Регистрация / Вход

Сейчас на сайте

Сейчас 347 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Ресурсный правозащитный центр

РАСПП

Портал Credo. Непредвзято о религии   Civitas - ресурс гражданского общества

baznica.info   

РЕЛИГИЯ И ПРАВО - журнал о свободе совести и убеждений в России и за рубежом

 

адвокатское бюро «СЛАВЯНСКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР»  

Религиоведение     Социальный офис

СОВА Информационно-аналитический центр   Религия и Право Информационно-аналитический портал

Акции



ИСТОРИЯ ОТЕЧЕСТВЕННОГО РЕЛИГИОВЕДЕНИЯ: XVIII ВЕК

Печать

 

Марианна ШАХНОВИЧ

 

(продолжение. начало см. ч. I ; ч. II)

Поклонение Золотой Бабе, рис XVI в

Поклонение Золотой Бабе, рис, н.х. 16 в.Первое пособие на русском языке для желающих познакомится с античной мифологией, первый отечественный  опыт систематизации мифологических представлений – «Краткий мифологический лексикон», опубликованный отдельным изданием в 1767 г., а затем перепечатанный в журнале «И то, и сио» в 1769 г. Его автор Михаил Дмитриевич Чулков (1740–1793),  закончил Московский университет, а в возрасте двадцати лет  был известен, по словам митрополита Евгения (Болховитинова),  многими «изрядными стихотворениями и романами»[i]. Чулков прославился как издатель журналов «Пересмешник», «Парнасский щепетильник», «И то и сио». Еще в журнале «Пересмешник» он обращался к сюжетам из античной и славянской мифологии. Издание 1767 года  имеет очень интересное предуведомление, в котором автор объясняет цель своего труда: «Сей лексикон предпринял я собрать с тем, чтобы услужить моим одноземцам, тем, которые не знают иных языков». В словаре расшифровываются некоторые понятия, имеющие отношение к античной истории (ареопаг, апофеоз, аристократия и др.), но  в основном, в нем помещены имена персонажей египетской, древнегреческой, римской, тюркской и славянской мифологий. Причем, нередко, расшифровка значения сопровождалась комментарием о характере и особенностях культа того или иного божества. Например: «Дидимия – под сим именем почиталась у некоторых славян Афродита, которой молились о плодородии детей»[ii] или «Змеи – сии пресмыкающиеся животные почитались у некоторых славян домашними богами, им делались приношения, запрещающие приносить вред»[iii].

Чулков при составлении своего лексикона пользовался разными источниками, и при этом возникали довольно забавные противоречия, которые, вероятно, не бросались ему в глаза. Так, к примеру, Исида, жена Осириса, древнеегипетская богиня, почитавшаяся весьма широко в эпоху эллинизма и в античном мире, упоминается в лексиконе трижды в разных интерпретациях: «Золотая баба, богиня некоторых славян, мать богов, так как у греков Исида»; «Изиса – египетская богиня, жена Осириса, выдумавшая строить корабли»; «Исида – египетская богиня, под сим именем они почитали Диану» (курсив мой. – М.Ш.). Таким образом, упомянутая в одном месте египетская богиня Исида, превращается в другом – в греческую богиню, а в третьем – именуется Изисой.

В 1782 году Чулков подготовил и опубликовал «Словарь русских суеверий», переизданный спустя четыре года под заглавием «Абевега русских суеверий»[iv]. Этот словарь представляет собой систематическое изложение мифологических, в том числе и космогонических представлений, праздников и обрядов  русского народа, а также некоторых других народов России: мордвы, чувашей, татар, калмыков, лопарей, украинцев (малороссов), донских казаков, камчадалов и др. Источниками для  этого словаря послужили книги русских путешественников Крашенинникова, Гмелина, Георги, «Древняя российская история» Ломоносова и др.

В ХХ веке некоторые исследователи народного творчества  критиковали Чулкова за то, что он, якобы,  выдумал сам многие мифы[v]. Однако выдающийся историк русской  литературы XVIII века П.Н.Берков считал, что Чулков сам ничего не выдумывал, но лишь следовал некачественным источникам. Например, имя богини Зимцерлы, в употреблении которого упрекали Чулкова, взято из сочинения архимандрита Рагузского М.Орбини  (Мавроубина – у Ломоносова и Чулкова) «Царство славян» (1601)[vi]. В этом сочинении имя бога Симаргла, упоминаемого в  «Повести временных лет», в плохом переводе с русского языка превратилось в имя таинственной богини –  Зимцерла. Такого же происхождения бог Услад. Имя этого бога было впервые воспроизведено в итальянском переводе латинского трактата о Московии, написанного бароном  Сигизмундом Герберштейном (Barone in Herbrstain Neiperg et Guetnhag). Этим переводом, опубликованным в Венеции в 1550 году,   воспользовался М.Орбини, через сочинение которого имя Услад попало к русским авторам. Герберштейн принял выражение «ус злат» в летописном описании деревянного идола Перуна (с серебряными волосами и золотыми усами) за имя особого бога.

Словарь Чулкова был написан, несомненно, с целью воспитания читателя через просвещение, хотя эта, свойственная многим сочинений XVIII века,  цель открыто не была объявлена автором. Лишь в одной из словарных статей эта позиция проявляется невольно и с чрезвычайной яркостью, ибо указывает на пристрастное мнение автора… в  «Словаре русских суеверий» неожиданно читатель находит статью «Мода». В ней не без сарказма сравниваются женские ухищрения в украшении своего тела у «образованных» и «необразованных» народов, причем, создается впечатление, что осуждаются именно «образованные», уподобляющиеся язычникам: «…здесь женщины носят для украшения в ушах серьги, а поселившиеся в России … языческие народы носят в носу в обеих ноздрях по кольцу. Здесь женщины кладут на платье накладки, а камчадалки вместо сих накладок вышивают на теле своем кожу, а также и рожу»[vii]. Мода осуждается автором, похоже, как одно из самых диких суеверий просвещенной публики, и, вероятно, такое отношение вызвано было непосредственными личными впечатлениями, а может быть и обидами, самого Чулкова, который писал: «Мода сие есть нечто весьма удивительное…, что в нынешние просвещенные времена владеет умами и размышлениями несуеверных россиян, и есть воображение прилипчивое, приписывающее такие правила, что всякий не следовать  им не смеет, а кто противится, тот изгоняется из общества, или титулуется всегдашним дураком. Она предпочитается уму, добрым человеческим свойствам, чинам и учености, ежели вертопрах ни чему не ученый и добрых качеств и чинов не имеющий, взойдет в кампанию, имея на себе кафтан с низким лифом и большие пряжки, то принимается за человека разумнаго, … а когда придет профессор, и при этом добрых свойств человек, но лиф у кафтана его высок, да при том и маленькие пряжки, то в ту же минуту называют его невежею и дураком»[viii].

Словарь включал статьи по мифологии и культовой практике. В «Предуведомлении» Чулков писал, что «многобожие … древних славян  и ныне многих живущих в России народов было и есть таково же, как и у прочего всего света народов»[ix], а суеверия он рассматривал как «великого неприятеля человеческого разума», который «содержал прежде  и ныне, частию содержит под своим игом и людей ученых»[x].

Особый интерес представляет выделяющаяся своим размером, статья «Вера», в которой анализировалась мифологическая картина мира, давался сравнительный анализ архаических  космогонических представлений разных народов, а также рассматривались анимистические верования. При этом верования сибирских народов сопоставлялись с античными мифами. Чулков отмечал, что якуты и камчадалы «владение неба и земли особливым богам приписывают, сверх того признавают и адского бога, и почитают их за родных братьев, также как древние греки и римляне»[xi]. Происхождение некоторых обрядов, в частности, умилостивительных жертвоприношений духам  он объяснял, исходя из теории заимствования, сочетая ее с эвгемерической рационализацией происхождения представлений о богах. Так, описывая существовавшую у черемисов (мордвы) традицию жертвоприношений лошадей и коров в жертву «свирепому духу Киремету», он отмечал, что она возникла потому,  «черемисы, обитавшие между древними скифами» сохранили «обыкновение» «убивать лошадей, а также несколько из служителей и наложниц» «в  день погребения царей и начальников»[xii]. «И можно думать, – писал он далее, – что сей … Киремет не был ли какой-нибудь знатный человек, а обыкновение, царствующее тогда между ослепленными народами принудило и ему сделать такое же погребение; а не разумевшие потомки, приняв сей обычай за закон, и не имея никакого понятия о существе его, назвали его богом, сохранив при том и обычай до сего дня»[xiii].

            Словарь Чулкова интересен также тем, что там подробно описывались и комментировались религиозные представления калмыков, которые исповедовали буддизм. Естественно, что Чулков называл их язычниками, однако отмечал, что они единственные из всех имеют храмы. Современному читателю изложение в «Словаре» представлений о метемпсихозе («мытарстве души» так на православный лад именуется Чулков называл учение о переселении душ) может показаться забавным: «из древнего калмыка родится капустный червь или сладкопоющий комар»[xiv]. Описание калмыцкого учения о рае достаточно точно излагало концепцию рая в северном буддизме: «Каждому бурхану приписывают они особливое небо, в котором он водворяется с душами праведников». «За главнейший рай почитают они какое-то Сукавидино место (рай Сукавати – М.Ш.). За сим местом следует рай Амидабы Бурхана (Будды Амитабхи – М.Ш.), обладающего двухтысячным небом… Самое последнее место представляют себе у тридцати трех тенгров, где только одной вольности ( самадхи , освобождения – М.Ш.) ожидают»[xv].

            В 1770 году с Чулковым начал сотрудничать переводчик и поэт Михаил Иванович Попов. Они подготовили и издали в 1770–1774 гг. несколько сборников народных песен. Попов (ум. в 1790) был учеником основателя русского театра Ф.Г.Волкова, приехал в Петербург из провинции, учился в шляхетском корпусе, работал секретарем при Комиссии по составлению проекта нового уложения. Его литературная деятельность началась с переводов. Он перевел с французского «Аристоньевы приключения» Фенелона, «Севильский цирюльник» Бомарше, «Освобожденный Иерусалим» Тассо, сказки Вольтера, а также персидские сказки.

В 1768 году в Петербурге вышла книга Попова «Описание древнего славянского языческого баснословия, собранного из разных писаний, и снабженного примечаниями», представлявшая собой мифологический словарь. В издании «Досуги или собрание сочинений и переводов Михаила Попова» в части первой, изданной в Санкт-Петербурге в 1772 году, был помещен исправленный вариант книги («издание второе с поправлением и умножением первого») под названием «Краткое описание древнего славянского языческого баснословия, собранного из разных писателей, снабденного примечаниями и в азбучный порядок приведенного». В предуведомлении автор писал  об источниках своего труда: «материю, составляющую сию книжку, выбирал я из разных книг, какие я себе имею, или какие мог сыскать для прочтения»[xvi]. Он пояснял, что не везде приводил «доказательства авторов», так как не хотел отягощать этим читателя, «ибо ученым и любопытным и без того они известны; а притом же сие сочинение сделано больше для увеселения читателей, нежели для важных исторических справок; и больше для стихотворцев, нежели для историков»[xvii]. (Например, «Описание» Попова использовал Херасков при написании поэмы «Владимириада»). Однако, Попов, говоря так, грешил против истины: сам он  стремился придать своему труду научный вид, о чем свидетельствуют внутренние сноски и примечания, а также ценные наблюдения и комментарии. Например, он критиковал объяснение названия реки Волхов, данное летописцем: княжеский сын Волхв «в виде крокодила плавал по реке, прозванной по нему Волхвом и пожирал людей». Попов, в полном соответствии с популярной в его время традицией рационализации мифологии, объяснял происхождение названия реки так: Волхв разбойничал на реке, и «в рукомесле сем видно был весьма  искусен и удал, почему и прослыл колдуном»[xviii]. Очень проницательны его этимологические объяснения происхождения имен богов. Во-первых, он осторожно критиковал Ломоносова, который думал, что «будто от сей реки Бога (Буга) и всевышнему творцу имя дали»[xix]. Во-вторых, сам предлагал вполне оправданные объяснения и сравнения, например: «Перун значит на словенском языке «гром», которое и дано ему как  производителю огня»; Чура (вслед за Ломоносовым[xx]) он сравнивал с римским Термином; Полкана с кентавром. Интересно, что Хорса он считал богом болезней, исходя из предлагаемого происхождения его имени от слова «корчить». Современные лингвисты, кстати, считают, что сочетание согласных «рт», «хр», «крт», «чрт» в славянских и финно-угорских языках, безусловно, имеет отношение к словам, характеризующим смерть.  Почерпнув у предшествующих авторов   имя «Чернобог», Попов сравнивал его с «персидским Ариманием», считая славянским богом зла. Во что бы то ни стало Попов желал сохранить этого бога в славянском пантеоне, вероятно, для полного совпадения последнего с известными мифологическими системами древности, в которых злые силы были олицетворены в образах богов. Попов возмущался: «Некоторый немецкий издатель «Краткого баснословного словаря» и сего нехорошего божка хотел у нас оттягать, назвав его Цернебухом. Он пишет, что так вандалы называли злого духа, которому приносили жертвы для отвращения его гнева». Попов подчеркивал, что хотя первоначально это злой бог и почитался варягами, но славяне также «приносили ему жертву кровавую, печальное моление, а также страшное заклятие»[xxi].

Н.И. Новиков, который предпринял для распространения сведений о прошлом России,  издание знаменитой «Древней российской вивлиофики, или собрания древностей российских, до российской истории, географии и генеалогии касающихся» (1775), считал, что необходимо знать нравы, обычаи и обряды  не только древних чужеземных народов, но и «полезно  иметь сведение о своих прародителях». Исходя из этих соображений,  в своей рецензии на книгу Попова Новиков дал ей очень высокую оценку[xxii].

Труд Попова был использован и неоднократно цитировался известным британским ученым, находящимся на русской службе, врачом Мэтью Гатри, который был членом европейских научных Обществ, в том числе королевских Лондонского и Эдинбургского, а также членом Королевского общества древностей  Шотландии. М.Гатри  написал большой труд о русских древностях, впервые опубликованный во французском переводе с английского в Петербурге в 1795 г. с посвящением Екатерине II, в котором говорится об отмеченных автором совпадениях в обычаях древних греков и древних славян[xxiii]. В конце XVIII века был сделан русский перевод исследования Гатри под названием «О древностях русских, древнем баснословии, законо-обрядах языческих, священных праздниках, играх, оракулах, древней музыке, древних музыкальных орудиях, обрядах, одеждах, свадьбах, похоронах и сравнении их с таковыми же предметами у древних и особенно у греков». М.Гатри подчеркивал, что его диссертация (а именно так он называл свое сочинение) написана под влиянием открытия его соотечественника У. Джонса, указавшего, что мифологии европейских народов, в том числе и греческая, восходят к существовавшей  за много тысяч лет до них древнеиндийской мифологии, записанной «браминами» на санскрите[xxiv]. Его собственное исследование посвящено сопоставлению русских обрядов и представлений с аналогичными  обрядами и представлениями европейских народов (греков, римлян, кельтов). Гатри всячески подчеркивал общность корней мифологических представлений, схожие черты обрядов и церемоний, что, безусловно, по его мнению, подтверждало  связь русской культуры с культурами других европейских народов. В частности, он ссылается на свою статью, опубликованную ранее в Эдинбурге, об общности почитания домовых (пенатов) у римлян, датчан и шведов. Он сопоставил древнерусских волхвов с кельтскими друидами, и обратил внимание, что праздник Купалы очень похож на соответствующие церемонии, проводившиеся бретонскими друидами, и описанные еще Цицероном в письме к брату в Рим из военного лагеря в Бретани. Гатри указывал, что Цицерон также считал, что эти обряды имеют восточное происхождение[xxv]. Гатри вслед за У. Джонсом  отмечал, что сходство мифологических сюжетов и образов связано не с заимствованиями, а с общностью происхождения. Он писал, что если предположить, что русские, как и другие народы Европы, произошли с Востока, то ясно, что и «баснословие» свое они принесли с  собой, а отнюдь не заимствовали у греков через Византию.

 

(продолжение следует)

 


[i] Венгеров С.А. Русская поэзия. Т.I, вып.5,  CПб., 1897. С. 872.

[ii] Краткий мифологический лексикон. М.,1767. С.32

[iii] Там же. С.42.

[iv] Чулков М.Д. Абевега русских суеверий, идолопоклоннических жертвоприношений, свадебных простонародных обрядов, колдовства, шеманства и проч. М.: [Тип. Ф. Гиппиуса]. 1786.

[v]   См.: Азадовский М.К. История русской фольклористики. М., 1958. Т. 1. С.64.

[vi]  См.: Берков П.Н. Ломоносов и фольклор// М.И.Ломоносов. Сб. статей и материалов.  Т.2. М.–Л., 1946. С. 123–124.

[vii] Словарь русских суеверий. СПб., 1782. С. 211. Кстати, в Словаре имеется и статья «Мушки» (крошечные пикантные украшения из черного тюля, наклеивавшиеся на лицо – М.Ш.).

[viii] Там же.

[ix]Там же. С. 2.

[x] Там же.

[xi] Там же. С. 54.

[xii] Там же. С. 88.

[xiii] Там же. С. 89.

[xiv] Там же. С.  80.

[xv] Там же. С.  80-81.

[xvi] «Досуги или собрание сочинений и переводов Михаила Попова». Часть 1.  СПб., 1772. С. 184.

[xvii] Там же. С. 185.

[xviii] Там же. С. 188-189.

[xix] Там же. С. 187.

[xx] Сопоставления, предложенные Ломоносовым, были использованы более поздними авторами, прежде всего Чулковым и Поповым. Прежде всего, обращают на себя внимание «притянутые» сравнения: волоты – гиганты, «Похвизд, Похвист или вихрь – бог ветра, Еол российский»; Лада – Венера, Дида и Лель – Купидоны, «Купалу, богу плодов земных соответствующему Цересе и Помоне, праздновали перед началом сенокоса и жатвы» (Ломоносов М.В. Древняя Российская история. С.251). Совпадения в словарях Попова и Чулкова связаны с тем, что они использовали общие источники, прежде всего, именно «Древнюю Российскую историю» Ломоносова. П.Н.Берков писал, что цитаты из сочинения Ломоносова почти без изменений, а иногда с некоторой стилистической обработкой были перенесены в «Краткий мифологический лексикон» Чулкова, а оттуда в «Описание древнего славянского языческого баснословия» Попова (См. Берков П.Н. Ук. соч. С.120).

[xxi] Там же. С. 207.

[xxii] См.: Санкт-Петербургские ученые ведомости, 1777, №  8-9.

[xxiii] М. Guthrie. Dissertations sur les antiquités de Russie; continent l ancienne Mythologie, les Rites païens, les Fêtes sacrées, les Jeux on Ludi, les Oracles… des Russes; compares avec les memes objects chez les anciens, and particulièrement chez les Grec. A St.Peterbourg, de l’ imprimerie du Corps Impériale des cadets Nobles, 1795.

[xxiv] Ibid. P. 8.

[xxv] Ibid. P. 75.

 

ReligioPolis

Добавить комментарий

Комментарии проходят премодерацию.
Рекомендуем вам пройти процедуру регистрации. В этом случае ваши комментарии будут публиковаться сразу, без предварительной модерации и без необходимости вводить защитный код.
   


Защитный код
Обновить

 Rambler's Top100