополитический подтекст проблемы распространения ислама в Европе, политический взгляд на роль внутреннего ислама европейской элитой не одобряется. Честно и беспристрастно оценить деятельность исламских организаций и роль исламских государств в их развитии пытаются лишь независимые исследователи как в европейские, так и российские. Но последние часто навлекают на себя обвинения со стороны европейских интеллектуалов в «политической некорректности», а со стороны мусульман - в «исламофобии» (этот термин, кстати, тоже «изобретение» Тарика Рамадана).

Но, по мнению французского исследователя К. Монике, политическая корректность в отношении ислама приобрела чрезмерный характер. «На Западе позволено критиковать все - христианство, оккультную власть масонства, профсоюзы, капитализм, «можно смеяться над папой, над матерью Терезой, над далай-ламой, но никогда - над исламом, поскольку тут же будешь обвинен в расизме»[xi].

Одновременно большинство европейских экспертов и политиков не разделяют мнения о том, что, если допустить исламистов к власти, они «врастут» в демократический процесс, либо дискредитируют себя и уйдут с политической сцены. В действительности же все тяготеющие к теократии режимы, даже если они приходят к власти путем выборов (как, например, в Турции или Палестине), не хотят быть смещенными в результате волеизявления. А в том, что их власть становится тоталитарной, сомнений не возникает.

Таким образом, отсутствие положения, закрепляющего равенство всех религий или равное отношение ко всем религиям, дает возможность европейским государствам сохранять и самостоятельно определять права традиционных религий. Это отличает ситуацию в Европе от религиозного плюрализма США, с его запретом на государственное утверждение особой роли какой-либо из религий и строжайшим равенством всех религий перед законом.

В поликультурных и полинациональных США общехристианский тезис протестантизма «В Христа мы веруем» был модифицирован в формулу «В Бога мы веруем», что сняло препятствие для культурной интеграции в американскую нацию  европейских, а затем из афро-американских и мусульманских общин, создавало здесь общество уникальной поликонфессиональности[xii]. Благодаря этому, статус «плавильного котла наций», который имели и до сих пор сохраняют США, пополнился их ролью сосуществования и взаимодействия многих религий, сопоставимого, например, с условиями Индии.

При этом американская религия движется в сторону еще большего разнообразия. С тех пор, как в 60-годы были изменены законы об иммиграции, число приверженцев восточных или азиатских религий, значительно возросло, что повлекло рост многообразия и разнообразия даже внутри одного и того же вероисповедания.

Так в условиях США в последние годы популяризируется так называемая «гражданская религия», включающая в себя все возможные модификации каждой из «конфессий» и позволяющая вести диалог с представителями всех этносов и всех религиозных воззрений, какими бы необычными они не были. Политические предпочтения религиозных меньшинств учитываются, но им законодательно запрещено преобладать над другими, что и позволяет сохранять конфессиональное равновесие.

Что касается России, то она, казалось бы, объединяет в себе и такую же  многонациональность и многоконфессиональность, как в США. И, также как в Европейских странах, включает в своем составе как титульную нацию, исповедующую христианство, так и этнические меньшинства, самое многочисленное из которых исповедует ислам, а также другие религии. Но различия между Россией и Западными странами заключаются в том, что все этнические группы, независимо от их численности и вероисповедания, являются коренными жителями государства со времен его основания. И многовековая история России, несмотря на все войны и революции, не имела и не имеет примеров конфликтов на религиозной основе.

Однако и в этой стране, распад Советской системы и буквально «брошенный» первым президентом суверенитет российским регионам, породили в 1990-е годы ХХ века тяжелейшие проблемы, связанные с «самоопределением» национальных и религиозных меньшинств. А сложный процесс подписания федерального договора с исламскими республиками и война на Северном Кавказе, продемонстрировали российскому обществу наличие не исламского меньшинства, а скорее равного христианскому большинства, с которым необходимо считаться. И сегодня российские мусульмане, постоянно умножая свои ряды, начинают требовать от государства честного обращения с собой и увеличения своего политического влияния.

В этой связи возникла острая необходимость создания общегосударственной идеологии, включающей в себя объединяющий религиозный компонент. Причем в создавшихся условиях при разработке «русской идеи» обращение конкретно к православию  может способствовать разобщению исповедующих различные конфессии народов. Поэтому  в общероссийской идее в центре оказывается вопрос межрелигиозного согласия и терпимости, или те факторы, которые и позволяли на протяжении веков нашим народам жить в мире.

Очевидно, что для реализации такого варианта государственной концепции необходимо формирование определенного уровня религиозного сознания в обществе. В этой связи показательно, что деятельность нового российского Патриарха Кирилла первоначально была направлена на восстановление преподавания основ религий и светской этики в школе и о введении института армейского духовенства, а также на «собирание православных», происходящее в ходе посещения Украины, Белоруссии, Азербайджана и Казахстана. Как подчеркивает Патриарх Кирилл одним из результатов его поездок по СНГ «стало  ощущение того, что Русская православная церковь – это не Церковь одного государства. В эту Церковь входят люди разных национальностей, которые живут в разных государствах и вовлечены в решение совершенно различных проблем».

Вместе с тем, специфика ситуации в современной России, заключается распространении среди всех слоев населения социальной апатии и недоверия ко всем властным структурам. Одновременно в России продолжается формирование гражданского общества по «западному образцу», что влияет и на религиозное самосознание. Россияне также как и большинство европейцев, считают себя верующими (более 70% россиян считают себя православными), но не посещают церковь (около 43,3%) и далеки от исполнения религиозных обрядов. Особенностью российской религиозности является преобладание численности «верующих вообще» над приверженцами конкретных конфессий или религиозных учений.

Исходя из таких предпосылок, на сегодняшний день вопрос о взаимодействии религии и политики остается открытым. Как считает большинство российских специалистов, Церковь должна проповедовать, а общество должно способствовать распространению религиозных ценностей. Прямая проекция Церкви на государство была бы губительной для нашего государства, поскольку если возникает движение «Россия православная», то, значит, возникнет и «Россия мусульманская», а это потенциально 20 млн. человек. А могут появиться и другие, например «Россия языческая», тем более что население наше преимущественно языческое[xiii], потому, что только так можно характеризовать «верующих вообще».

Таким образом, однозначный выбор между безоговорочным, на западноевропейский манер секуляризмом и следованием традиционно складывавшимся отношениям между православной церковью, мечетью и государством вряд ли возможен. Скорее речь пойдет о некоем синтетическом подходе, способствующем  политическому и межконфессиональному согласию.

А это – самая важная задача в  постсоветской России, где нельзя ни безоговорочно запретить доминирование любой из религий, как в США, ни разрешить всем конфессиям свободный политический выбор, как в Европе.

 

 

Заключение

 

Таким образом, анализ взаимоотношений современного мира и религии позволяет утверждать, что их состояние и формирующиеся тенденции представляют серьезную проблему, которая не только не отступает, но и увеличивается.

Мы видим, что в современной России проблема взаимоотношений между религиями остается чрезвычайно актуальной, так как будущее России зависит от стабилизации традиционных межконфессиональных отношений, для чего государству и религиозным объединениям необходимо перейти к активному партнерству.

Что касается роли европейского религиозного фактора, то анализ утверждения мусульман в Европе приводит к выводу, что ее правящие круги недооценивают или игнорируют как цивилизационный исламский потенциал, так и возможности геополитического проекта исламского единства. Безусловно,  ислам, как и любая другая религия, сам по себе не несет угрозы миру и обществу. Угроза возникает лишь тогда, когда ислам перестает быть религией и начинает использоваться в качестве политической идеологии, которая предназначена для захвата власти в отдельных странах, регионах или в планетарном масштабе по имя создания будущего Всемирного халифата.

Будущие перспективы Европы в первую очередь будут зависеть от того, сумеют ли европейские государства выработать адекватную политику по отношению к растущим и все менее интегрированным в общество мусульманским общинам. Такая политика должна не только гарантировать все права, сохранение религиозного и культурного своеобразия европейских мусульман, но и гармонизировать их отношения с обществом, обеспечить интеграцию мусульман в современную европейскую цивилизацию.

В этой связи представляется наиболее продуктивным подход,  высказанный директором Международного института исламской мысли при ЮНЕСКО Мохаммедом Местири, который отметил, что «в нынешней Европе у мусульман чувство гражданина должно превалировать над религиозной идентификацией, а только толерантности недостаточно. Нужно реальное уважение прав, свобод и взглядов других людей»[xiv]. Думаем, что такой подход, эффективно работающий в США, вполне уместен и перспективен также и для России.

 

(Полный текст доклада, представленного на конференции "Россия и современный мир: проблемы политического развития" 17 апреля 2010 в Институте Бизнеса и Политики в Москве)

Автор: Дмитрий Викторович Форый, магистр социологии и права, докторант университета г. Эрфурт, член Международной Социологической Ассоциации

 

 

Список использованной литературы

  1. Власти Австралии предложили мусульманам покинуть страну // Коммерсантъ. 2006. 1октября.
  2. Жданов Н.В. Исламская концепция миропорядка. - М.: Международные отношения, 2003. - С. 20.
  3. Кастельс М. Информационная эпоха: экономика, общество и культура / Пер. с англ. под науч. ред. О. И. Шкаратана. М.: ГУ ВШЭ, 2000. - 608 с.
  4. Крылов А. Европеизация ислама или исламизация Европы? // http://blagovest-info. 12.02. 1010.
  5. Конституции зарубежных государств. - М.: БЕК, 2002.
  6. Легойда В.Р. «Гражданская религия» в США: генезис и основные характеристики // Государство, религия, церковь в России и за рубежом. Информационно-аналитический бюллетень РАГС. 1999, № 4. С. 12-23.
  7. Логинов А. Власть и вера. Государство и религиозные институты в истории и современности. М.: Большая российская энциклопедия, 2005.-212с.
  8. Майоров М. Политика и религия // международная жизнь. 2008. № 11. С. 3-19.
  9. Мировой опыт государственно-церковных отношений. - М.: Российская академия государственной службы при Президенте РФ, 1999.-187с.
  10. Модестов С.А. Геополитика ислама. - М.: Молодая гвардия, 2003.-310с.
  11. Религия и политика в современной России // НГ - религии. 1998. №1.
  12. Тульский М. Роль церкви в странах Европы и Северной Америки // НГ-религии. 2000. - 27 сентября.
  13. Хантингтон С. Столкновение цивилизаций? // Полис. - 1994. - N 1. - С.33-48.
  14. Четверикова О.Н. Религия и политика в современной Европе. М.: Московские учебники и Картолитография, 2005.- 176с.
  15. Moniquet С. Le djihad, histoire secrete des hommes et des resaux en Europe. - Paris: Editions Ramsay, 2004.

 

 


[i] Хантингтон С. Столкновение цивилизаций? // Полис. - 1994. - № 1. - С.34.

[ii] Задачи исследования

[iii] Цит. по:  Четверикова О.Н. Религия и политика в современной Европе. М., 2005. С.18.

[iv] Шохин В. Христианство как религия политкорректности в современной Европе: иллюзия и реальные перспективы // Радонеж. 2007. № 6 (180) . С. 11.

[v] Там же.

[vi] Мировой опыт государственно-церковных отношений. - М.: Российская академия государственной службы при Президенте РФ, 1999. С. 81.

[vii] Крылов А. Европеизация ислама или исламизация Европы?// http://blagovest-info. 12.02. 1010.

[viii] Жданов Н.В. Исламская концепция миропорядка. - М.: Международные отношения, 2003. - С. 20.

[ix] Крылов А. Европеизация ислама или исламизация Европы?// http://blagovest-info. 12.02. 1010.

[x] Власти Австралии предложили мусульманам покинуть страну // Коммерсантъ. 2006. 1октября..

[xi] Moniquet С. Le djihad, histoire secrete des hommes et des resaux en Europe. - Paris: Editions Ramsay, 2004. - P. 261-262.

[xii] Легойда В.Р. «Гражданская религия» в США: генезис и основные характеристики //Государство, религия, церковь в России и за рубежом. Информационно-аналитический бюллетень РАГС. 1999, № 4. С. 18.

[xiii] Религия и политика в современной России // НГ Религии. 1998. №1.

[xiv] Исламский культурный центр России и Европейский мусульманский союз. Круглый стол «Европа -  Россия - мусульманский мир: стратегии развития и модели сотрудничества» //Политический журнал. 2005. №27 (78.)

 

ReligioPolis

Добавить комментарий

Комментарии проходят премодерацию.
Рекомендуем вам пройти процедуру регистрации. В этом случае ваши комментарии будут публиковаться сразу, без предварительной модерации и без необходимости вводить защитный код.
   


Защитный код
Обновить

 Rambler's Top100