Регистрация / Вход



"МУЛЬТИКУЛЬТУРНАЯ" ИСЛАМИЗАЦИЯ

Печать

 

isl germanСветские государства Западной Европы в силу исторических причин оказались втянуты в процесс, в чем-то сходный с российской проблемой клерикализации. В Германии, в частности, источником проблем становится устойчивая тенденция мигрантов к созданию «исламского государства».

Корреспондент RP побеседовал на это тему с работающей в настоящее время в Германии Ларисой АНДРЕЕВОЙ - профессором РАН, д. философских наук, ведущим научным сотрудником Института Африки РАН; главным научным сотрудником Ленинградского государственного университета им. А. С. Пушкина (СПб, г. Пушкин).

 

 

 

RP: В российских медиа активно обсуждается «социальная катастрофа», разразившаяся в странах Европы, причинами которой называют и мигрантов, и пресловутую толерантность. Ее признаки ограничиваются СМИ, в основном, сообщениями о безнаказанных изнасилованиях местных женщин приезжими из стран Востока и полной беспомощностью властей. Насколько реалистична такая атмосфера на взгляд жителя той же Германии?

Лариса АНДРЕЕВА: Я бы не сказала, что разразилась настоящая катастрофа, но существуют ряд очень тревожных признаков. В настоящее время в Германии складывается и расширяется мусульманское «параллельное» общество с характерными для него чертами: «параллельной» исламской юстицией, ключевые фигуры которой ‒ мусульманские мировые судьи, тесно связанные с господствующими криминальными семейными кланами, а также наличием противоречащих светской морали и юридическим нормам Германии патриархальных обычаев, таких как принудительный брак или «убийство чести». Представители немецких сил правопорядка, политики, общественные деятели, СМИ признают в этом наличие серьезного вызова. Однако системного и действенного ответа на реальную угрозу пока не выработано.

 

Как можно судить, поддерживание большинством европейских государств принципа светскости не становится источником каких-либо притеснений религиозных сообществ по признаку их вероисповеданий. Одновременно, например, исламские сообщества, здесь, не только не могут игнорировать норм исламского права, но и склонны признавать их доминирующими. Становится ли это причиной общественного недовольства коренного населения мусульманами в целом и способствует ли формированию исламофобии в сугубо религиозном плане?

Существование «параллельной» исламской юстиции в лице мировых судей ведет к формированию территорий не подконтрольных немецкому правосудию. Эту проблему впервые ввел в широкий общественный дискурс в Германии криминалист и журналист немецкого телевизионного канала ARD Йоахим Вагнер, опубликовавший в 2011 г. книгу «Судья вне закона». В названном труде он проанализировал тенденции теневого правосудия, основанного на шариате, клановой экономике и архаичных традициях. Основная мысль книги – исламские судьи подрывают верховенство права, судебная власть не знает, как себя защитить, и многие тяжкие преступления остаются безнаказанными. В исследовании, проведенном в 2015 г. профессором Матиасом Роэ и доктором Махмудом Джарба из Университета Эрланген (Центр изучения ислама и права в Европе), предметом изучения стало «параллельное правосудие» в Берлине. В исследовании констатируется, что в некоторых частях города преобладает атмосфера страха, вызванная насильственным клановым окружением. В мусульманских районах, где преобладают иммигранты, существует параллельное правосудие с опорой на три элемента: традиция посредничества, финансовое возмещение, самосуд в лице мусульманских мировых судей.

Насколько актуальна проблема потери контроля над определенными пространствами, видно из интервью бывшего президента конституционного суда Германии в 2002–2010 Ханса-Юргена Папира, который предупреждает, что Германии грозит эрозия правового государства, – когда государство не навязывает свою монополию на власть, то подрывается не только верховенство закона, но и государство в целом. Источниками проблем он видит, в том числе господство криминальных кланов, которые претендуют на контроль над целыми районами, и кадровое и финансовое ослабление правовой системы. Подчеркну – «параллельная юстиция» в лице мусульманских мировых судей интегрирована в систему больших кланов и подменяет систему светского правосудия системой религиозного правосудия (шариат). Институт «параллельной юстиции» существует, как пишет в своей книге «Германия в голубом свете» служащая полиции из города Бохум Таня Камбури, не только в Берлине, Бремене и Рурской области, но и во Франкфурте-на-Майне, Гамбурге, Штутгарте, Манхайме, Мюнхене, и частично в сельских районах. Исламские мировые судьи уже давно принадлежат к будням Германии. Молодое поколение в таких районах растет в традиции игнорирования немецкого правосудия и неуважения к представителям правопорядка. Отсюда и высокий уровень преступности среди молодежи. По оценке Тани Камбури, среди немецких мусульман до 90% преступлений скрываются от полиции и правосудия и решаются в рамках «параллельной юстиции». Можно констатировать, что на определенных территориях городов и, отчасти, в сельской местности, населенных выходцами из мусульманских стран, немецкое государство утратило монополию на законное использование государственного механизма принуждения. На этих территориях существуют механизмы «параллельной юстиции» в лице исламских мировых судей, тесно связанные с господствующими семейными кланами, а также существуют патриархальные обычаи, противоречащие светской морали и юридическим нормам Германии.

Я не вижу признаков исламофобии в сугубо религиозном плане, прежде всего, потому, что общество в Германии не является религиозным, а христианство стремительно перерождается в культурный феномен. Здесь, прежде всего, проблема противоречия между светской культурой и религиозной культурой. И будущее глобальное противостояние мне видится между светским миром и миром религиозным.

 

В какой мере актуальна для Германии проблема противоречий между исламскими традициями и нормами светского права, светской морали? Существуют ли на Ваш взгляд какие-то правовые, административные или общекультурные перспективы к ее нивелированию, а может быть и полному разрешению?

Общепризнанным фактом стало существование в современном немецком социуме противоречащих светской морали и юридическим нормам Германии патриархальных мусульманских обычаев, таких как принудительный брак или «убийство чести». Исследование, проведенное Министерством по делам семьи ФРГ в 2011 г., показало, что в Германии, по меньшей мере, 3 400 мужчин и женщин вступали в брак по принуждению. В этом же году в уголовный кодекс Германии была введена статья, предусматривающая наказания за принудительный брак. Полицейским и судьям пришлось иметь дело с самопровозглашенными мусульманскими мировыми судьями, которые говорили, что кланы, скорее всего, решат свои дела самостоятельно – без государственного правосудия. Иоахим Вагнер в своей книге «Судья без закона» реконструировал ряд берлинских уголовных дел, в которых первоначальные показания жертв принудительных браков казались очевидными. Но затем жертвы отказались от своих заявлений, свидетели «вспоминали» что-то другое и пользовались своим правом отказа от дачи показаний. Адвокаты, судьи и полиция подозревали, что в этих случаях имело место влияние мировых судей.

С увеличением числа членов мусульманской общины растет и число принудительных браков. Характерен пример Берлина: в 2017 г. там было зарегистрировано 570 случаев принудительного брака или его попыток, что на 19% больше, чем в 2013 г. По мнению Евы Кайзер – главы анонимной кризисной организации для девушек и молодых женщин в Берлине «Papatya»: «Число незарегистрированных случаев по меньшей мере в десять раз превышает число зарегистрированных случаев». Только в 2017 г. в Берлине почти 6 000 девушек и молодых женщин были принуждены к браку против их воли. Это означает 15 случаев в день. Ева Кайзер считает, что 90% случаев приходится на семьи мусульман. В Германии все больше женщин-мусульманок становятся жертвами «убийства чести». В архиве общественной организации, которая публикует статистику на сайте www.ehrenmord.de. Отмечается, что с 1981 по 2000 год было зарегистрировано всего 28 эпизодов. Следует учитывать, что большинство таких убийств не предается огласке родственниками или они заявляют о «пропаже» женщины. В 13 случаях жертва и преступник имели турецкое происхождение (только два преступника не были мусульманами – цыган и сирийский курд-езид), все жертвы, за исключением трех, происходили из мусульманских семей. В 21 случае из 28 убийцами были их ближайшие родственники – отцы, братья, мужья. Только в 2017 г. было зафиксировано 98 случаев «убийств чести». Большинство таких преступлений или их попыток совершили выходцы из мусульманских стран – Афганистана (17) и Сирии (17), Турции (14); далее по частоте следуют иракцы, мигранты из Северной и Тропической Африки.

В 2013 г. эта проблема стала предметом исследования Карины Агель, которая опубликовала книгу «Убийства чести в Германии». Анализ автором 22 судебных дел в земле Гессен за период 1982–2010 гг. показал, что в основном женщины были убиты своими отцами, братьями, мужьями или другими родственниками-мужчинами. Исполнителями «убийств чести» чаще были старшие братья жертв. Младшие или несовершеннолетние члены семьи должны были присутствовать на месте, чтобы иметь возможность взять на себя вину в случае обнаружения преступления. Во всех случаях «убийств во имя чести» были признаки того, что другие члены семьи участвовали в совершении или планировании преступления. Особое внимание было обращено на роль матерей и сестер жертв, которые не проявляли никакой поддержки или солидарности с жертвой, и заранее зная о готовящемся преступлении, ничего не сделали для его предотвращения. Наиболее частым мотивом преступлений являлся осуществленный или планируемый развод (55%) и внебрачные отношения (20%). В свете вышесказанного, я не вижу реальной перспективы к нивелированию в обозримой перспективе этих архаичных традиций, поскольку они существуют в рамках «параллельного» мусульманского общества в Германии, которое самосегрегировалось, и где государство имеет небольшое влияние.

 

Существует ли и насколько заметна в Германии градация исламского сообщества на более законопослушные (лояльные) группы мусульман и группы отчетливых религиозных радикалов, настроенных на эскалацию своей культурно-религиозной экспансии? Если да, то каково соотношение между ними? Как реагирует на каждую из них общество, государство?

Это крайне сложный вопрос. Безусловно, есть часть мусульманского сообщества, которая интегрирована в правовую и культурную жизнь Германии. Есть часть радикалов, которые находятся под наблюдением Ведомства по защите Конституции. Под таким наблюдением состоит большое количество радикальных мечетей, например, в Берлине или федеральной земле Северный Рейн – Вестфалия, имамы которых являются адептами салафитского течения в исламе. Салафиты требуют социальной, правовой и управленческой системы, которая основана исключительно на буквальном толковании Корана и Сунны. Проповеди, звучащие в их мечетях, преследуют ту же цель – создание всемирного исламского государства. Одним из таких проповедников является Абул Бараа (Abul Baraa), главный имам мечети Ас-Сахаба в районе Берлина – Веддинг. Его проповеди, содержат элементы классического салафизма, такие как возвышение мусульман-салафитов над всеми остальными людьми, требование четкого разграничения «верных» от «неверных», антисемитские высказывания; при этом он дистанцируется от ИГИЛ (запрещена в РФ). Сюзанна Шрётер, директор «Франкфуртского исследовательского центра глобального ислама», считает Абул Бараа одним из самых опасных исламистов в Германии. «Он знает, что когда говорит «убить неверующих»’, он попадает в тюрьму. Но если он только призывает к ненависти, ... то он не несет ответственности», – объясняет Шрётер. Этот контингент не столь многочисленен и находится под постоянным наблюдением. На мой взгляд, гораздо большие проблемы в среднесрочной перспективе несет «законнический ислам», который отвергает насильственные методы, использует все демократические институты, позиционирует себя партнером государства, но имеет ту же долгосрочную цель – создание исламского государства.

 

Принимают ли организованное участие в разрешении упомянутых проблем светские и религиозные организации? Если да, то является ли это эффективным и в какой мере?

На мой взгляд, проблема здесь в разных цивилизационных проектах, которые несовместимы друг с другом – светское государство и государство, основанное на законах шариата. Безусловно, имеются многочисленные контакты, программы, которые снимают определенные противоречия, но стратегически они не могут изменить ситуацию. Изменения необходимы в подходах к миграционной политике в целом.

 

И последнее: существует ли на Ваш взгляд во внутренней политике разных стран Европы своего рода "методологическое единство" на предмет разрешения сходных проблем в обозначенной сфере?

Раньше этим методологическим единством являлась идеология «мультикультурализма». Сейчас очевидно, что она не принесла ожидаемых результатов. Поэтому возникли новые  правые партии, которые предлагают решения, основанные на прекращении миграции. В старых партиях не наблюдается переосмысления идеологии «мультикультурализма» и выдвижения новых идеологических парадигм, хотя признается очевидность краха «мультикультурализма» как безальтернативной идеологии.

 

RP

 

Комментарии:

Ресурсный правозащитный центр РАСПП

Портал Credo. Непредвзято о религии  Civitas - ресурс гражданского общества

baznica.info  РЕЛИГИЯ И ПРАВО - журнал о свободе совести и убеждений в России и за рубежом

адвокатское бюро «СЛАВЯНСКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР»  

Религиоведение  Социальный офис
СОВА Информационно-аналитический центр  Религия и Право Информационно-аналитический портал