Регистрация / Вход

Сейчас на сайте

Сейчас 214 гостей и 3 зарегистрированных пользователей на сайте

Ресурсный правозащитный центр

РАСПП

Портал Credo. Непредвзято о религии   Civitas - ресурс гражданского общества

baznica.info   

РЕЛИГИЯ И ПРАВО - журнал о свободе совести и убеждений в России и за рубежом

 

адвокатское бюро «СЛАВЯНСКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР»  

Религиоведение     Социальный офис

СОВА Информационно-аналитический центр   Религия и Право Информационно-аналитический портал

Акции



КАК ПОБЕДИТЬ ИГИЛ

Печать

Мааджид НАВАЗ

 

///Надо отделить ислам от политизированных искажений, которыми пользуются исламисты и джихадисты, в том числе из запрещенного в России ИГИЛ - MLADEN ANTONOV / AFP

 

Ислам – религия. Внутри нее, как и внутри всех прочих религий, множество разных течений. Исламизм – стремление навязать единственную версию ислама всему обществу. Исламизм – не сам ислам, а его ветвь. Это мусульманская теократия.

С джихадом примерно то же. Это традиционное мусульманское понятие, предполагающее борьбу. Оно включает в себя и духовную брань, и борьбу против внешнего врага. Джихадизм – нечто совсем иное. Это доктрина об использовании силы ради насаждения исламизма.

Президент Барак Обама и многие либеральные комментаторы опасаются называть идеологию исламизма ее собственным именем. Похоже, они боятся, что и мусульмане, и фанатики услышат только слово «ислам» и решат, что за выходки узкой группы джихадистов придется нести ответ всем мусульманам.

Я называю это «эффектом Волан-де-Морта». Персонажи романов Джоан Роулинг настолько напуганы этим злым гением, что боятся произнести его имя, говоря лишь «Тот Кого Нельзя Называть». Многие из них вообще отрицают существование этого волшебника. В итоге они лишь создают вокруг него ореол притягательной таинственности.

Многие точно так же боятся говорить вслух об исламизме. Но никакой борьбы с ним не получится, если не определить, не изолировать и не понять. Одинаково нечестно говорить как о том, что (запрещенное в России) «Исламское государство» (ИГ) не имеет отношения к исламу, так и о том, что оно полностью воплощает ислам. ИГ имеет некоторое отношение к исламу. Связь состоит в том, что исламисты в спорах цитируют то же священное писание и вербуют сторонников среди мусульман.

Понимать все эти различия необходимо. Интенсивность атак усиливается: Стамбул, Синай, Бейрут, Париж, Сан-Бернардино, Лондон. Какая стратегия кроется за этими акциями ИГ? Джихадисты хотят посеять рознь, натравить мусульман на немусульман на Западе и суннитов на шиитов на Востоке. Теократическая идеология исламизма основана на поляризации взглядов и на утверждениях о постоянных преследованиях мусульман.

Лидеры ИГ утверждают, что США и остальной Запад ведут мировую войну против ислама и всех мусульман. Это бред, но провокации в сочетании с самоисполняющимися утверждениями приближают нас к этому «идеалу». Помогают и люди вроде Дональда Трампа, призвавшего недавно закрыть въезд мусульманам в США. Цель ИГ – оставить для суннитов в Европе, Америке и на Ближнем Востоке лишь одно прибежище – самопровозглашенный халифат на территории беззакония в Сирии и Ираке.

Как пишут активисты ИГ в своем журнале Dabiq, цель организации – уничтожить срединную серую зону между исламистскими теократами и антимусульманскими фанатиками, так, чтобы остались только крайности и каждый вынужден был бы выбирать между ними. ИГ надеется развязать мировую религиозную войну.

Я несу часть ответственности за сужение серой зоны. Более десяти лет я, молодой мусульманин, выросший в Британии, был одним из лидеров международной исламистской группировки, призывавшей к возрождению халифата, пусть и не террористическими методами. Моя деятельность занесла меня в Египет, где в 24 года я был арестован по политическим мотивам и приговорен к пяти годам заключения.

Только в тюрьме, после того как моим делом занялась Amnesty International, я начал пересматривать свои идеи. Я постепенно перестал быть радикалом в течение следующих пяти лет. Со временем я осознал, что моя вера используется как инструмент тоталитарного политического проекта и должна снова стать именно верой. Такова вкратце суть того, чем я занимаюсь уже восемь лет.

Эту борьбу можно выиграть, но сделать это непросто. В последние несколько лет опросы в Великобритании выявляют пугающий тренд. Четверть британских мусульман одобрительно отнеслись к расстрелу Charlie Hebdo, показал февральский опрос ComRes, проведенный для BBC. В 2008 г. опрос YouGov выяснил, что треть студентов-мусульман верит, что убийство ради веры можно оправдать, а 40% хотели бы, чтобы шариат вошел в официальный свод законов Британии. Другой опрос, проведенный в 2007 г. Populus, свидетельствует, что 36% молодых британских мусульман считают: вероотступничество должно караться смертью.

Неудивительно, что в ИГ вступило до 1000 британских мусульман – больше, чем в резерв Британской армии. Полная численность подразделений ИГ находится где-то между оценкой ЦРУ в 32 000 и курдской в 200 000 человек. По данным частной разведфирмы Soufan Group, поток добровольцев, направляющихся в Сирию и Ирак, чтобы воевать на стороне ИГ или других исламистских группировок, удвоился за последние 18 месяцев.

Недавний опрос, проведенный группой Pew в 11 странах, где велика доля мусульманского населения, свидетельствует о глубоком неприятии ИГ, но одновременно – и о растущей поддержке. В Пакистане только 28% осуждает ИГ, 62% заявило, что у них нет четкой позиции. В Нигерии положительно оценивают ИГ 14% опрошенных, в Малайзии и Сенегале – 11%, в Турции – 8%, в Палестине – 6%. Итак, подавляющего – да и вообще никакого – большинства у исламистов нет.

Меры по подавлению восстания предполагают, что враг пользуется существенной поддержкой в обществе, откуда поступают новобранцы. Стратегия подавления восстания – лишить врага пропагандистских побед, позволяющих пополнять его ряды. Восставшие должны быть изолированы от сообществ, готовых их поддерживать. Для этого требуется комплекс психологических, физических и экономических мер, целью которых является подрыв идеологического, операционного и финансового потенциала восставших.

Критически важная часть плана – работа со словом. Борясь с ИГ, мы должны избегать лексики, которую ИГ использует для самопиара, и одновременно предлагать собственный, альтернативный нарратив. Только так мы сможем отрезать исламистам и джихадистам доступ к мусульманской аудитории. С этой точки зрения мусульмане, не считающие исламизм реальной проблемой, так же контрпродуктивны, как и Трамп с его популистской риторикой. Все они способствуют религиозной поляризации и росту недоверия, так любезным сердцу экстремистов. ИГ мечтает устроить «столкновение цивилизаций».

Что касается мусульманских сообществ – если они по-прежнему будут утверждать, что исламизм не имеет отношения к исламу, то говорить будет не о чем. Эта позиция сводит на нет усилия богословов, продвигающих реформу ислама, таких, как Усама Хасан (Британия), Джавед Ахмад Гамиди (Пакистан), Абдуллахи Ахмед Ан-Наим (США), пытающихся заложить основы теологии, которая отвергала бы исламизм и защищала свободу слова и гендерное равенство, тем самым подрывая пропаганду восставших.

Стремление спрятать голову в песок идет вразрез и с мнением многих бывших мусульман вроде пакистанско-канадского писателя Али А. Ризви, борющихся за признание мусульманским сообществом. Всем реформам требуется свой словарь, где ислам отделен от политизированных искажений, которыми пользуются исламисты и джихадисты.

Не нужно быть чернокожим, чтобы бороться против расизма. Не нужно быть мусульманином, чтобы выступать против мусульманской теократии. Учитывая историю США, американцы особенно хорошо осознают, почему теократия никогда не была во благо человечеству. Они также могут помочь европейцам ответить на вызов и создать новое, постмиграционное национальное единство.

Многие знакомые мне мусульмане возмущенно реагируют на призывы отмежеваться от исламизма. Они спрашивают, почему они должны извиняться за то, к чему не имеют отношения. Но точно так же, как мы, мусульмане, ожидаем друг от друга единодушия в реакции на антиисламскую риторику вроде той, которую позволяет себе Дональд Трамп, так и мы сами должны проявить солидарность в высказываниях против исламизма.

Как стратегия по подавлению восстания должна проявляться в международной политике? Президент Джордж Буш бросился в ловушку джихадистов, введя войска в Ирак. Обама и международное сообщество медленно движутся в том же направлении в Сирии. Да, вторжение в Сирию будет использовано ИГ для усиления набора новичков, а неспособность к интервенции – как доказательство, что мир махнул рукой на Сирию, оставив ее лицом к лицу с кассетными бомбами президента Башара Асада.

Мое собственное увлечение радикальными группировками началось отнюдь не тогда, когда мир ввязался в международные конфликты, а когда он не стал вмешиваться в боснийский геноцид. Я был против вторжения США в Ирак, но пассивность не менее опасна, чем интервенция. До тех пор пока исламисты контролируют информационное пространство молодых недовольных мусульман, и наше действие, и наше бездействие могут быть использованы для агитации.

Мир столкнулся с глобальным джихадистским восстанием, разворачивающимся по тщательно разработанной стратегии и подпитываемым исламистскими взглядами, близкими некоторым мусульманам. После Парижа и Сан-Бернардино с политикой администрации Обамы по отношению к ИГ все стало ясно – она отстает от реальности. В прошлом январе Обама назвал ИГ «вторым составом террористической команды». Накануне теракта в Париже он заявил, что США удалось «сдержать ИГ».

Ключевой фактор успеха борьбы с восстанием – не отодвигать в сторону иракских и сирийских курдов. Да, это будет некомфортно для наших союзников в Турции и создаст некоторые проблемы иранским властям. Но курды доказали не раз, что они эффективно борются с ИГ.

Если для этого нужно согласиться на учреждение курдского государства, да будет так. Курдское государство может стать вторым после Туниса демократическим секулярным государством на Ближнем Востоке, где мусульмане составляют большинство населения. Оно может стать политическим и религиозным образцом для региона. Наша дипломатия непростительно пренебрегает возможностями, которые открывает такое развитие событий.

Авиаудары по ИГ должны быть поддержаны международными наземными силами численностью в несколько тысяч человек. В авангарде должны быть суннитские части. Нужна будет помощь спецназа. Все усилия должны быть сосредоточены на том, чтобы выбить ИГ из Мосула и Ракки. Что до судьбы Асада, то сирийский режим в рамках сделки с Ираном и Россией может сохраниться, но Асад должен уйти.

Все эти действия ослабят ИГ, но не подорвут его идеологическую базу. Исламистский экстремизм, вдохновивший некогда «Аль-Каиду» (запрещена в России), а затем ИГ, продолжит служить источником вдохновения. Не только ИГ повинно в радикализации около 6000 европейцев, вступивших в его ряды. Столько адептов не могло появиться ниоткуда. Пропаганда ИГ работает хорошо, но не настолько.

На самом деле десятилетиями идет исламистская пропаганда, заставляющая молодых мусульман тосковать по теократии. Цитировавшийся выше опрос YouGov обнаружил, что 33% британских молодых мусульман хотели бы видеть восстановление мирового халифата. ИГ просто сорвало плод, созревший благодаря усилиям других исламистских групп.

Кампания противодействия потребует десятилетий совместных усилий мусульман и немусульман. Идеология исламизма должна в конце концов уйти в историю.

 

Автор – председатель и сооснователь антиэкстремистской организации Quilliam, автор книги «Радикал: как я перестал быть исламистом» (Radical: My Journey Out of Islamist Extremism).

 

Источник: Ведомости

 

Добавить комментарий

Комментарии проходят премодерацию.
Рекомендуем вам пройти процедуру регистрации. В этом случае ваши комментарии будут публиковаться сразу, без предварительной модерации и без необходимости вводить защитный код.
   


Защитный код
Обновить

 Rambler's Top100
Новые чехлы для айфон 6s уже на softmag.com.ua - магазин чехлов