Регистрация / Вход

Сейчас на сайте

Сейчас 289 гостей и 3 зарегистрированных пользователей на сайте

Ресурсный правозащитный центр

РАСПП

Портал Credo. Непредвзято о религии   Civitas - ресурс гражданского общества

baznica.info   

РЕЛИГИЯ И ПРАВО - журнал о свободе совести и убеждений в России и за рубежом

 

адвокатское бюро «СЛАВЯНСКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР»  

Религиоведение     Социальный офис

СОВА Информационно-аналитический центр   Религия и Право Информационно-аналитический портал

Акции



"УЧЕНЫЕ МОНАСТЫРИ"

Печать

Екатерина ЭЛБАКЯН

 

лечение чугунком

«Ученые монастыри» в свете научной и религиозной парадигм

 

Современной науке в России как-то не везет. Почти так же, как не везло религии в Советском Союзе. Несмотря на мизерные зарплаты ученых, отсутствие современной экспериментальной базы и откровенное презрение к ним со стороны власть предержащих, они достигают результатов в своих исследованиях, передают знания подрастающему поколению в ВУЗах. Такое пребывание в «научном русле» сродни таинствам, совершаемым священниками, не утратившими веры в годы жестоких гонений на религию и Церковь, своего рода «мужество быть». Видимо, это вообще черта ментальности нашего социума – всегда должен быть «враг», борьба с которым и создает искусственно некое «единство народа», оправдывая неспособность властей решать актуальные проблемы наличного бытия в их повседневной конкретике, оставляя место разве что лишенной элементарной логики риторике. Все это, увы, хорошо известно и становится все более очевидным для большинства наших граждан.

Поэтому довольно странной выглядит на фоне сомнительной реформы РАН с ее научными институтами и центрами идея о создании «ученых монастырей», с которой выступил председатель отдела внешних церковных связей Московского Патриархата митрополит Волоколамский Иларион (Алфеев). На конференции «Монастыри и монашество: традиции и современность», состоявшейся 23 сентября 2013 года в Троице-Сергиевой Лавре, он прямо заявил: «Чтобы ученые иноки появились, нужны ученые монастыри. Для ученых иноков должна быть создана благоприятная атмосфера, которая бы способствовала их научному и духовному росту». Казалось, что тут плохого, если в Русской Православной Церкви появятся «ученые иноки», которые будут воспринимать научный взгляд на мир не как враждебный, а как вполне приемлемый?

Но возникает вопрос – о какой, собственно, науке идет речь? Ведь современная наука весьма дифференцирована и в ней сосуществует множество направлений, не говоря уже о традиционном делении на естественные, точные, гуманитарные и социальные науки. В рамках этого деления существует еще множество ответвлений, научных дисциплин и т.п. Ясно, что естествознание, скорее всего, в монастырях развиваться не сумеет. Исторический опыт Западной Европы, университеты которой изначально возникли в рамках католических монастырей и, как дань традиции, сохранили теологические факультеты, вряд ли поможет открыть современные лаборатории в монастырских корпусах.

Точные науки (математика, например) требуют очень серьезной и длительной подготовки и вряд ли могут быть пищей для ума иноков. Значит, остаются социальные и гуманитарные науки – наиболее уязвимые, так как ближе всего соприкасаются с мировоззренческим выбором ученого. Но если для любого ученого аксиологическая нейтральность является одним из важнейших принципов его научной деятельности, то для монашествующего это заведомо невозможно: посвятив свою жизнь Богу и тому виду служения ему, который принят в монастыре, инок не вправе ни в какой момент своей жизни (в том числе и во время научных изысканий) забывать об этом или делать второстепенным, не влияющим на его умозаключения. Выйти за рамки конфессионализма религиозное сознание не может. Но основой научного поиска может быть лишь непременность такого выхода.

Более того, русское православное богословие исторически никогда не было столь рационализировано как западное, в основном, протестантское, насчитывающее большое количество так называемых теологий «родительного падежа». Традционное русское православное богослловие (ныне почему-то упорно именуемое теологией) было пастырским, ориентированным на подготовку священников для служения в приходах и благочиниях, а потому, как правило, сводилось к освоению ими гомилетики (искусство проповеди) и литургики. Так называемое основное или апологетическое богослоиве в русской православной традиции не получило своего развития.

Кроме того необходимо отметить, что наука в современном мире, так же, как и религия, институциализирована. Конечно, можно приводить массу исторических примеров о грамотных, просвещенных и образованных монахах, то есть об отдельных выдающихся личностях. Но институт науки никогда не был близок институту религии, поскольку в них наличествовали разные типы и способы мировосприятия. Ключевым элементом религиозного сознания является религиозная вера. Конечно, и в науке вера играет определенную роль, но это не религиозная вера. Например, вера в правильность неких допущений при выдвижении научных гипотез, которые еще не доказаны рациональным или экспериментальным путем, а существуют лишь на уровне предположения, нуждающегося в доказательстве или опровержении. Но именно эмпирическое или теоретическое подтверждение такой гипотезы превращает ее в научную концепцию. Более того, науке, научному стилю мышления вообще свойственен пересмотр устаревших положений при получении нового знания (например, птолемеевская астрономия, эвклидова геометрия, классическая механика). Ученые – Коперник, Лобачевский, Гейзенберг, специалисты в области квантовой механики – выдающиеся ученые-новаторы, сумевшие существенным образом обогатить и продвинуть развитие науки.

Сопоставим это с возможностью «догматического развития», вернее с очевидной невозможностью такового. Все попытки пересмотра, например, догматов о двойственной природе Иисуса Христа, трехипостасности Бога, непорочном зачатии и др. обрекали пытающихся, как минимум, на именование ересиархами и врагами христианства, но никак и никогда не новаторами.

Разница между научными постулатами и религиозными догматами кроется, помимо прочего, и в разнице между верой вообще и религиозной верой, в частности. В английском языке для этого существует даже два слова – belief (вера вообще) и faith (религиозная вера). Последняя имеет свою исключительную специфику. Это, прежде всего вера в реальное существование сверхъестественного. В науке такая вера не присутствует, т.к. допущение произвольного вмешательства каких-либо сил или существ в естественный порядок вещей делает науку бессмысленной. Вера в существование трансцендентного Бога, который по определению выходит за рамки человеческого разума, недоказуема и может оставаться только верой.

Говоря же о просвещении в широком и узком (эпоха европейского Просвещения, XVIII век) смыслах, важно обратить внимание на тот факт, что его идеи были, с одной стороны результатом секуляризационных процессов, а с другой – их очевидным катализатором.

«Внешней» секуляризации, имеющей место в обществе, предшествовала секуляризация «внутренняя», то есть снижение духовности самой религии. Без «внутренней» секуляризации «внешняя» вряд ли была бы возможна и, уж точно, не оказалась бы столь мощной. Внутренняя секуляризация обычно сопровождает то, что выражено в меткой фразе – «Дух ушел из церкви». Но если и «Дух ушел из церкви», то вряд ли туда может прийти наука.

Важным моментом, на мой взгляд, является тот непреложный факт, что, в отличие от науки, теология всегда конфессиональна. Не существует некоей теологии вообще или, например, «христианской теологии», потому что есть католическая теология, православное богословие, лютеранская теология и т.д. Физика же или химия, как известно, подобными ограничениями не связаны. Так же, впрочем, как и этнология или, например, сравнительная филология.

Даже в Средние века - период наибольшего в истории Западной Европы влияния христианства на все сферы жизни общества, Ибн Рушдом (Аверроэсом, 1126-1198) была создана концепция «двойственной истины», суть которой состояла в констатации различий между методами и получаемым знанием в философии и в теологии. Его идеи, которые в 13 в. подхватили так называемые французские аверроисты (Сигер Брабантский и др.) и английские номиналисты (Иоанн Дунс Скотт, Уильям Оккам и др.), очень быстро распространились в европейских университетах. Поэтому печально ныне отмечать, что еще в период средневековья, который давно миновал, теория «двух истин», указала на то, в понимании чего спотыкаются сегодня не только религиозные деятели, но, увы, и некоторые ученые.

 

Источник: Религия и общество №9, сборник научных статей под ред В.В.Старостенко и О.В.Дьяченко, Могилев, МГУ им. А.А.Кулешова, 2015, с.202

 

Добавить комментарий

Комментарии проходят премодерацию.
Рекомендуем вам пройти процедуру регистрации. В этом случае ваши комментарии будут публиковаться сразу, без предварительной модерации и без необходимости вводить защитный код.
   


Защитный код
Обновить

 Rambler's Top100