Регистрация / Вход



К ПОДРОБНОСТЯМ РЕЛИГИОГЕНЕЗА

Печать

 

 

Екатерина ЭЛБАКЯН

 

relgenez20Традиционность/нетрадиционность: точка зрения религиоведа

 

Как-то я почти случайно оказалась на круглом столе в одном московском государственно-общественном месте. В процессе дискуссии, я задала присутствующим в зале риторический вопрос: каковы критерии традиционных религий? - это словосочетание там постоянно звучало. Ведущий снисходительно мне ответил - все давно известно, критерием является нравственное чувство народа и тут же свернул дискуссию, не дав мне высказаться по поводу названного им критерия. Нельзя сказать, что я была сильно удивлена, ибо религиозные, а теперь и нравственные чувства стали достаточно часто фигурировать там, где, кажется, им совсем не место, ибо чувства - вещь сугубо индивидуальная, эфемерная, ускользающая. И уж точно, они не могут выступать неким социальным или правовым критерием.

Но та давняя ситуация заставила меня задуматься над словосочетаниями «традиционная религия» и, соответственно, «нетрадиционная религия», имеющими сегодня достаточно широкое распространение. Помимо распространения, они подразумевают и некоторые практические следствия для упоминаемых в этой связи конкретных религиозных направлений.

Так, в представлениях общества «традиционная» религия носит позитивный оттенок, а «нетрадиционная», как правило, негативный. С точки зрения государственной политики, нередко бывает так, что религиозная традиционность воспринимается как нечто стабилизирующее общество, укрепляющее его нравственность и др., в то время как нетрадиционная религиозность - как нечто непонятное, а потому таящее в себе непредсказуемость и опасность для общества и государства.

В этой связи хотелось бы разобраться в том, что являет собой религиозная «традиционность» (и, как ее «бинарная оппозиция», религиозная «нетрадиционность), каковы их критерии, влияние на жизнь общества и т.д.

Предваряя, замечу, что вопрос о традиционности/нетрадиционности религий может рассматриваться в разных аспектах.

В онтологическом и гносеологическом аспектах религиозная традиционность и нетрадиционность имеют условно тождественную идентичность. Онтологически в картине мира любой религии («традиционной» или «нетрадиционной») наличествует трансцендентное, сверхъестественное, которое оказывается определяющим аксиологическо-нормативным ориентиром жизни человека и центром его «мироздания».

В гносеологическом аспекте – во всех религиозных традициях трансцендентное непознаваемо, хотя и ощущаемо лишь в очень ограниченном спектре (даже в том случае, когда оно становится имманентным миру, например в пантеизме).

В антропологическом аспекте в разных типах религий (без учета отдельных нюансов) сущностные отличия между представлениями о человеке, его месте во взаимоотношениях с Богом (трансцендентным), соотношении субъекта и объекта данных отношений и т.д. также отсутствуют

Этическая составляющая подавляющего большинства религий, искусственно делимых на традиционные и нетрадиционные, также во многом идентична - она содержит бинарные рекомендации: что делать должно (религиозно мотивированные заповеди), а что нельзя (религиозно мотивированные запреты) и т.д.

Теологический аспект, естественно, в каждой религии или религиозном направлении, имеет свою специфику. Но в целом его общая ориентированность выстраивается по единой для всех религий модели, в которых сверхъестественное (в частности,  Божественное, если речь идет о христианстве) выступает объектом, наличиствуют соответствующие предметные области и методы изучения объекта.

Таким образом, провести демаркацию между религиозной традиционностью и нетрадиционностью по линии онтологического, гносеологического, антропологического, этического или теологического аспектов, на мой взгляд, весьма затруднительно, если вообще возможно.

Остается еще важнейший – социальный аспект. Именно он, по моему мнению, является ключевым при рассмотрении обозначенной проблемы.

В этой связи возникают вопросы о критериях определения «традиционности»: это возникновение и срок существования на данной территории (в рамках страны, государства, этноса и др.)? степень инкорпорированности в социокультурный контекст территории (страны, государства, этноса и др.)? количество последователей?

Думается, что ответы на поставленные вопросы заставят нас усомниться в том, что данные позиции могут выступать критериями выявления традиционности/нетрадиционности той или иной религии, религиозного направления.

Так, говоря о возникновении и длительности существования той или иной религии (мировоззренческой традиции) в конкретном регионе, стране и рассуждая, например, о России, мы сталкиваемся с серьезной проблемой. Например, в преамбуле к Закону о свободе совести и религиозных организациях (№ 125-ФЗ) признается особая роль православия в истории России, в становлении и развитии ее духовности и культуры, а в числе «наиболее уважаемых» названы  «христианство, ислам, буддизм, иудаизм и другие религии, составляющие неотъемлемую часть исторического наследия народов России». Вместе с тем, религии, заявленные в преамбуле к данному Закону, возникли в других регионах мира и были привнесены на Русь в силу ряда социально-политических причин. В таком случае «религиозной традицией России» следует считать религиозное многообразие – т.е. различные автохтонные системы представлений (языческие верования) народов, населяющих страну (и по фактору возникновения, и по длительности существования).

Вспомним феномен двоеверия возникший после христианизации, в частности, Сибири, - в данном случае, очевидно, что в качестве «религиозной традиционности» выступает шаманизм, а благодаря христианизации «сверху» на него «наложилась» «новая» религия - христианство в форме русского православия (аналогичные процессы были и при крещении Руси, когда переплетались исконные (старые) языческие верования с новой христианской религией, на века сохранив это «переплетение», в том числе, и в обрядовой практике - масленица, святочные гадания и т.п.)

Степень инкорпорированности в социокультурный контекст и массовость как еще два условных критерия религиозной традиционности напрямую связаны с социальной адаптивностью.

Можно ли представить себе развитие и рост в условиях Европы 16 века, например, саентологии или раэлизма? Или, рост популярности какого-либо архаичного культа в условиях начала 3 тысячелетия? В пример можно привести хотя бы демонстративно-пародийное в отношении религии движение, вроде культа «макаронного монстра», который не вызывает особого интереса даже среди испытывающих к религии неприязнь (шутовство или т.н. «религии-шутки»).

В настоящее время складывается ситуация, при которой «новые» религии в гораздо большей степени отражают современное видение многих проблем и в большей степени вписываются в современные субкультуры (например, молодежную) или отвечают духовным поискам интеллектуалов, не удовлетворенных ответами на «вечные вопросы», которые даются в религиях, известных многие века. Отсюда и существенный рост сторонников «нетрадиционных» религий, и общие тенденции высокой динамики роста новых религиозных организаций с учетом соотношения номинальной и реальной «религиозности»,  ее интенсивности, степени, характера и т.д.

Религиозная традиционность, по понятным причинам, «консервирует» ценностно-нормативную основу образа жизни своих последователей [см. Глаголев В.С., с.1271], и препятствует социальной адаптивности, как правило, не учитывая или учитывая в незначительной степени социальные новации [см., например, Шмидт В.В., с. 277-295]

Это естественно, т.к. религиозная традиционность в своей сущности всегда консервативна и ориентирована в большей степени на идеалы прошлого, идентифицируя собственную организацию и ее членов с определенным образцом ценностно-нормативных установок и соответствующим им образом жизни последователей, а не на поиск, не на устремленность в будущее и, в этой связи, противостояние «попыткам ее модернизации в соответствии с социально-культурными изменениями...»

Таким образом, при использовании понятия религиозной традиционности, очень сложно найти строгие критерии отнесения тех или иных феноменов религиозной жизни к «традиционным» в собственном смысле слова. Поэтому, на мой взгляд, корректнее использовать понятия «исторических» (или «старых») и «новых» религий, указывая известные признаки тех и других.

Вместе с тем, общество и различные стороны его жизни находятся в постоянной динамике, что, так или иначе, влияет на религию и религии, даже с учетом «традиционности» и «консерватизма» большинства из них.

Как известно, в последнее десятилетие происходит виртуализация религии, и религиозные отношения из социальных во многом переходят в «виртуальные». Религиозные движения активно и профессионально используют современные технологии, современные средства массовой информации. Сегодня даже в дни крупных праздничных мероприятий верующим вовсе необязательно находиться в контексте сакрального пространства – храме или мечети, вполне достаточно принимать в них участие «онлайн», посредством сети Интернет или наблюдая по телевизору. То же самое наблюдается с обращением к сакральным текстам или к их толкованиям (разъяснениям), с чем можно ознакомиться во Всемирной Сети. Там же можно узнавать обо всех событиях той или иной религиозной организации, общаться на форумах с единомышленниками или дискутировать с оппонентами. Религиозная община как ядро «первичной» приходской жизни утрачивает былую ценнстно значимую средовую определенность – функциональную коммуникативную значимость, нанося существенный урон тому, что имплицитно подразумевается под «религиозной традиционностью».

Подобные метаморфозы находят отражение  в религиозной деятельности. Порой, при посещении современных церквей, создается устойчивое впечатление, что находишься в хорошо работающем офисе, где культово-ритуальные практики попадают в графу «оказания религиозных услуг», предлагаются прейскуранты на проведение тех или иных обрядов и таинств (например, цены на венчание при участии хора выше, чем без такового, о чем можно прочитать при входе в некоторые храмы и т.д.). По существу, выхолащивается мистическая суть религии, когда место мистики занимает «мистификация», которая по большей части рассматривается в качестве «коммерческого проекта», свидетельствуя тем самым о дефиците веры у самих ее проводников, становящихся «мистификаторами».

Вместе с тем, как уже отмечалось, в подавляющем большинстве религий, остаются весьма действенными те не ограниченные сугубо конфессиональной спецификой общечеловеческие нормы и ценности, которые являются универсальными. Рассмотренные в аспекте неуклонной глобализации, эти унифицированные (общечеловеческие) ценности и нормы вполне могут становиться основой для развития общества, несмотря на мультирелигиозность большинства современных государств. Более того, именно религии изначально принадлежала идея глобализации, ставящая целью объединить весь мир по существу универсальными нормами и ценностями.

Каждый регион мира может быть охарактеризован с точки зрения преимущественной распространенности определенных религиозных групп, где религия в пределах каждой нации или этнической группы обладает собственными уникальными характеристиками – этико-правовыми нормами и аксиологически ориентированными стереотипами.

Исторические религии, связанные со светскими общественными институтами, ценностями и мировоззрением в целом, безусловно, вынуждены реагировать на процессы глобализации. Несмотря на их сопротивление глобализации – в первую очередь модернизации моделей организации, которую они могут ощущать угрозой своему типу религиозности, что, в частности, стимулирует рост фундаментализма, это объективный мировой процесс, который способствует и сохранению «исторической религиозности», поверх которой располагается религиозность нового типа, т.к. глобализации сопутствует детерриториализация религии.

В глобализующемся мире любая религия может обретать последователей там, где исторически их никогда не было, и терять в регионах традиционного распространения. Субъектом выбора все чаще становится отдельная личность, независимо от своей формальной принадлежности к какой-либо религиозной или этнокультурной традиции. Плюрализм и даже эклектизм религиозных воззрений распространяется не только лишь на уровне различных обществ, но и на уровне индивидуального сознания верующих.

Массовое распространение получает и синкретическая религиозность или квазирелигиозность, в которой причудливым образом сочетаются разные, далекие друг от друга, а порой и противоречащие друг другу, элементы, взятые из различных религиозно-философских направлений.

Новая религиозность (религиозная «нетрадиционность»), представленная новыми религиозными движениями (НРД) является религиозным каналом глобализации. Нередко представляя собой синкретизм разных религиозно-философских систем Запада и Востока, такая религиозность разрушает некие границы, или то, что под этими границами понималось традиционно, – своего рода религиозно-идеологические водоразделы культур и цивилизаций, - в которые были веками «встроены» исторические религии, и создает духовно-нравственное (мировоззренческое) основание для распространения глобализационных процессов во всех сферах жизни общества, включая экономику, информацию, политику и культуру.

Такая своего рода «альтернативная социализация» свидетельствует о социальной активности НРД, их высокой адаптивности к потребностям современного социума с выдвижением собственных социально-политических парадигм и ценностных ориентиров, чаще всего отличных от исторических традиций того или иного отдельного общества, но согласующихся с общим трендом глобализации. В ответ на это, «старые» религии акцентируют внимание на своей длительной истории, культуре, влиянии на былое формирование национального самосознания народа, увязывая себя с определенным регионом, этносом, страной и противопоставляя ее тенденции  вестернизации, с которой неизменно ассоциируется глобализация. Попытки же принятия «историческими» религиями глобалистских норм (установок) и ценностей находят отражение в их реакциях или отношении к другим религиям – базируется ли оно на демократических принципах свободы совести и вероисповедания, или априорно исходит из приоритета своей религии и восприятия всех остальных как «ложных» и «вражеских».

Адаптация к мультирелигиозному пространству, характерному для современного этапа глобализации, дается историческим религиям с большим трудом, в первую очередь из-за нежелания терпеть на своей «канонической территории» любые иные религиозные направления, независимо от их «традиционности» или  «нетрадиционности». Это, как и в целом консерватизм, существенно снижают возможности социальной адаптации исторических религий, и во многом перспективы их будущего развития.

Сегодня свободный выбор религии возможен в мировом пространстве благодаря своеобразному «глобальному религиозному рынку», предлагающему религию (религиозную и философско-мировоззренческую систему) «на любой вкус». С одной стороны, это в противовес секуляризационным процессам, интегрирует желающих обрести религиозную веру, а с другой – дифференцирует их в зависимости от того, какое религиозное направление выбирается.

Ответной реакцией на присущее глобализации нивелирование религиозных, национальных, региональных, культурных различий становится усиленное акцентирование на них с актуализацией местнических тенденций, фрагментацией общества, национализмом и регионализмом.

Глобализация влечет определенные трансформации в религиозном комплексе «исторических» религий. По мере постепенного изменения религиозного сознания верующих происходят изменения и в культовой практике (например, переход с латыни на национальные языки в католическом богослужении после Второго Ватиканского собора и др.), и в восприятии других религий, с которыми приходится соседствовать. 

В ряде регионов мира сегодня соперничают между собой две основных тенденции. Первая – условно «консервативная» (иногда именуемая «фундаменталистской») требует ставить местные религиозные традиции выше глобальных; вторая – условно «либеральная», напротив, отдает приоритет глобальным ценностям и нормам, в том числе толерантности, предполагающей равные условия присутствия разных религиозных направлений в одном и том же регионе или стране. Именно эти две тенденции, по существу, и представляют (с учетом местной специфики) современный религиозный дискурс в аспекте глобализации.

Заметно стремление «старых» религий к укреплению связей со светской властью, с этническими и национальными группами, для которых такие религии воспринимаются «историческими», стремление таким образом противостоять натиску новых религий и обеспечить перспективы собственного существования с распространением своих доктринальных положений и религиозно-социальных норм, что можно рассматривать как их защитную реакцию.

Таким образом, однозначной оценки религиозной традиционности/ нетрадиционности, как и роли религии в процессе глобализации с обратным влиянием глобализации на религию, дать нельзя. Это амбивалентное единство весьма противоречиво и многоаспектно.

Стоит лишь еще раз отметить различия в подходах «исторических» («традиционных») религий, ориентированных на продление срока жизни, и «новых» («нетрадиционных») религий, играющих все более заметную роль в глобализующемся социуме. Формы миссионерской деятельности и методы коммуникаций последних, с учетом их динамичного роста и социального состава, включающего молодежь и наиболее интеллектуально развитые слои населения, отрыв от государственно-национальных границ и интересов, от культурно-исторической ассоциированности с определенным социальным сообществом, говорят сами за себя.

В этой связи мне видится весьма актуальным «прикладной аспект» религиоведения, включающий в себя, в том числе, наблюдение за религиозным процессами, изучение динамики не только новой религиозности, но и диалога между консерватизмом и модернизмом в рамках собственно религиозных традиций, государственно-религиозных и религиозно-общественных отношений и т.п. Результаты подобных наблюдений и изучений можно фиксировать как на общем, так и на локальном, региональном уровнях, например, работать над открытым проектом «Интерактивной религиозной карты России». То есть теоретические посылки (возможно, дискуссионные) дополнить практическим исследованием, а возможно и скорректировать теоретические выводы, исходя из реальной практики.

 

*Светскость, секуляризм, религиозность: исторические, юридические и философско-мировоззренческие аспекты. Бишкек, 2020.стр. 9-15 (материалы Международной научно-практической конференции 23-25 октября 2019, Бишкек (Кыргызстан).

 

 

Комментарии:

Ресурсный правозащитный центр РАСПП

Портал Credo. Непредвзято о религии  Civitas - ресурс гражданского общества

baznica.info  РЕЛИГИЯ И ПРАВО - журнал о свободе совести и убеждений в России и за рубежом

адвокатское бюро «СЛАВЯНСКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР»  

Религиоведение  Социальный офис
СОВА Информационно-аналитический центр  Религия и Право Информационно-аналитический портал