Регистрация / Вход

Сейчас на сайте

Сейчас 420 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Ресурсный правозащитный центр

РАСПП

Портал Credo. Непредвзято о религии   Civitas - ресурс гражданского общества

baznica.info   

РЕЛИГИЯ И ПРАВО - журнал о свободе совести и убеждений в России и за рубежом

 

адвокатское бюро «СЛАВЯНСКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР»  

Религиоведение     Социальный офис

СОВА Информационно-аналитический центр   Религия и Право Информационно-аналитический портал

Акции



ЗНАК И СИМВОЛ

Печать

Вильям ШМИДТ

 

...

О ЗНАКЕ И СИМВОЛЕ В РЕЛИГИИ И ОБЩЕСТВЕ КАК ПРОБЛЕМЕ МЕЖИНСТИТУЦИОНАЛЬНОГО ДИАЛОГА

 

Когда речь заходит о человеке, малой и большой группе, этносе, нации и, наконец, о государстве - их социокультурных установках, - очевидно, что рассуждающий опирается на видовую философско-религиоведческую платформу: рассуждает в онтоаксиологических категориях и констатирует, что феномены бытия если не обусловлены, то хотя бы регулируются системой ценностей или ее конкретными элементами. Классические системы ценностей, безусловно, находят отражение в оригинальных символических (семиотических) рядах и детерминируются не только конкретным символом или совокупностью знаков, но и активно бытуют на уровне сознания, используются идеологиями, системами массовой информации и пропаганды. Также очевидно, что символы переинтерпретируются; если они перегружаются, то выходят из употребления, или же их замещает некий аналогичный символ/знак, выступая маркером характерной связи, процесса как обусловленности1 .

shmidt_wwПолагаем, что переход (социокультурная динамика) от патриархальных форм общественного уклада и сознания, от традиционных [монотеистических (онтогенетических) = классических] религиозных систем к «гражданским» религиям2 связан в первую очередь с неаутентичным как некультурным, неквалифицированным использованием (жонглированием) и тиражированием знака-символа, который, по мере вхождения в царство профанного, разменивает и утрачивает свою акциденцию как атрибут царства сакрального. Казалось бы: введение сакрального элемента в профанное должно было привести к деификации профанного, но профанный объект количественной мощью своих акциденций провоцирует процесс секуляризации, - не возвышаясь сам «горе», низводит в царство профанного не только акциденцию сакрального, но и его атрибуцию - знак-символ, посягая и на его сущностное - предметное - святое, за которым скрывается транцендентное - святая святых.

Также заметим, что для нас непреложным фактом является обусловленность классической системы ценностей, довлеющей к бытию, предопределяемому в свою очередь системой монизма, в первую очередь религиозного; вне такой системы мир не является классическим, поскольку с неизбежностью задается лишь вариативной логической моделью, которая при своей относительности приводит к онтологическому плюрализму (полионтологизм бытия)3, релевантности аксиологии как некоторого инструментария, позволяющего сохранить при допущенной гносео-праксио-логической модели гуманистическую составляющую всей системы, стремящейся к целостности, но никак не достигающей не только целого, но даже стабильности или гармонии.

Казалось бы, на первый взгляд каких-либо различий в части формы религиозной системы - классическая она или постклассическая (т.е. квазирелигия) - нет.

В логике принятого рассуждения очевидно, что определение формы или типа религиозной (в том числе и идеологической) системы предопределит не только картину мира, но и всю систему реализующегося бытия. В нашем случае, в бытии славяно-русского мира, а можно сказать и шире -русского мира, атрибутируемого как ассимиляционная культура или культура тотальной ассимиляции, со всеми его инокультурными составляющими, это будет форма-концепт, одновременно соотносимая как с ригидной патриархальностью (по-другому, с долей известного допущения, -«классикой» - средневековыми моделями и концептами, которые очевидны в повседневности, реализуемой общественным сознанием), так и с постиндустриальным модернизмом-постмодернизмом, маркером которого стал секулярный гуманизм, все более переводящий духовные искания и социокультурные процессы в разряд гражданско-политической религии4. Ярким примером тому могут служить разработанные и активно внедренные в жизнь российскими религиозными объединениями в начале XXI в. социальные доктрины5, которые, отвечая, казалась бы, духу и вызовам времени с вероучительных основ, переводят собственно религиозные организации и объединения в разряд акторов социально-политической жизни, чем подрывают их онтологическую перспективу.6

И если пойти далее, а на деле остановиться и задуматься о сути становящегося-развивающегося бытия европейской цивилизации, реализуемого в концептах «классики» и ее постклассических трансформерах, образом которого является гегелевская триада - царство Отца, царство Сына и царство Духа1, то именно в системе «полисных демократий» Новейшего времени не останется ничего более, как вслед за Гегелем подтвердить, что на «третьем этапе мировой истории» понятие общины (Церкви) коррелирует с понятием государства, а идея самости полагается как единство конечного и бесконечного, т.е. идея субъекта как субстанции, и, как следствие, последним этапом примирения Духа становится синтез философии и религии, т.е. на место кантовской чистой «воли» полагается «государство», а взамен абстрактной субъективности предлагается исторически совершенствующийся дух.

Не этот ли вывод находит отражение в укладах национально-государственных образований и системе международных отношений, вектор развития которых склоняется к многополярности центров силы, а метафизические концепты и геополитические парадигмы картин мира низводятся к универсалии кратизма (кратоцентризма), разменной монетой которых становятся так называемые гражданско-политические религии, стимулирование которых обеспечивается политтехнологическим инструмантарием

-           плюралистическим демократизмом, абстракт-субъективизмом, релевантным атомизмом и толерантностью?

Так, согласно Г.В.Ф. Гегелю («Лекции по философии истории»), с которым мы в данном случае абсолютно согласны, исторически высвобождавшееся мышление, «зная себя сущим у себя самого», желая полного освобождения для своей субъективности и не признавая абстрактного содержания (принцип холизма был замещен дуализмом), взошло в абстрактную субъективность и, занявшись исследованием духовной природы человека, за нравственностью по-кантиански начало усматривать человеческую «волю», а законодательная «воля» стала чистой «волей». В итоге, сколь не авуируй универсалию кратизма, кратоцентризм как кратократизм стал лицом европейской цивилизации, задыхающейся от своей деперсони-фицированности в своих же объятиях.

Из сказанного мы делаем вывод о последовательно-поступательной деградации классической модели бытия (теоцентризм = онто-аксио-гно-сео-праксео-телеологический фидеизм и холизм) к безликому охлократич-ному Космоцентризму (известному лишь в части опыта освоения мифологии Античного мира), обеспечиваемому симулякризацией Бытия и его акциденций, детерминированных знаками-символами традиционных / архаичных культур и религиозных систем.

Разворачивающийся системный социокультурный кризис устойчиво воспринимается как столкновение цивилизаций, являясь, по сути, кризисом метафизики картезианского дуализма, социокультурные и политико-экономические детерминанты которой устойчиво реализуется по деградированной модели атомарного монизма, отвергающей диалектику холизма. Диалог культур как диалог цивилизаций воспринимается в данной системе бытия инструментом преодоления якобы системных противоречий

-           противоречий моделей метафизики, а потому задействованным оказывается арсенал семиотических систем, базовыми элементами которых являются системы архаичных знаков-символов, сакрализуемых традиционными религиями, и образов-предметов, табуируемых традиционными культурами.

Деградированная метафизика дуализма (= кратоцентризма), будучи не способной задавать царство трансцендентного по образу классических систем Бытия и противостоя последним, перед их лицом выступает ква-зи-системой и вынуждена авуировать свою деградацию дискредитацией священного классики. Такая дискредитация должна удовлетворять, как минимум, логическому требованию достаточности оснований, а потому для противостоящих систем задаются условия: с одной стороны, для представителей «классического мира», - поле коммуникации в виде условий их гражданско-политического бытия, а с другой, для представителей «мира кратократизма», - поле коммуникации, в котором конструируется квазиметафизика профанного - деифицируются симулякры бытия. Результатом этого культурно-политического взаимодействия противостоящих систем, удовлетворяющего нормам и демократии и классической логики, осуществляется, с одной стороны, десакрализация священного, а с другой -деификация профанного. Мир, таким образом, умножив сущности, утрачивает свое единство, а вожделенный кратоцентризмом монизм остается квази-монизмом, при этом Мир будет ввержен в состояние атомарного полицентризма и хорошо, если известного Античности космоцентризма, а может случиться - и неуправляемого хаоса.

Становится понятным, почему для многих исследователей оказывается оправданным если не отождествление, то соотнесение классических религиозных систем и религиозного символизма с неомодернистскими идеологиями как «гражданскими / политическими религиями» и их символизмом.

Символ, живущий сам по себе в культуре, с его четкими коннотациями в конкретный момент пользования/употребления, с учетом перспектив развития идеологии как гражданско-политической религии, приобретает характер социально значимой универсалии и посредством тиражирования, разного рода интерпретаций задает поле существования некоторой социокультурной общности. И в этом случае не принципиально, какой будет общность - политической ли, социальной, культурной или религиозной. В подобных условиях мы будем иметь общезначимый знак-маркер той традиции, которую задает культура, а посредством его - идентичность и историчность.

Безусловно, в ситуациях, связанных с тиражированием полисемантичного знака-символа, важно как можно дольше удерживать его живучесть, ибо «умирание» символа с неизбежностью приведет к трансформации онто-гносео-аксиологической модели бытия - разрушению картины мира (можно лишь догадываться, кому и при каких обстоятельствах это может быть выгодно).

Религиозные-как-этнокультурные традиции (и наоборот) с особой тщательностью охраняют свои символические (семиотические) системы, та-буируя и регламентируя использование их элементов (в этом также выражается их классичность). Каковы система табу и порядок использования «сакральных» элементов в гражданско-политических религиях - вопрос все еще открытый. Очевидно, что суть таких систем как гражданско-политические религии, - быть троянским конем в среде классических систем, поскольку в современном западноевропейском полионтологичном мире, с таким его базовым элементом-инструментарием как «демократизм», с легкостью заменяется классическая сакральность (средневековые концепты, восходящие к Богу-творцу в центре картины мира) на сак-ральность профанного (концепты Нового времени с центроположением человека как Человека-творца) или сакральность виртуального (концепты Новейшего времени с центроположением силы - Крато-кратии как воле-представления, воле-отправления, воле-вопрошания, воле-ответствования, в рамках которых кратократические модели деперсонифицируют не только лики культуры, но и их начало - Человека, не так давно водруженного на место Бога).

Повторим: некогда античный уныло-безликий Космоцентризм, породивший понятие «Единого» и тем преодоленный, возвелся к торжеству Тео-центризма с великими метафизическими прорывами, достижениями и многообразием его богоподобной персонифицированности. Мир, наконец, увидел себя творением и в этом своем торжествовании не удержался от соблазна стать Творящим - сработал инверсивный бином «Единое» - «Богочеловек», а затем в своем динамично-настойчивом стремлении деградировал и претворился в «кратократию», утратив прежний фундаментализм, предзадающийся трёчастностью8, и сейчас, как следствие, динамично возвращается в свой непробудный мрак бытийного ничто (заметим - не в ничтойность Сущего) - в предначало космоцентризма.

Этого краткого суждения, полагаем, достаточно, чтобы понять, насколько важными оказываются для культуры (национальной картины мира), в ее предметной составляющей, системы понятий и категорий, уровни семиотической системы, наличие конкретного типа религиозной системы, а также для общества и государства в целом - система их охраны. В связи с этим мы не видим проблемы бытования в культуре разного рода и вида символов и их рядов, поскольку именно они задают устойчивость и стабильность картине мира, а также обеспечивают аутентичность трансляции культурных кодов и поддержание межкультурного диалога в цивилиза-ционном масштабе. Проблема кроется в несанкционированном и некорректном (= некультурном, варварском) использовании символов сакральной сферы бытия, а также методологической чистоте исследований, которые затрагивают религиоведческую отрасль знания.

На наш взгляд, необходимо крайне осторожно, с пониманием уровня последствий заниматься интерпретациями и введением в гипертекст картины мира (в котором живет общность и функционируют его институты, включая государство) смысловых новообразований, не допускать жонглирования символами, в рамках которых живет, с помощью которых идентифицирует себя и которыми предзадается общественное сознание.

Какова же базовая функция человека как ресурса в данном аспекте проблемы? - Размножение в целях быть ресурсом политического, экономического и социокультурного производства - быть объектом манипуляции политической партии, которая (после известных законодательных инициатив Президента Российской Федерации Д.А. Медведева, согласующихся с европейско-американскими моделями политического устройства) есть аналог, если не источник, государства - гиперсубъект, именем которого отправляется власть. Так, партия формулирует, представляет и удовлетворяет интересы и индивида и группы, - но как? Посредством демократии - инструмента, который есть механизм и легализации, и подчинения, притом подчинения большинства меньшинству. Высшей же гражданско-государственной должностью является Президент, но, по сути, эта должность есть функция партии-государства, которая, чтобы быть для народа, для человека-гражданина, должна иметь конкретный человечий лик, а потому и маркируется инверсивной калькой (инверсивной, поскольку процесс деперсонификации нивелировал такую ценность, как личность, персона) - становится симулякром человека - квазичеловеком.

Рассуждая в аспектах данной проблемы о государстве как аппарате управления, которое предлагает/навязывает обществу модели развития, надо полагать, что оно с неизбежностью заботится о бытующей системе ценностей - ее характеристиках. Понимая, какую модель развития предлагает государство в лице своего аппарата (определенная группа, общность, выражающая себя также в сумме идей, притом всегда конкретно маркируемых знаком/символом) и какую систему правил (нормативного поведения) оно санкционирует, можно с высокой степенью уверенности говорить о параметрах грядущей картины мира и прогнозировать, будет ли в ней место этно-религиозно-культурным характеристикам или нет. Также заметим: опираясь на религиоведческие подходы, с высокой степенью достоверности можно прогнозировать не только перспективу развития общества и его картины мира, но и определять, какой тип номенклатуры - пронациональной или иной - управляет обществом.

Так, начиная со второй половины ХХ в. символ/знак стал соотноситься не с символическим рядом - ядром культуры, а скорее с идеологическими конструктами, которые преодолевают ригидность общественного сознания - придают ему достаточную гибкость9, - задают культурную бессодержательность и обеспечивают деидентификацию, деифицируя симу-лякры. Так Мир стал погружаться в космоцентричный хаос с его атомарной актуализацией, довление которой отныне будет осуществлять метафизика кратократизма - квазионтологический физиократизм.

Открытым остается вопрос - что определять в качестве наследия для «диковинных» потомков, ибо участь первых варваров бесславна.

 

Автор: Вильям Владимирович ШМИДТ - декан факультета религиоведения и регионоведения РПУ, доктор философских наук, профессор Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ, Советник Российской Федерации 1-огокласса.

 

________________________________________

1 Обратим здесь внимание на проблему и социальной мифологии - миф как вторичную семиологическую систему, в которой постулируется отношение между означающим и означаемым, а также знаком, который представляет собой ассоциацию означающего и означаемого. Вторичную потому, что он создается на основе некоторой последовательности знаков, существующих до него. См.: Барт Р. Воображение знака // Избранные работы. - М., 1994. - С. 248. Немаловажно здесь также напомнить, что в современной лингвистике и семиотике знаки классифицируются (Дж. Пирс) на иконические (копии обозначаемого объекта), индексы (отражают признаки объекта) и символы (связь знаков с объектом условна, конвенциональна). Также см.: Зинченко В.П. Культурно-историческая психология: опыт амплификации // Вопросы психологии. - 1993. - № 4; Барт Р. Мифологии. - М., 1996; Степнова Л.А. Проблема архетипа и символа в контексте социального психоанализа // Основы социального психоанализа. - М., 1996; Она же. Социальная мифология и проблема современного социального мышления. - М., 1999; Забияко А.П. Деификация // Религиоведение. Энциклопедический словарь / под ред. А.П. Забияко, А.Н. Красникова, Е.С. Элбакян. - М., 2006. - С. 278.

2 Заметим, что используемые здесь определения-термины (как-то: классическая, постклассическая, т.е. квазирелигия, в том числе и гражданская (корректнее - гражданско-политическая) религия) указывают на коренную проблему современной типологии религии, которая требует отдельной дискуссии.

Подчеркнем: гражданско-политические религии суть синкретические ядерные образования масскультуры Новейшего времени - модернистско-постмодернистских систем; их структурные элементы есть не более чем идеологии и идеологемы с развитым аксио-праксиологическим комплексом и могут рассматриваться лишь в социально-философских, политологических и социологических категориях и соответствующими отраслевыми методами, поскольку не имеют, в сравнении с классическими религиозными системами, аутентичной онтологической перспективы и не способны к ее порождению, а базовое гносеологическое ядро не восходит к апофатическо-катафатической методологии.

3 См.: Бочаров В.А., Юраскина Т.И. Божественные атрибуты. - М., 2003. - С. 126-129.

4 См.: Шмидт В.В. Аксио-онтологическое наследие цивилизации: о перспективах бытия «славяно-русского мира» // Вестник ПолесГУ. Сер. общественные и гуманитарные науки. - 2008. -№ 2; Он же. Славяно-русская философия: проблемы типологизации и использования в системе образования // Социология образования. - 2008. - № 4.

5 См. статьи Ананьева Э.В.: Роль Синагоги в жизни России: особенности и перспективы // Государство, религия, Церковь в России и за рубежом. - 2010. - № 1; Социальная доктрина мусульман: взгляд снаружи и изнутри // Там же. - № 2; Социальные учения западно-христианских традиций: концепция возможности или программа необходимости // Там же. - № 3; Социальные стратегии РПЦ: концепция возможности или программа необходимости // Там же. -№ 4.

6 Оговоримся: на наш взгляд, российский мир с его картиной мира и его общественным сознанием благодаря, в первую очередь, славянскому/русскому языку как языку иконично-му, до сих пор живет в категориях классической - теоцентричной картины мира, и лишь фрагментарно причастен концептам Нового времени, поскольку последние насаждаются как модные и прогрессивные или цивилизационные [эти концепты вряд ли могут стать для российской (= славяно-русской в означенном выше объеме) культуры классическими (= онтогенетическими)] и не являются естественнородным, филогенетическим продуктом. Кроме того, в современной культуре все еще не просматриваются ни основания, ни предпосылки, которые бы давали возможность соотносить категории российского общественного сознания конца XX -начала XIX в. с категориями не то, что Новейшего, но даже Нового временем, хотя современный российский человек, в особенности если он политик или власть предержащий, в своих ментальных опытах / конструктах и может вдруг ощущаться Демиургом, но после возвышающе-дурманящих потуг мнительного самовосхваления и любования под невыносимой тяжестью своей же трансценденции ниспадает к неподдающейся формализации обыденности - давящему своей социальной физикой бытию (яркий тому пример: российское законодательство, пытающее формализовать национальный уклад и отразить его в правовой норме, стимулирует лишь развитие сети пенитенциарных учреждений).

7 Здесь, в царстве Духа, происходит примирение абсолютного духа с тем, что явилось следствием разделения - создание физической природы и порождение конечного духа как положенное вне Бога. При этом трансцендентальный субъект оказывается налично присутствующим в мире, как он существует в образе «общины», а в содержательном плане религия Откровения ничем не отличается от трансцендентальной философии.

8 См.: Романенко Ю.М. Бытие и естество: Онтология и метафизика как типы философского знания. - СПб., 2003; Шуман А.Н. Трансцендентальная философия. - Мн., 2002; Харитонов А.С., Шмидт В.В. Практикующая философия: religio и математический аппарат холизма (о необходимости восстановления телеологического подхода) // Вопросы религии и религиоведения. - Вып. 2: Исследования: сб. / сост. и общ. ред. В.В. Шмидта, И.Н. Яблокова при участии Ю.П. Зуева, З.П. Трофимовой. Кн. 1(1): Религиоведение в России в конце XX - начале XXI в.

- М., 2010. - С. 209-240.

9 Речь идет о гибкости в смысле отсутствия механизмов обеспечения этнорелигиозного и шире - социокультурного центризма, что подтверждается не только культурным и социально-философским полиморфизмом, но и религиозным, идеологическим эклектизмом - очевидна чехарда в трансляции и смене смыслопорождающих и смыслоудерживаемых семиотических рядов теперь на уровне не только одного поколения, но даже на отрезке одного десятилетия, если не меньше - одного года.

 

Источник: журнал Религиоведение №3/2011

Добавить комментарий

Комментарии проходят премодерацию.
Рекомендуем вам пройти процедуру регистрации. В этом случае ваши комментарии будут публиковаться сразу, без предварительной модерации и без необходимости вводить защитный код.
   


Защитный код
Обновить

 Rambler's Top100