Регистрация / Вход

Сейчас на сайте

Сейчас 175 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Ресурсный правозащитный центр

РАСПП

Портал Credo. Непредвзято о религии   Civitas - ресурс гражданского общества

baznica.info   

РЕЛИГИЯ И ПРАВО - журнал о свободе совести и убеждений в России и за рубежом

 

адвокатское бюро «СЛАВЯНСКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР»  

Религиоведение     Социальный офис

СОВА Информационно-аналитический центр   Религия и Право Информационно-аналитический портал

Акции



ОТЕЧЕСТВЕННОЙ КУЛЬТУРЕ ТОЖЕ ГРОЗЯТ "ПОЖАРЫ"

Печать

НПЦ 25 августа 2010"Чрезвычайно острая тема" - по существу, под такой рубрикой вполне можно было подавать информацию о круглом столе, который состоялся в Московском Независимом пресс-центре (НПЦ) 25 августа 2010 года. Организатором мероприятия выступил Общественный комитет защиты Рязанского кремля, приурочив встречу со специалистами и представителями прессы к очередному прецеденту, имевшему место в знаменитом музее в то время, когда в регионах России бушевали пожары. Впрочем, упоминание этого стихийного бедствия попало даже в тему конференции "Под дымок Мещерских пожаров архиепископ Павел отхватывает очередной кусок от Рязанского кремля"", которая звучала не без справедливого сарказма.

Дело в том, что именно в самый разгар народной беды - 11 августа, - в музее начался демонтаж уже третьей экспозиции древнерусского искусства в помещении Архангельского собора, который готовится местными властями к передаче Русской православной церкви Московского патриархата. По злой иронии, перенесение ценностей в хранилище формально происходило по требованию МЧС, нашедшего там недостатки в плане пожарной безопасности. Реальной причиной стало требование со стороны руководителя местной епархии РПЦ МП - архиепископа Рязанского и Касимовского Павла об ускорении передачи в ее пользование помещений музея для использования "в богослужебных целях".

Участниками круглого стола, разумеется, были, преимущественно "музейщики", сообщество которых в настоящее время находится в первых рядах сопротивления очередному "черному переделу". На сей раз, переделу уже культурного наследия России. После открытия мероприятия директором НПЦ Натальей Яковлевой, слово было предоставлено координатору  Общественного комитета Ирине Кусовой.

Ирина КусоваБудучи много лет сотрудником Государственного историко-архитектурного музея заповедника "Рязанский кремль", Кусова могла бы поделиться с присутствующими журналистами многими подробностями почти пятилетней истории нынешней "защиты Рязани" от новых захватчиков. Однако, в данном случае она коснулась, в основном, последнего прецедента с вынужденным демонтированием еще одной экспозиции, так как отобранных под покои и домовую церковь архиепископа Павла площадей Дворца Олега епархии, вероятно, уже не хватает.

На сегодня, после изъятия в пользу религиозной организации основных памятников, в ведении музея осталась задняя часть территории Кремля с хозяйственными постройками 17 века и два храма. В одном из них - белокаменном Архангельском соборе, - и вынуждены были сотрудники музея проводить авральные работы, стараясь уберечь от посягательств рейдеров хотя бы экспонаты. Не секрет, что сотрудники епархии предлагали сразу оставить бесценные иконы и утварь на своих местах: зачем, мол, с места на место таскать, все равно все это будет "возвращено церкви", на что несколько раз публично, якобы шутя, намекал и сам архиепископ. Однако, музейщики так не считают. И одним из доказательств стойкости рязанцев, вынужденных снова защищать свою культуру, была принятая в апреле 2010 года концепция развития музея, которая была утверждена Министерством культуры РФ.

Как сообщила Ирина Кусова, этот призванный защитить культурное наследие Рязани программный документ, ученый совет и сотрудники музея буквально отвоевывали в Минкульте по каждому пункту от поползновений "культурных" чиновников, коррумпированных с клерикалами. Изначально концепция предполагала вариант, который кратко формулируется, как "отобрать у музея и отдать РПЦ". Однако, защитникам кремля на сей раз удалось доказать абсурдность такого распоряжения ценностями и, в соответствии с окончательным вариантом, было принято решение об остановке процесса ползучего отторжения от государства общенародного добра. В итоге, документом закреплялся своеобразный "статус-кво": музей остается на той территории, которая осталась за ним на настоящий момент. А два храма будут использоваться музеем с РПЦ МП на правах совместного пользования.

Казалось бы, что еще желать религиозной организации, которая уже отхватила от народного достояния основной кус никогда не принадлежавшего церкви Рязанского кремля? Ведь, теперь она получает в виде компаньонов по использованию оставшихся храмов музейное учреждение. Но, оказывается, такой удобный и выгодный вариант церковное руководство не устраивает. Поэтому, желающие безраздельно овладеть всем кремлем, уже в мае продавливают в Минкульте совещание, на котором поднимается вопрос о ...передаче местной епархии РПЦ МП Архангельского собора. Происходит это вопреки уже утвержденной тем же Минкультом концепции, а в протоколе о совершении этой "непристойности", записываются разные странные вещи. Чего стоит одно упоминание о том, что археологические находки, сделанные в результате продолжающихся раскопок должны передаваться не только в государственный музей, но и в так называемый "церковный музей", пять лет благополучно "существующий" в епархии только на бумаге. Кстати, именно под создание того же музея, который в течение пяти лет только числится за епархией, и передавались те помещения Дворца Олега, в которых идет сейчас монтаж "софринского иконостаса" для домовой церкви Павла.

В продолжение же этого абсурда, который в цивилизованном общества непременно заинтересовал бы правоохранительные органы, архиепископ Павел подтверждает свои претензии на Архангельский собор. Интересно, что этот собор архиепископ снова намечает использовать "под церковный музей". Затем, "в подтверждение" этого подтверждения появляется предписание МЧС, а у сотрудников музея, предполагающих, что собор могут просто отобрать в любой момент, появляется новая забота – попытаться спасти хотя бы экспонаты.

Координатор Общественного комитета констатировала, что "реагируя" на многочисленные обращения ее коллег и жителей Рязани в государственные органы - от административных учреждений до прокуратуры, - чиновники предпочитают просто уклоняться от конкретных ответов. Нарушений закона у нас, как принято, можно просто не замечать. Тем более, что всегда остается возможность кивать на резолюцию "предложить вариант положительного решения", оставленную в 2006 году на письме бывшего патриарха нынешним премьер-министром, а тогда президентом Путиным.

Уделяя максимум внимания проблемам, связанным с судьбой Рязанского кремля, Ирина Кусова, как и многие ее коллеги, прекрасно отдает себе отчет в том, что трудности находящейся на "переднем крае" Рязани существуют и во множестве других регионов. За последние два года Рязанский кремль лишился трети своей стационарной экспозиции, но та же угроза, равно, как риск вообще утратить народное достояние, стоит и перед многими другими государственными музеями страны.

Алексей ЛебедевВыступление доктора искусствоведения, заведующего Лабораторией Музейного проектирования Российского института культурологии Министерства культуры РФ Алексея Лебедева имело отношение не только к прецеденту в Рязани, но и к широкой тенденции, в соответствии с которой он стал возможен. "Моя позиция состоит из двух частей, - заявил Лебедев. - Первая, это мое гражданское видение истории с реституцией. С реституцией в том ее понимании, как существование наших определенных исторических долгов перед Русской православной церковью и многими другими субъектами, которые лишились своего имущества на протяжении последних столетий. Именно столетий. Потому что - хочу напомнить об этом, - все религиозные организации, существовавшие, а ныне и вновь действующие в нашей стране, лишились своего имущества по известному декрету 1918 года за единственным исключением. Это исключение - Русская православная церковь, которая лишилась своего имущества в 1703 году в связи с упразднением патриаршества и созданием синода. Тем самым, сегодня некто де-факто пытается восстанавливать имущественные отношения допетровской эпохи, а отнюдь не исправляет то, что сделали большевики.

Как гражданину, мне эта ситуация видится, как минимум странной. Такой же странной, каким был бы возврат имущества дворянам или членам царской семьи. Однако, еще больше и уже, как профессионала, меня волнует здесь другой аспект. Хочу обратить ваше внимание на то, что очень маленькая, буквально доля процента этого имущества является нашим общенациональным культурным достоянием - то есть, памятниками истории и культуры, на которые, собственно, и устремлено внимание упомянутой религиозной организации...".

Рассматривая принцип общественного отношения к памятникам, как признак уровня культурного развития, Лебедев говорил об очень понятных всем вещах, которые каким-то образом оказываются вне зоны внимания большинства россиян. Есть вещи - инструменты, книги, бытовые принадлежности и даже строения, которые находятся в обиходе. То есть, существуют в данное время и в данном месте для того, чтобы люди использовали их по их утилитарному и прямому назначению. Одновременно, есть вещи, которые признаются обществом сами по себе культурной ценностью - это то, что изымается из бытового обихода, хранится и сохраняется для будущих поколений в качестве свидетельств того времени, которое уже никогда не вернуть. По мнению искусствоведа, возвращать такие ценности в обиход, это идея, которая нормальному - здравому рассудком и душой человеку, просто не может придти в голову. Продолжая рассуждения Лебедева, нетрудно заключить, что происходящая сегодня в стране демузеефикация -  симптом крайне серьезного недуга, охватившего тех, кто это стимулирует, а общественное равнодушие к происходящему равноценно массовому слабоумию.

Доктор искусствоведения напомнил, что "у нас на глазах - не когда-то, там, в семнадцатом году, а только за последнее десятилетие погублена Богоматерь Боголюбская - одна из всего лишь десятка домонгольских икон, которыми владеет Россия. Погублены фрески Рублева в Успенском соборе Владимира. Одного этого -уже не мало, но список можно долго продолжать. Причем, органы охраны культуры у нас не всегда бездействуют. Иногда они подают в суд и даже выигрывают. Так, например, недавно за уничтожение уникального храма священник был оштрафован на целые 10 тысяч рублей, и его, чтобы он мог расплатиться, поддержали спонсоры. Правда. памятника нет уже и не будет. Ну так, что же поделаешь…".

Однако, дикость в отношении к культурному наследию, соседствует у сторонников "возврата имущества церкви" с поистине удивительным прагматизмом. "Если раньше объектами церковных претензий были предметы для богослужений, то сейчас Московская патриархия перестала скрывать свои намерения, - заметил Лебедев. - Вот, например, была выставка недвижимости во Франкфурте, где представители РПЦ МП объявили о том, что они предлагают целый ряд инвестиционно привлекательных площадок. Заявляли, что у них есть такие площадки для строительства разных офисов, что таких ни у кого больше нет. И, надо сказать, они не врут! Потому что, вспомним: какая земля у нас самая дорогая? Это земля, которая находится в исторических центрах городов. Понятно, что монастыри кончились, потому что уже разобраны,  и теперь можно заняться кремлями - то есть тем, что вообще никогда церкви не принадлежало - ни прямо, ни косвенно. В этом отношении, у нас мало кто обращает внимания на подобное, но из-за названий происходит много забавного. Так название храм Василия Блаженного, например, носит вообще-то Покровский собор, в котором есть маленький престол Василия Блаженного. То же произошло с Саввино-Сторожевским монастырем, название которого перешло на Звенигородский кремль, где и в самом деле в числе прочего существовал и монастырь. Теоретически могло случиться и так, что у нас не было бы Московского Кремля, а был бы Чудов монастырь, и его РПЦ тоже могла требовать "вернуть". Аналогичная ситуация существует с Соловками, которые были форпостом - военной крепостью и базой Русского флота на протяжении столетий. Да, там тоже был монастырь. Но сегодня идет разговор о передаче церкви уже и кремля, и всего архипелага". Искусствовед добавил в заключение, что есть еще и "человеческий момент" - это сами люди, которые живут в исторических зонах. Например, жители Соловков, которые пока еще пишут челобитные премьеру и президенту, сообщая, что их под давлением РПЦ МП выселяют с родной земли. Пусть их там всего тысяча человек, но отчего же никто не помнит, что это - люди?...

Александр НикитинСопредседатель Общественного комитета в защиту Рязанского кремля Александр Никитин говорил не столько о нарушении закона, сколько о категориях, где требуется не спящая совесть. "В Рязанской области сгорело 220 тысяч гектаров той Мещеры, которая воспета Паустовским, Можаевым, Есениным с его Криушей, которая фигурирует в Анне Снегиной. Так, вот - сегодня этого больше нет, - говорил Никитин. - Тон, который сменился у нас в прессе с интонации шокированности на обещания, что все будет восстановлено, построено, компенсировано - он вызывает еще более горькие чувства. Потому что, кто подумал, что будет с теми семьюдесятью шестью памятниками природы, которые были на этой территории? Ведь, это теперь  - невосполнимая потеря. И всем понятно, что бедствие такого масштаба - это, в первую очередь, следствие разрушенного Лесным кодексом лесного хозяйства, а не только жары.

Мы все прекрасно понимаем, что нынешний закон "о передаче имущества религиозного назначения" - это такой же "лесной кодекс", но теперь уже в отношении музеев, в отношении общенационального наследия. И догадываемся, что последствия будут теми же - "руины, смрад и опустошение мира" на долгие годы, как говорил Лем. И у нас, как граждан, есть полное право спросить у власти: она какую-то свою ответственность осознает за то, что произошло? Она, вообще-то, понимает, что это результат всей ее "общей стратегии" - экономической политики и технократического подхода? Ведь, то же самое Минэкономразвития, которое проталкивало Лесной кодекс, проталкивает сейчас и закон о передаче церкви памятников. ...К нам недавно пришло письмо из учреждения культуры с таким определением - "музейные принадлежности". От чиновника по культуре! Что же тогда взять с чиновников "от имущества"? Похоже, что это Минэкономразвития стоит за всеми разрушительными инициативами, а власть не может или не желает понять, что лес - это не дрова, а музей - это не "музейные принадлежности". Что можно говорить, когда полпред Полтавченко рассказывает, что по его глубокому убеждению все, что не достанется РПЦ, должно быть передано в частные руки, и этот процесс требует максимального упрощения?".

Однако, принятие искусственных законов - таких, как Лесной кодекс или "закон о передаче имущества...", находящийся в данный момент в Госдуме, вовсе не означает, что это не может очень скоро быть признано откровенным преступлением. Фашистская Германия уничтожала евреев и других "неполноценных" представителей рода человеческого тоже на законных основаниях, что, как известно, было квалифицировано в Нюренберге, как преступление против человечества...

Лев ЛифшицВ выступлении заведующего отделом древнерусского искусства Государственного Института искусствознания Льва Лифшица содержалось напоминание о том, что надо не только возмущаться и горевать, но и действовать. "Кроме того, что мы все испытываем потрясение от происходящего, требуется думать еще и о выработке каких-то конструктивных мер, чтобы противостоять начавшейся катастрофе, - заявил он. - И Рязань здесь для нас, это очень показательный пример, потому что продержаться  5 лет в таких условиях - это подвиг. Хотя у Рязани, конечно, богатые традиции в этом отношении - она последней была присоединена к Москве...".  Напомнив о том, что в предыдущих выступлениях коллеги уже вышли за границы того, что подпадает под действие собственно музейного закона, Лифшиц обратил внимание на другой аспект кампании с передачей памятников.

"Никто не посчитал, какие деньги понадобились бы государству для реализации того, что предписывает проект закона "о передаче имущества". ... Никто не посчитал, что передаваемые памятники потребуют постоянного мониторинга и инженерных, реставрационных и прочих работ, где епархии сами не вложат в это ни копейки. Живой пример тому мы имеем, хотя бы на опыте Троицкого собора Пскова, где из-за нерадения клира при пуске очень хорошей отопительной системы ... гигантский, один из самых больших в России и ценных иконостасов пошел вразнос. Сегодня за счет, конечно же, государства, там ведутся очень серьезные работы по его восстановлению. А это многомиллионные затраты... И займет это не год и не два. Кто-нибудь пытался хотя бы грубо посчитать, что взваливает на себя - то есть, на нас, налогоплательщиков, - государство с этим законом? Знакомый экономист, к которому я обратился с таким вопросом, сказал мне - "ты очень наивный человек - конечно же, этого никто не считал..." А посчитать было бы, думаю, очень неплохо.

Я абсолютно согласен с тем, о чем здесь говорили коллеги. Кроме одного: я абсолютно убежден, что делают все это не наивные люди. Как когда они пилили лес, зная, что делают, так они и сейчас "пилят" наше неделимое общенациональное достояние, абсолютно ясно и четко представляя себе, что они делают. Еще задолго до этой кампании  время от времени в СМИ были пробные шары о необходимости приватизации музеев, о том, что у нас имущество "лежит как-то невостребованным". Хотя никто не вспоминал при этом, что у нас и слитки золотые, вон, в Госбанке лежат, и их почему-то никто на улице не раздает. И в архивах у нас много чего лежит.

Поэтому важно, чтобы общество поняло наконец, что происходящее касается его в той же мере, в какой коснулись его бушевавшие пожары. Причем, здесь аналогия буквальная, прямая. Пока же это воспринимается так, как - вот отдали какую-то икону Богоматери - Торопецкую, и вернут ее или не вернут, неизвестно. Отдали Спас Вседержителя Елизаровского ... Но завтра-то, может происходить уже массовое закрытие музеев. Массовое разрушение инфраструктуры, которая создавалась кровью и не только в советское время. Задолго до революции общество понимало, что если ничего не предпринимать в отношении тех ценностей, которые находятся в храмах, то они обречены на гибель. Если бы не три экспедиции Грабаря, который были проведены в 1918-ом, 1919-ом, 1920-ом годах, то страшно даже подумать, что могло бы быть. Несмотря на все безобразия и утраты, которые тогда тоже были, страшно представить, что мы могли бы утратить ту же Владимирскую или Донскую Богоматерь. Ведь, вся история наша могла пойти совершенно другим путем...

 

Окончание следует…

 

ReligioPolis

Добавить комментарий

Комментарии проходят премодерацию.
Рекомендуем вам пройти процедуру регистрации. В этом случае ваши комментарии будут публиковаться сразу, без предварительной модерации и без необходимости вводить защитный код.
   


Защитный код
Обновить

 Rambler's Top100