Регистрация / Вход

Сейчас на сайте

Сейчас 192 гостей и 3 зарегистрированных пользователей на сайте

Ресурсный правозащитный центр

РАСПП

Портал Credo. Непредвзято о религии   Civitas - ресурс гражданского общества

baznica.info   

РЕЛИГИЯ И ПРАВО - журнал о свободе совести и убеждений в России и за рубежом

 

адвокатское бюро «СЛАВЯНСКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР»  

Религиоведение     Социальный офис

СОВА Информационно-аналитический центр   Религия и Право Информационно-аналитический портал

Акции



ПОЛЬЗА РАЗДРОБЛЕННОСТИ

Печать

 

...О перспективах создания единой православной церкви в Украине и религиозных проблемах в мире в эксклюзивном интервью корреспонденту интернет-издания Новости Украины – From-UA рассказал религиовед, научный сотрудник Центра изучения Восточной Европы при Бременском университете Николай МИТРОХИН.

 

НОВОСТИ УКРАИНЫ: Добрый день, Николай Александрович! Украинские религиозные деятели уже не первый год говорят о необходимости воссоединения все конфессий и создания единой православной поместной церкви. Насколько реально воплощение этого проекта?

Николай МИТРОХИН: Я думаю, что в ближайшие годы это невозможно. Вопрос принципиально связан с деятельностью патриарха Филарета, участие которого в руководстве объединенной церкви неприемлемо для людей, принадлежащих к УПЦ Московского патриархата (УПЦ МП). Они недовольны патриархом УПЦ Киевского патриархата (УПЦ КП) по многим причинам – как чисто практическим, так и идеологическим. В МП Филарета считают раскольником, поскольку его методы административного управления неприемлемы для всей иерархии Русской православной церкви и других потенциальных сторонников объединения.

Если патриарх Филарет уйдет «со сцены», то объединение в единую поместную православную церковь теоретически возможно, но для этого епископаты УПЦ МП и УПЦ КП должны договориться между собой об условиях объединения. Очевидно, что такое объединение будет, скорее, поглощением нынешней УПЦ МП структур Киевского патриархата. Соответственно, стороны должны «сторговаться», чтобы никто не остался обиженным.

Следующий вопрос – как и когда эта объединенная церковь отсоединится от Москвы и будет признана независимым  Константинополем. Я думаю, что это рано или поздно произойдет, но на это потребуется еще минимум 10-15 лет, и процесс этот будет не простой.

 

Если Филарет уйдет, кто может занять его место?

Кто в Киевском патриархате будет главой церкви и будет ли церковь единой в том виде, в каком она есть сейчас, - это большой вопрос. Проблема УПЦ КП в том, что Филарет административно очень сильная фигура. Он «вытоптал вокруг себя все поле». Он лидер церкви и хороший администратор, но в ее структуре нет вторых лиц. Если в УПЦ МП всегда есть несколько людей, которые могли бы возглавить церковь, то в УПЦ КП таких фигур нет, и это создает непредсказуемую ситуацию.

Еще один нюанс состоит в том, как новый глава УПЦ КП построит отношения с другими церквями. Это сейчас предсказать невозможно. Церковь административно очень слабая, в ее структуре мало авторитетов. Поэтому я не могу сказать, что далее будет с УПЦ КП. Может быть, будет объединение в единую с УАПЦ, под эгидой УПЦ КП. Может, наоборот, в его рядах случится раскол, что тоже нельзя исключать. Может быть, будут еще какие-то конфигурации. На сегодняшний день точно прогнозировать сложно.

 

Может ли способствовать объединению церквей новый предстоятель УПЦ МП?

Митрополит Онуфрий лично ничему способствовать не будет, никаким объединениям. Идеологически он монах из Троицко-Сергиевой лавры. Другой вопрос, что он человек, проработавший более 20 лет в независимой Украине, и хорошо понимает, что восстановление «империи» невозможно. Его задача – обеспечить единство УПЦ МП, что тоже непростая задача. Сегодня эта церковь по идеологическим и культурным ориентирам разделена де-факто на три части. Первая – это те, кто ориентируется целиком на Москву, вторая – те, кто доволен существующей ситуацией, и третья – те, кто хочет получения канонической автокефалии и курса на создание единой поместной церкви. Задача Онуфрия – максимально долго сохранять единство УПЦ МП, поддерживать хорошие тенденции и бороться с плохими.

Хорошие тенденции (сейчас они не настолько четко проявлены) – это увеличение «веса» и могущественности церкви, а плохие – потеря ее влияния. В этом плане Онуфрий образует достаточно хороший тандем с митрополитом Антонием (Паканичем), который сейчас выполняет функцию управделами, от лица церкви ведет различные переговоры и более актуальные общественно-политические дела. С точки зрения «партий» внутри руководства МП, Паканич принадлежит к проукраинской партии. Он принадлежит к украинофильскому кругу епископата, который выращивал покойный митрополит Владимир (Сабодан). Поэтому я думаю, что пока Онуфрий, который уже тоже не молодой человек, в ближайшие годы будет способствовать сохранению церкви – Паканич вместе с другими украинофильскими митрополитами и епископами будут формировать новую, более национально ориентированную программу действий и постепенно её реализовывать. Программа будет касаться кадровых вопросов, церковного образования, присутствия и позиционирования в медиа, межконфессионального сотрудничества внутри Украины.

 

Есть ли возможность объединения Украинской греко-католической церкви с православной? Особенно учитывая давнюю историческую вражду между греко-католиками и православными Московского патриархата.

Греко-католики не будут объединяться с православными ни в какой обозримой перспективе. Я вообще не вижу причин, почему они, собственно, должны объединяться. Подобное объединение может произойти только в фантазиях политиков, которые не ходят в церковь и ничего не понимают в церковных делах.

Нынешняя раздробленность украинского православия, скорее, идет на пользу рядовым верующим, чем приносит им вред. Верующие сами могут выбирать, в какую церковь им пойти. Тем более, что разные церкви предлагают услуги, ориентированные на разные группы и традиции вероисповедания. В одних храмах служба будет на украинском языке, в других - на церковно-славянском с украинскими диалектизмами в произношении, третья служба предложит тебе стоять на коленях, как у греко-католиков, или, наоборот, сидеть на скамейке. Население это вполне устраивает. Да и различные религиозные организации благополучно за счет этого существуют.

Священников устраивает нынешняя ситуация, потому что в единой церкви будет единый порядок, и если ты что-то сделал не так, то будешь извержен из церкви. Также ты должен будешь платить существенно большие церковные налоги, чем сейчас, выполнять кучу всяких приказов и распоряжений. Некоторые из них могут быть разумными, а некоторые – нет. Обычному священнику это невыгодно. А так, он сидит на своем приходе. Он инвестировал свои силы, деньги и время в строительство храма, он этот храм передаст своему старшему сыну. Он будет всю жизнь здесь жить, работать, и его это абсолютно устраивает. Если епископ будет навязывать ему какие-то чрезмерные на его взгляд требования, он просто вместе со всей общиной перейдет в другой патриархат. И даже многих епископов это устраивает, потому как, положа руку на сердце, они бы вряд ли занимали свои высокие посты в иной ситуации. Поэтому всех устраивает нынешняя ситуация. Кроме разве что части украинского политического бомонда, которая летает в абсолютно нереализуемых мечтах.

 

С точки зрения простых украинцев, не разделяет ли церковь Украину на Запад, который более привержен УГКЦ и католицизму, и Центр с Востоком, который больше поддерживает православие?

Если кому-то захочется единства Украины, то пускай начнут хотя бы с реформы языка. Если Восточная Украина говорит кто на русском, кто на суржике, а в Западной Украине говорят на галицком диалекте, то это есть некий факт. Люди читают разную литературу, у людей куча разных традиций. И это абсолютно нормально, в любом государстве это так и происходит.

Попытки сделать унифицированную нацию с единой религиозностью и всем прочим берут начало из 20-30-х годов прошлого века. Но уже после Второй мировой войны в Европе от подобного рода идей отказались. И в этом странность нынешней ситуации в Украине – пожелание, чтобы все было едино, абсолютно не соответствует декларациям о намерении стать европейцами. Дело в том, что в Европе люди живут с совершенно другими концептами – с концептом необходимости учитывать региональные особенности и развивать региональные языки.

Например, в Бремене, где я сейчас живу, в центре города на главной туристической улице расположен Центр развития языка «платдойч». Что такое язык «платдойч», причем его бременский диалект? Это все равно, как если бы в Чернигове решили сохранять исчезающий под натиском литературного украинского (и русского) полесский диалект. Например, создали там государственную радиостанцию на полесском языке, издавали учебники полесского языка и специально преподавали его в школах. В Северной Германии, где обязательно, а где по выбору, некоторые диалектизмы специально вводят в школьные программы. Не говоря уже о том, что фризский язык на крайнем севере Германии на земле Шлезвиг-Гольштайн вообще считается государственным. А датские и сорбские (славянские) локальные языковые общины пользуются государственной поддержкой и довольно активно представлены в масс-медиа.

При этом вопрос о каком-либо религиозном объединении в стране вообще не стоит. На севере Германии доминирует евангелическая церковь, а на юге и в центре страны - в основном католические регионы. Если у кого-то и была идея объединить католическую и евангелическую церковь и сделать единую немецкую, то такие идеи высказывались в 20-30-х годах прошлого столетия. Эти люди прямо связали свою судьбу с Гитлером, и для них все это очень трагически закончилось.

 

Сегодня между Украиной и Россией происходит мощный разрыв общественных и гуманитарных связей. Что происходит между странами в религиозной сфере? Насколько за последний год украинцы изменили свое отношение к Русской Православной Церкви и УПЦ Московского патриархата?

За последний год мы наблюдаем де-факто раскол между церквями. Руководство РПЦ не может приезжать на территорию Украины после того, как в мае прошлого года запрет на такие поездки Украиной был введен в отношении главы Отдела внешних церковных связей митрополит Иллариона (Алфеева). С другой стороны, не все украинские епископы ездят в Москву.

Однако при всем этом наблюдается удивительно стабильная ситуация в деле предпочтения верующих. Учитывая политическую ситуацию, логично было бы ожидать достаточно массового ухода верующих из приходов УПЦ МП и перехода в Киевский патриархат или Украинскую автокефальную православную церковь. Однако ничего этого не происходит. 20 приходов, который получил Киевский патриархат по результатам событий прошедшего года, - это ничто, что бы там ни говорили иерархи.

Сложившуюся ситуацию можно объяснить следующим образом. В Украине верующие ориентируются на конкретного батюшку, и батюшка на месте сам решает, как ему себя объявлять: то ли он от УПЦ, не говоря к какому патриархату принадлежит, то ли от УПЦ МП или может от Русской Православной Церкви. Эти заявления он делает, учитывая, прежде всего, настроения прихожан, поскольку были случаи, когда батюшка оказывался более идеологизирован, чем его прихожане, и тогда его выгоняли.

В целом, с точки зрения предпочтений, ситуация достаточно стабильна. Отдельный вопрос в том, насколько батюшки в этих приходах реально подчиняются епископам. В УПЦ МП эта ситуация несколько лучше, чем у Киевского патриархата. Но украинские рядовые священники находятся в гораздо большей автономии от епископов, чем в России. Поэтому такая иерархичная структура РПЦ, которая характерна для России и Белоруссии, в Украине не работает.

 

Во время событий на Донбассе были замечены священники УПЦ МП, которые поддерживали сепаратистов, а некоторые даже воевали на стороне боевиков. Как с ними быть?

С моей точки зрения, все люди, в первую очередь, – граждане, а уже потом они священники, епископы и миряне. Поэтому я не думаю, что священник-сепаратист чем-то отличается от обычного гражданина. И что делать с такими священниками, решать не мне, а тем украинским органам, которые отвечают за оценку подобного рода деятельности.

Если же говорить об этом как о социально значимом явлении, то можно сказать, что количество священников, поддерживающих сепаратистов или пророссийских боевиков, оказалось гораздо ниже, чем я ранее предполагал. По моим представлениям, епархии на Донбассе гораздо активнее должны были заявить о себе в этой ситуации, как, например, повел себя одесский митрополит Агафангел (Саввин) и его команда. На востоке количество священников, четко выражавших поддержку пророссийским боевикам, ограничилось несколькими десятками, а не сотнями. А в Одессе количество откровенно пророссийских священников свелось к 3-4, то есть очень незначительному количеству. Это, кстати, и позволило Агафангелу «усидеть» на своей кафедре. То есть масштабы поддержки России в духовенстве УПЦ МП оказались значительно скромнее, чем можно было предположить.

 

А почему так получилось? Священники Московского патриархата не хотят поддерживать патриарха Кирилла и позицию РПЦ?

Священники, как правило, трусливые люди. Среди них не так уж много резких и бескомпромиссных борцов. В пророссийских кругах есть профессиональные русские патриоты, в основном казачьи священники, которые более активны. Значительная же часть священников УПЦ МП в южных и восточных епархиях сочувствуют идеям «русского мира». Но в то же время для них гораздо важнее сохранить свое место, свой уютный мирок, свой храм, на строительство и украшение которого они потратили много времени и сил, чем возглавить какой-нибудь отряд боевиков. Карьера поддержки православных сепаратистов, как показывает опыт, достаточно краткосрочная и печальная. Результат военной активности на территории Донбасса, даже тем, кто поддерживал идею присоединения к России, наглядно показал один результат: если ты в храме агитируешь за Россию, то не удивляйся, если в твой храм прилетит «град». Я думаю, что духовенство УПЦ МП очень четко это поняло.

 

Какова ситуация на «фронте» войны между УПЦ КП и УПЦ МП за храмы? Мы неоднократно наблюдали множество «боев», иногда доходило до рукоприкладства среди прихожан за то, к какому патриархату отнести тот или иной храм в том или ином населенным пункте.

Эта «война» была актуальна в годы Перестройки. В 1989-1990-м годах духовенство и прихожане Украинской греко-католической церкви (УГКЦ) «воевали» с православными за возвращение церквей, которые ранее принадлежали греко-католическим общинам. Кстати, именно Филарет (Денисенко) тогда старался разжечь конфликт посильнее, упираясь там, где можно было попробовать найти компромисс, и предлагая властям квазиюридические решения в свою пользу, которые в Галичине просто не работали.

В 1992 году начался раздел храмов между Филаретом и Московской патриархией. Делили сельские общины, преимущественно в Западной Украине. Конфликты в основном происходили внутри сельских общин. Одна часть села считала, что церковь должна была по тем или иным причинам относиться к Филарету, а другая – что она должна была остаться за Москвой. Та часть села, которая была покрупнее или поактивнее – побеждала и захватывала храм. Проигравшая сторона строила себе другой храм.

Эта «война» продолжалась около восьми лет. Уже в конце 90-х годов можно было говорить, что проблема, в принципе, снята. Я в то время довольно много ездил по Западной Украине, которая была центром подобных столкновений. Уже тогда на уровне местных епархий говорили, что в области фиксируется, скажем, 30 случаев на несколько сотен храмов. То есть уже в конце 90-х война за храмы составляла где-то 2-3%, а в начале 2000-х проблема сузилась до единичных случаев. В те годы образ этих войн за храмы активно использовался Москвой в антиукраинской и антикатолической пропаганде. Но на практике это уже не имело под собой никаких оснований. На сегодняшний день проблема исчерпана.

 

В России сегодня распространяется пропагандистская идея «русского мира», которая дополняется религиозным аспектом – «мы особенные славяне, которые должны дать отпор загнивающим Западу и Америке». Не кажется ли Вам, что такой подход только отталкивает верующих россиян от украинцев, хотя бы потому, что церковь в России превратилась в политический инструмент и уже не отделена от государства?

В России церковь никогда не была особо отделена от государства, это не секрет. Исторически еще со времен Петра I она всегда была подчинена государю. После прихода к власти большевиков ситуация не изменилась, степень ее подчинения государству стала большей. Был только краткий период в истории России, буквально 4-5 лет в начале 90-х годов, когда церковь имела полную независимость в своих делах.

Позиция церкви почти всегда совпадает с государственной. Но по принципиально важным вопросам она имеет собственную точку зрения. В частности, РПЦ не поддержала конфликт России с Грузией в 2008 году, поскольку отношения с грузинской патриархией для нее были важнее, чем вопрос окормления псевдоправославных «язычников» на территории Южной Осетии и Абхазии. Также российская церковь официально не поддержала ни оккупацию Крыма, ни Россию как государство в конфликте на территории Донбасса. Патриарх не присутствовал на акте подписания договора о присоединении Крыма, он ни разу не выступил с речами в поддержку оккупации и т.н. «ополченцев» на Донбассе. Церковная пресса и сайты очень сдержанно говорят об этих событиях. В основном сообщается только о сборе гуманитарной помощи для населения Донбасса и все. Поэтому здесь надо довольно четко различать два вопроса: первый – собственно идеологическую борьбу РПЦ с Западом, и второй – это отношение к Украине.

 

Имеют ли РПЦ и лично патриарх Кирилл влияние на нынешнюю антиукраинскую кампанию Кремля? Принимали ли они участие в разработке концепции т.н. «русского мира»?

С моей точки зрения, в России, в первую очередь, все решает Путин и его окружение. На втором уровне есть люди, которые что-то говорят, и их пожелания и речи преобразуют в некие концепты, которые уже что-то там пытаются объяснить. В РФ существует целый ряд таких людей, как, например, Никита Михалков. Патриарх Кирилл также находится в этом ряду. То есть самостоятельно он может пытаться красиво объяснить те или иные слова Путина. Другой вопрос, что это нечто, о чем сказал патриарх Кирилл, имеет отношение к реальности.

В целом, концепция «русского мира» подразумевала создание некого большого культурного пространства, состоящего, с одной стороны, из всех стран бывшего СССР, а с другой – из всех православных стран средиземноморского и черноморского бассейна, вплоть до Греции. То есть в тех странах и регионах, где, с одной стороны, люди как бы «русские», а с другой – православные. И Украине здесь отводился центральный пункт, поскольку большинство украинских православных приходов принадлежат УПЦ МП, то есть это органическая часть «русского мира», хотя политически Украина не является тем же государством, что и Россия.

Однако события последнего года окончательно «похоронили» концепцию «русского мира» как культурного пространства. В результате выяснилось, что конкретные боевики поднимают по «русским миром» совсем другое, а именно: твердое следование идее подчинения Москве, русский язык в качестве единственного возможного языка и т.д. То есть это совершенно не то, о чем говорил патриарх Кирилл. Он является сторонником некой большой мультиэтнической империи с православным компонентом, а боевики в Донбассе и в Крыму – это сторонники русского этнического государства, где правят русские, с однозначным русским языком. При этом степень религиозности этих боевиков весьма относительна. Среди воюющих на Донбассе куча коммунистов и левых, как, например, бригада «Призрак» Алексея Мозгового. На востоке Украины также воюет много неоязычников. Это совершенно не тот «русский мир», о котором говорил Кирилл в своих теориях.

 

В своих статьях Вы часто обвиняете РПЦ в том, что она превратилась в бизнес-корпорацию, которая занимается зарабатыванием денег. Не кажется ли Вам, что это проблема существует и в Украине, разве что уровень политизации религии у нас ниже? Как преодолеть это явление?

Во-первых, я никого не обвиняю. Я исследователь и описываю реальность, какой она есть. Во-вторых, с точки зрения экономической структуры любая церковь представляет из себя такую «корпорацию». Я не говорю, что она занимается исключительно извлечением денег и это единственная цель ее существования. Идея о том, что церковь должна отказаться от экономической деятельности и заняться неким первоначальным предназначением, ложная. Она исходит из интеллектуальной традиции советской интеллигенции, которая почему-то традиционно веровала в то, что основная задача церкви, особенно православной, заниматься благотворительностью. Но это не так, этого никогда не было ни в церковной истории, ни в истории России или Российской империи. Церковь выполняла целый ряд социальных функций, но в России и Российской империи это не имело никакого отношения к благотворительности. Поэтому церковь и дальше будет зарабатывать деньги и будет их тратить.

Можно вести дискуссии о том, чтобы экономическая деятельность церкви стала более прозрачной, более подконтрольной налоговым органам, что в первую очередь верующие должны бороться за то, чтобы церковь была менее коррупционной. Но это уже конкретные и практические вопросы, которые во многом должны зависеть от позиции самих членов церкви. Сейчас ситуация такова, что свою денежку отдают в основном члены церкви, которые ходят в храмы. При этом их совершенно не интересует, что дальше с этой денежкой происходит. А интересует это в основном людей, которые в церковь вообще не ходят.

 

Ватикан тоже является такой «корпорацией»?

Сейчас новый Папа Франциск пытается разобраться с финансовыми вопросами Ватикана и католической церкви. В этой системе более старые традиции, там больше денег и более серьезно построена финансовая структура. Там тоже много своих проблем, свои сложные внутрицерковные экономические расклады. Хотя они много в чем похожи на проблемы и в структуре православной церкви.

В начале 2000-х годов в России и Украине, из-за предоставленных льгот, церкви грозило превращение в крупный неофициальный оффшор внутри страны. В частности, в конце 90-х церковь могла продавать через ассоциированные с ней банки и компании (там были большие коррупционные схемы) до 6% экспорта российской нефти. Но потом государство очень быстро спохватилось, и эту «лавочку» закрыли. Сейчас церковь действует разве что на нелегальном рынке золота и серебра, которые она продает через церковные лавки. Однако серьезного ущерба экономике это не наносит. Конечно, на экономическую деятельность церкви должны быть распространены те же правила, что действуют для всех некоммерческих организаций. То есть финансовый контроль должен быть, все доходы от экономической деятельности должны учитываться. Например, те из них, которые не идут на выполнение уставных задач, должны облагаться налогами и т.д.

Но с точки зрения большой экономики было бы хорошо, если бы Украина начала с нормального налогообложения украинских олигархов, у которых обороты в разы превышают те суммы, которые крутятся в Церквях. До Церкви (как до футбола, медиа, шоу-бизнеса) при нормально работающей налоговой системе дело и так рано или поздно дойдет.

 

Украинские священники активно поддерживали Революцию Достоинства на Майдане, в Михайловском соборе приютили студентов, которые убегали от «Беркута». Можно ли считать эти случаи политизированностью украинской церкви или это все же служение интересам общества и простых людей?

Вы имеете в виду церковь Киевского патриархата. Хочу отметить, что в событиях на Майдане принимали участие священники и Московского патриархата, хотя, конечно, с меньшей охотой. Дело в том, что роль и мирян, и церковных деятелей МП, которые участвовали в революционных событиях, почему-то не учитывается. С их стороны была поддержка, и я лично знаю этих людей. Просто украинское общество этого не замечает.

Что касается патриарха Филарета, то он лично с самого начала строил УПЦ КП как украинскую церковь, поэтому она и поддерживает украинскую независимость и суверенитет. В этом плане УПЦ КП пытается быть такой же государственной церковью, какой является РПЦ в России. Естественно, что во время революции Филарет был сторонником независимости. Логично, что он и активно участвует в Майдане, и уличает МП в нелояльности, хотя, как я уже говорил, ситуация гораздо сложнее и интереснее для исследователей. Но для Филарета это и был единственный шанс построить свою церковь, и сейчас для него это надежда, что он таким способом сможет от УПЦ МП что-то «откусить». Либо в случае неустойчивости президента Украины может даже переподчинить себе всю православную церковь. Но на самом деле, все президенты Украины понимали разницу в реальном весе одной и другой церкви, поэтому несмотря ни на что ситуация оставалась такой, какой она есть.

 

Не кажется ли Вам, что христианство как религия себя исчерпало и нуждается в серьезном обновлении? Сегодня религия не совсем помогает людям решать личные проблемы, а, скорее, зомбирует массы и загоняет их в свой параллельный мир, где они теряют силу воли и перестают развиваться. Какие Вы видите методы реформирования христианства?

Я не согласен с тем, что Вы сказали. Христианство реформируется всю его историю, и всегда есть много людей с дальнейшими планами реформ. Немногие из них реализуются, большинство – нет. Это естественный процесс, на который ни я, ни Вы не в силах повлиять. Если же Вы имеете в виду российско-украинский конфликт, то религия там особой значимости не имеет.

 

А что главное в этом конфликте на общественно-социальном уровне, если не религия?

Здесь можно выделить три главных линии. Первая – глобальная политическая ориентация населения. Внутри Украины – это ориентация на Москву или Киев. Если более глобально – Москва (Россия) или Европа, то есть Берлин, Париж - кому что больше нравится. Это то, с чем люди связывают свою надежду на лучшую жизнь.

Вторая линия конфликта на Донбассе, безусловно, языковая. Здесь с моей точки зрения, постсоветские страны допустили, если можно так сказать, «ошибку». Она касается создания Украины как национального государства с упором на создание моноязыкового сообщества, при том, что большой процент граждан в стране не просто владеет другим языком, но и считает его родным. Это довоенная практика создания государств, и она не имеет ничего общего с современным европейским концептом. В результате этой «ошибки» не только в Украине, но и в других постсоветских странах получилась ситуация, что, с одной стороны, та молодежь, которая хотела делать карьеру, но по семейным обстоятельствам не владела государственным языком, она его учила и «вливались» в число тех, у кого есть большое прекрасное будущее. А те малообразованные люди, которые не хотели делать карьеру, видели свою перспективу только в том, чтобы идти рабочим на завод или трудиться в поле, и национальный язык они не учили. Из-за этого создавались большие озлобленные языковые сообщества, которые чувствовали себя в стране дискриминируемыми и второсортными людьми. Пока ситуация была стабильна, можно было надеяться, хотя и не гарантировать, что конфликт в перспективе сгладится. Для этого должны были смениться одно-два поколения жителей страны. Но при появлении у России «злой воли» в лице Путина эти настроения стали эксплуатироваться.

И третья линия конфликта на востоке – культурная ориентация. То есть то, на чем люди сами себя воспитывали. В этом плане культ победы в Великой Отечественной войне и сопряженные с этим ритуалы, культурные символы играли и играют очень важную роль в самоидентификации местного населения. Заменить для больших групп, тем более у старших поколений, это какими-то другим и большими историческими и культурными реминисценциями, которые не имели связи с их жизненным или семейным опытом, просто не получилось.

 

Вернемся к религии. За последние годы в мире зафиксировано много религиозных скандалов, связанных со священниками-педофилами, факты коррупции в церкви, когда у мирян берут деньги, а потом они бесследно исчезают. Как с этим бороться, как очистить имидж церкви?

Бороться должны сами верующие, мы за них бороться не можем. Многих это устраивает в том или ином виде. Так было всегда в истории христианства или любой другой конфессии. Всегда были священники, которые делали на чем-то деньги и обманывали верующих.

Что касается педофилии или гомосексуализма в рядах священников, то это нормально и так было всегда. Сейчас просто меняются социальные стандарты. Ценность человеческой жизни, чувств, каждого конкретного ребенка резко возросла в течение второй половины XX – начале XXI века. Со старыми, более-менее приемлемыми формами нарушения Уголовного кодекса, начали бороться. Наверно, эти вредные явления, как систему, каким-то образом переборют.

Другая сторона проблемы состоит в том, что есть явления, которые никуда не исчезнут. Монахи были, есть и будут гомосексуалистами, потому что монашество – это институт как раз для людей подобной ориентации в традиционном обществе, которые не могут и не хотят создавать свои семьи. Вот им и устраивают такое совместное житие, облекая в такую красивую идеологическую оболочку.

Разрешить эту проблему можно двумя путями. Радикалы требуют изгонять гомосексуалистов из церкви. Но на мой взгляд, это утопичная идея.

Гораздо более реалистичная идея – отказаться от признания гомосексуализма грехом, за который должно быть наказание, изгнание и все прочее, и просто признать его как человеческую норму. Точно так же, как христианские церкви смирились с существованием евреев, которых они порицали во всех своих проповедях вплоть до XVIII века и которые были абсолютно неприемлемы для христианского гражданина во многих странах Европы в течение длительного периода. Ну и ничего, сейчас церковь с иудеями дружит, и все хорошо. Или сколько «копий» ломалось вокруг внебрачных связей, разводов и незаконнорожденных детей еще в первой трети ХХ века, как отстаивали тогда христианские церкви кажущиеся незыблемыми догматы и каноны, и какими смешными сейчас выглядят эти проблемы. Я думаю, что российские и украинские православные рано или поздно, точно так же, как в западных церквях, признают гомосексуалистов в качестве нормальных людей, и на этом успокоятся.

 

Насколько остро в Украине стоит проблема протестантизма? Существует ли конфронтация протестантов с традиционными верующими?

Конфронтации нет, поскольку протестантизм – это исторически существующая в Украине группа конфессий. Например, и в Восточной, и в Западной Украине с конца XIX века есть целые протестантские села, во Львовской и Закарпатской областях с 1930-х годов традиционно существует большое количество Свидетелей Иеговы. В совокупности протестантов больше, чем верующих Киевского патриархата.

Например, Всеукраинский объединенный союз евангельских христиан-баптистов, по данным на 2013 год, насчитывал более 3300 общин – это больше, чем было приходов в УПЦ КП (3100) или в УГКЦ (2600). А только не входящих в этот союз приходов баптистов насчитывалось еще 600, не говоря про огромные союзы пятидесятников. Только во Всеукраинском союзе церквей христиан веры евангельской-пятидесятников – 2400 общин, не входящих в него пятидесятнических организаций (более 1000), адвентистов седьмого дня (1200 общин), Свидетелей Иеговы (1900 общин).

Проблема протестантов в том, что общество их в упор не видит. А они в свою очередь относительно малообразованы и довольно пассивны в социальном плане – не в сфере благотворительности, но в плане продвижения и отстаивания своих интересов. Это происходит потому, что они очень разрозненны не только религиозно, но и политически. У них существует проблема с мобилизацией, с выражением единства, с лоббированием. 

 

За последние годы в Украине развелось большое количество религиозных организаций, как, например, Посольство Божье Сандея Аделаджи. Они используют религиозную риторику, но по своей сути – обычные финансовые шулеры. Как отличить протестантов от таких шарлатанов?

Это советские стереотипы. Протестанты такие же граждане Украины, как и все остальные. Что касается шарлатанов, то существует законодательство. Если человек его нарушает – это одна история. Если нет, кто бы что ни думал об источниках его доходов (мне, например, лично не нравится, сколько зарабатывают футболисты и оперные певцы), он невиновен.

С точки зрения рядового журналиста, если пятидесятнический пастор зарабатывает себе на «Порше кайен», который журналист не может себе позволить, это надувательство и оболванивание масс. С другой стороны, чем занимается главный редактор телеканала, который покупает тот же самый автомобиль, в том же самом автосалоне, где и протестантский пастор? По-моему, ровно тем же самым – развлечением публики и трансляцией ей идей, весьма спорных с рациональной точки зрения.

Но, будучи последовательным сторонником рыночной экономики и либерального мировоззрения, я должен заметить: если ты такой богатый и можешь заработать себе на дорогой автомобиль, официально уплачивая налоги, то «флаг тебе в руки»». Если же ты, отдав деньги, сочтешь, что тебя обманули, у тебя должна быть возможность обратиться в суд.

 

В Украине также существует достаточно многочисленные общины язычников-родноверов. Стоит ли их официально оформлять в религию и как им найти общий язык с традиционными христианами?

В Украине на 2013 год было зарегистрировано 63 таких общины. Это не самостоятельное явление, а часть всемирного интереса к формам дохристианских верований. В России их тоже предостаточно.

Они делятся на две части. Одна часть, возможно, большая, скорее, неонацистская, другая часть более экологическая. Насколько я понимаю, у них нет единой религии, но есть более или менее популярные учения.

С  неонацистами-родноверами много проблем. Внутри страны они участвуют в нападениях на православные храмы. Например, в феврале 2014 г. родновер, бывший морской десантник, расстрелял прихожан кафедрального собора в Южно-Сахалинске. Эти «орлы» активно принимают участие в боевых действиях на Донбассе. Например, в группе бывшего реагирования «Бэтмен» есть целое подразделение «Русичи» во главе с Алексеем Мильчаковым – вот это воюющие «родноверы». Полагаю, что в Украине ситуация такая же, просто я не видел публикаций на эту тему. В принципе, они все друг друга «копируют».

С другой стороны, не имеющие проблем с законом родноверы должны иметь право зарегистрировать религиозную общину, купить или арендовать участок и построить на нем свое религиозное сооружение. Зачем им при этом искать «общий язык с традиционными христианами» и кто такие «традиционные христиане», я в данном случае не понимаю. Ведь для Украины, как и для любой другой страны, неоязыческие общины – маргинальное со всех точек зрения явление.

 

Беседа - Валерий Савицкий

 

Источник: Новости Украины

 

 

Добавить комментарий

Комментарии проходят премодерацию.
Рекомендуем вам пройти процедуру регистрации. В этом случае ваши комментарии будут публиковаться сразу, без предварительной модерации и без необходимости вводить защитный код.
   


Защитный код
Обновить

 Rambler's Top100