Регистрация / Вход

Сейчас на сайте

Сейчас 269 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Ресурсный правозащитный центр

РАСПП

Портал Credo. Непредвзято о религии   Civitas - ресурс гражданского общества

baznica.info   

РЕЛИГИЯ И ПРАВО - журнал о свободе совести и убеждений в России и за рубежом

 

адвокатское бюро «СЛАВЯНСКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР»  

Религиоведение     Социальный офис

СОВА Информационно-аналитический центр   Религия и Право Информационно-аналитический портал

Акции



ЧЕГО ХОЧЕТ ИГИЛ - 2

Печать

Грэм ВУД

 

...3. Апокалипсис 

Все мусульмане признают, что Аллах единственный, кто знает будущее. Но они также согласны с тем, что он дает нам возможность мельком взглянуть на будущее в Коране  и в повествованиях пророка. «Исламское государство» отличается от многих джихадистских движений своей верой в то, что это центральное положение божьего умысла. В этом ИГ очень сильно отличается от своих предшественников, и оно откровеннее всех заявляет о религиозном характере своей миссии.

Если нарисовать картину широкими мазками, «Аль-Каида» действует как подпольное политическое движение, постоянно имея в виду мирские цели – изгнание немусульман с Аравийского полуострова, уничтожение израильского государства, прекращение поддержки диктатур в мусульманских землях. У ИГ тоже есть некоторые задачи мирского характера (включая уборку мусора и снабжение водой на подконтрольных ему территориях), но лейтмотив его пропаганды это конец света. Бен Ладен редко говорил об апокалипсисе, а когда делал это, как будто хотел показать, что умрет задолго до этого славного момента заслуженной кары Всевышнего. «Бен Ладен и Завахири из семей суннитской элиты, свысока смотрящих на такого рода предположения и считающих, что это занятие для масс», — говорит Уилл Маккантс (Will McCants) из Института Брукингса, пишущий книгу об апокалиптических идеях «Исламского государства».

В последние годы американской оккупации Ирака непосредственные отцы-основатели ИГИЛ, напротив, во всем видели знаки конца времен. Они ждали, что уже через год явится Махди — мессианская фигура, призванная повести за собой мусульман к победе перед концом света. По словам Маккантса, один видный исламист в Ираке в 2008 году предупредил бен Ладена, что эту группу возглавляют хилиасты, «постоянно твердящие о Махди и принимающие стратегические решения», исходя из времени явления Махди, которое они определяют на основании собственных оценок. ««Аль-Каиде» пришлось написать этим лидерам и сказать, чтобы те прекратили эти разговоры», — говорит Маккантс.

Для некоторых истинно верующих людей (тех, кто жаждет эпических битв между добром и злом) мысленные образы кровавой бойни являются глубокой физиологической потребностью. Из числа сторонников ИГ, с которыми я встречался, австралиец Муса Серантонио проявлял самый глубокий интерес к апокалипсису и к тому, как будут выглядеть последние дни «Исламского государства» и всего мира. Отчасти эти предсказания являются его творением, и у них пока нет статуса доктрины. А отчасти они основаны на суннитских источниках основного направления и появляются повсюду в пропаганде ИГ. Среди них вера в то, что будет только 12 законных халифов, и Багдади среди них восьмой; что армии Рима встретятся с армиями ислама в северной Сирии; и что последняя битва ислама с Даджалем (антихрист в исламской традиции) произойдет в Иерусалиме после очередного периода исламских завоеваний.

«Исламское государство» придает огромное значение сирийскому городу Дабик, что недалеко от Алеппо. Название этого города получил его пропагандистский журнал. ИГИЛ дико радовался, когда его боевикам удалось (большой ценой) захватить равнины Дабика, не имеющие никакого стратегического значения. Именно здесь, как говорил пророк, армии Рима разобьют свой лагерь. Их встретят армии ислама, и Дабик станет римским Ватерлоо или Энтитемом.

«Дабик это по сути целиком поля и пастбища, — сообщил в Твиттере один сторонник ИГИЛ. — Можно себе представить, какие крупные сражения здесь пройдут». Пропагандисты «Исламского государства» пускают слюни в предвкушении этого события и постоянно намекают, что наступит оно скоро. Журнал ИГ цитирует Заркави, который сказал: «Искра вспыхнула здесь, в Ираке, и пламя от нее будет усиливаться … пока не сожжет армии крестоносцев в Дабике». В вышедшем недавно пропагандистском видео показаны кадры из голливудских фильмов о средневековых войнах — наверное, в связи с тем, что во многих пророчествах говорится о конных армиях с древним оружием.

Сейчас, когда ИГ взяло Дабик, оно ждет пришествия вражеской армии, разгромив которую, «Исламское государство» положит начало отсчету времени до апокалипсиса. Западные СМИ редко замечают упоминания о Дабике в видеозаписях ИГ, и вместо этого зацикливаются на жутких сценах с обезглавливанием. «Мы здесь, мы хороним первого американского крестоносца в Дабике, и с нетерпением ждем прибытия сюда всех ваших армий», — заявляет в ноябрьском видео палач в маске, показывая отрезанную голову сотрудника организации помощи Питера (Абдул Рахмана) Кэссига (Peter (Abdul Rahman) Kassig), которого удерживали в плену более года. Во время декабрьских боевых действий в Ираке, когда моджахеды сообщили о том, что видели в бою американских солдат (возможно, ошибочно), твиттеровские аккаунты ИГ просто взорвались спазмами удовольствия подобно тому, как счастливые хозяева радуются прибытию первых гостей.

В повествованиях пророка, предрекающих битву при Дабике, врагов называют римлянами. Спорным является вопрос о том, что такое «Рим», поскольку сейчас у папы нет армии. Но Серантонио считает, что Рим означает Восточную Римскую империю, или Византию, столицей которой был сегодняшний  Стамбул. Мы должны считать Римом Турецкую Республику — ту самую, которая 90 лет назад положила конец последнему самозваному халифату. Другие источники ИГ говорят о том, что Рим может означать армию кафиров. Под это название прекрасно подойдут американцы.

По словам Серантонио, после битвы при  Дабике халифат расширится и захватит Стамбул. Кто-то считает, что затем он распространится на всю планету, однако Серантонио полагает, что он может никогда не перейти на другой берег Босфора. Антимессия Даджаль придет из Хорасана, что на востоке Ирана, и убьет огромное количество воинов халифата. Их останется всего 5 тысяч, окруженных в Иерусалиме. И вот когда Даджаль уже будет готов покончить с ними, на землю вернется Иисус, второй самый почитаемый пророк в исламе. Он пронзит Даджаля копьем и поведет мусульман к победе.

«Один Всевышний знает», являются ли армии «Исламского государства» теми, о которых гласят пророчества, заявляет Серантонио. Но у него есть надежда. «Пророк говорил: одним из знаков приближения конца времен станет то, что люди надолго прекратят разговоры о конце света, — сказал он. — Если вы сейчас пойдете по мечетям, то обнаружите, что проповедники хранят молчание на эту тему». Согласно этой теории, даже те неудачи, которые потерпело «Исламское государство», ничего не значат, поскольку Всевышний все равно предначертал своему народу почти полное уничтожение. Так что «Исламское государство» впереди ожидают его лучшие и худшие дни.

4. Борьба 

В идеологической чистоте ИГ есть одно компенсирующее достоинство: она позволяет нам предсказывать некоторые действия этой организации. Усама бен Ладен почти всегда был непредсказуем. Когда корреспондент CNN Питер Арнетт (Peter Arnett) спросил его о планах на будущее, бен Ладен ответил: «Вы увидите и услышите о них в средствах массовой информации, коль будет на то воля Аллаха». А вот ИГ открыто хвастается своими планами — не всеми, но достаточно для того, чтобы внимательно к ним прислушиваясь, мы могли делать выводы о его намерениях.

В Лондоне Чаудари со своими учениками подробно рассказывал о том, как «Исламское государство», став халифатом, должно проводить свою внешнюю политику. Оно уже начало то, что в исламском законе называется «наступательным джихадом» — насильственное расширение своего влияния на страны, которыми правят немусульмане. «До настоящего времени мы просто защищались», — заявил Чаудари. Без халифата наступательный джихад был неосуществимой идеей. Но ведение войны за расширение халифата является важнейшей обязанностью халифа.

Чаудари приложил максимум усилий, чтобы представить законы войны, по которым действует «Исламское государство», в качестве политики милосердия, а не жестокости и зверства. Он сказал мне, что ИГ обязано терроризировать своих врагов. Это такая священная заповедь: до чертиков запугать их казнями, расстрелами, порабощением женщин и детей. Ведь это ускорит победу и поможет избежать продолжительного конфликта.

Коллега Чаудари Абу Бараа объяснил, что исламский закон разрешает только временные мирные договоры, которые могут действовать не более 10 лет. Точно так же, признание любых границ является табу, о чем говорил пророк, а сегодня твердят пропагандистские видео ИГ. Если халиф соглашается на более долгосрочный мир или на постоянную границу, он ошибается. Временные мирные договоры можно продлевать, но нельзя применять в отношении всех врагов одновременно. Халиф должен проводить джихад как минимум один раз в год. Он не может бездействовать, так как это для него грех.

Сравнить с ИГ можно «красных кхмеров», которые уничтожили около трети населения Камбоджи. Но они заняли место Камбоджи в Организации Объединенных Наций. «Это не разрешается, — сказал Абу Бараа. — Отправить посла в ООН — значит признать иную власть, кроме власти Всевышнего». Такая форма дипломатии является  увиливанием, или многобожием, заявил он. Это непосредственная причина ереси, и такие действия сразу приведут к смещению Багдади. Увиливанием является даже ускорение процесса наступления халифата демократическими средствами, например, путем выбора политических кандидатов, выступающих за халифат.

Трудно переоценить, насколько сильно «Исламское государство» будет страдать от собственного радикализма. Современная международная система, родившаяся из Вестфальского мира 1648 года, зиждется на готовности каждого государства признавать границы, пусть даже с большой неохотой. Для ИГ такое признание будет политическим самоубийством. Другие исламистские группировки, такие как «Братья-мусульмане» и ХАМАС, поддались на льстивые речи в пользу демократии и на обещания пригласить их в сообщество наций и дать место в ООН. Иногда готовность к переговорам и к компромиссам проявляет и Талибан. (При талибах Афганистан обменялся послами с Саудовской Аравией, Пакистаном и Объединенными Арабскими Эмиратами, и это уронило авторитет Талибана в глазах ИГ.) Для «Исламского государства» это невозможно, ибо это акт вероотступничества.

Соединенные Штаты и их союзники отреагировали на «Исламское государство» с запозданием и с очевидным изумлением. Устремления ИГ и его приблизительные стратегические замыслы были понятны еще в 2011 году из заявлений и болтовни в соцсетях, когда оно являлось одной из многих террористических организаций в Сирии и Ираке, и еще не совершало массовых расправ. Аднани тогда говорил последователям ИГ, что его цель состоит в «возрождении исламского халифата». Он также упоминал апокалипсис, заявляя: «Осталось совсем немного дней». Багдади в 2011 году уже изображал из себя «командующего правоверными», присвоив титул, который обычно закрепляется за халифами. В апреле 2013 года Аднани объявил, что его движение «готово перекроить мир в соответствии с пророческой методологией халифата». В августе 2013 года он сказал: «Наша цель состоит в создании исламского государства, которое не признает границ, действуя в соответствии с учением пророка». К тому времени эта группировка уже захватила сирийский город Ракку, население которого составляет примерно 500 тысяч человек, и начало в больших количествах набирать в свои ряды иностранных боевиков, внявших ее призывам.

Если бы мы выявили намерения ИГ заблаговременно и поняли, что вакуум власти в Сирии и Ираке дает ему достаточно пространства для их реализации, мы бы смогли как минимум заставить Ирак укрепить его границу с Сирией и в упреждающем порядке заключить договоренность с сирийскими суннитами. В таком случае нам удалось бы как минимум предотвратить зажигательный пропагандистский эффект от заявления о создании халифата, прозвучавшего сразу после захвата третьего по величине города Ирака. Однако год с небольшим тому назад Обама рассказывал The New Yorker о том, что он считает ИГИЛ младшим партнером «Аль-Каиды». «Если команда второго состава наденет майки «Лейкерс», это не сделает их Коби Брайантом», — заявил президент.

Наше непонимание разногласий между ИГИЛ и «Аль-Каидой», а также важные различия между этими организациями привели нас к опасным решениям. Например, прошлой осенью американское правительство  дало согласие на отчаянный план по спасению Питера Кэссига. Этот план предусматривал — и даже требовал — совместных действий от некоторых создателей «Исламского государства» и «Аль-Каиды». Был он поспешным и плохо подготовленным.

Он предусматривал привлечение Абу Мухаммада Аль-Макдиси — наставника Заркави и видного деятеля «Аль-Каиды», который должен был связаться с главным идеологом ИГ и бывшим учеником Макдиси Турки аль-Бинали (Turki al-Binali), хотя эти люди давно уже поссорились из-за критики Макдиси в адрес «Исламского государства». Макдиси уже призывал ИГ проявить снисхождение к британскому таксисту Алану Хеннингу (Alan Henning), который приехал в Сирию, чтобы доставлять гуманитарную помощь детям. В декабре Guardian сообщила о том, что американское правительство  через посредника обратилось к Макдиси с просьбой о содействии в спасении Кэссига.

Макдиси свободно жил в Иордании, но ему было запрещено общаться с террористами за рубежом, и за ним пристально следили. Когда Иордания дала США разрешение на общение Макдиси с Бинали, тот купил на американские деньги телефон и получил возможность в течение нескольких дней радостно общаться с бывшим учеником. Но затем иорданское правительство  пресекло эти разговоры и воспользовалось ими как предлогом для того, чтобы бросить Макдиси за решетку. Спустя несколько дней на сайте журнала «Дабик» появилось видео обезглавленного Кэссига.

Фанаты «Исламского государства» откровенно издеваются над Макдиси в Твиттере и глубоко презирают «Аль-Каиду» за ее отказ признать халифат. Ученый и исследователь идеологии ИГ Коул Банзел (Cole Bunzel) прочел мнение Макдиси о положении Хенинга и пришел к выводу, что оно ускорит гибель Хеннинга и других пленников. «Если бы ИГ держал меня в плену, а Макдиси заявил, что меня не следует убивать, я мог бы смело прощаться с жизнью», — сказал он.

Смерть Кэссига стала трагедией, но если бы план сработал, это бы стало еще большей трагедией. Примирение между Макдиси и Бинали положило бы начало устранению главных противоречий между двумя самыми мощными в мире джихадистскими организациями. Нельзя исключать, что США просто хотели выйти на Бинали в разведывательных целях или ликвидировать его. (Многочисленные попытки получить комментарии на сей счет у ФБР не увенчались успехом.) Так или иначе, решение США сыграть роль свахи между двумя антагонистами и главными террористическими врагами Америки указывает на сногсшибательное неумение Вашингтона разобраться в сути происходящего.

Пострадав от собственного безразличия, мы теперь сражаемся с «Исламским государством» на поле боя руками курдов и иракцев, а также регулярно наносим по нему удары с воздуха. Но такие действия никак не помогли нам лишить ИГ его крупных территориальных завоеваний, хотя мы удержали его отряды от прямого нападения на Багдад и Эрбиль, а также от массовой расправы над тамошними шиитами и курдами.

Некоторые наблюдатели призывают к наращиванию боевой активности, в том числе, интервенционисты с правого фланга (Макс Бут (Max Boot), Фредерик Каган (Frederick Kagan)), что вполне предсказуемо. Эти люди требуют направить на войну с ИГ десятки тысяч американских солдат. К таким призывам нельзя относиться с излишней легкостью и пренебрежением: ведь помешанная на геноциде организация находится на территории своих потенциальных жертв и ежедневно творит там злодеяния.

Один из способов развеять чары ИГ, которыми оно околдовало своих приверженцев, заключается в том, чтобы одержать над исламистами военную победу и оккупировать те районы Сирии и Ирака, которые в настоящее время находятся под властью халифата. «Аль-Каида» неискоренима, потому что она живучая как таракан и действует в подполье. «Исламское государство» так действовать не может. Если ИГ утратит контроль над своими территориями в Сирии и Ираке, оно не сможет существовать как халифат. Халифаты не могут существовать как подпольные движения, потому что им необходима территория и власть над ней. Если отнять у халифата завоеванные им территории, все клятвы верности ему окажутся необязательными. Конечно, бывшие адепты будут и дальше осуществлять нападения на Запад и рубить головы своим врагам, превратившись в вольнонаемных террористов, однако пропагандистская ценность халифата исчезнет, а вместе с ней исчезнет предполагаемая религиозная обязанность иммигрировать на его территорию и служить ему. Учитывая маниакальную одержимость ИГИЛ сражением при Дабике, можно предположить, что в случае американского вторжения оно направит туда значительные силы и средства, как на традиционное крупномасштабное сражение. Если ИГ сосредоточит там все свои силы, которые будут наголову разбиты, оно уже никогда не восстановится.

Тем не менее, риски от эскалации огромны. Главным сторонником американского вторжения является сам ИГИЛ. Провокационные видео, на которых палач в черном колпаке обращается к президенту Обаме по имени, явно предназначены для того, чтобы вовлечь Америку в войну. Вторжение станет колоссальной пропагандистской победой для джихадистов во всем мире. Вне зависимости от того, давали они или нет клятву верности халифу, все они поверят в то, что Соединенные Штаты намерены выступить в современный крестовый поход и уничтожить мусульман. Очередное вторжение и оккупация подтвердят эти подозрения, и вербовка пойдет намного успешнее. Добавьте к этому нашу собственную некомпетентность как оккупантов, которую мы демонстрировали не раз, и нежелание воевать станет вполне понятно. В конце концов, ИГИЛ возник лишь потому, что наши прежние оккупации дали возможность действовать Заркави и его последователям. Кто знает, каковы будут последствия очередной неумело проведенной операции?

С учетом всего того, что мы знаем об «Исламском государстве», оптимальным из числа плохих военных вариантов кажется медленное его обескровливание путем нанесения авиаударов и ведения опосредованной войны. Ни курдам, ни шиитам не удастся подчинить себе и взять под свой контроль все территории проживания суннитов в Сирии и Ираке. Их там ненавидят, да и в любом случае, они не испытывают никакого стремления к подобным действиям. Однако они могут помешать ИГИЛ исполнять свой долг и осуществлять территориальные захваты. В таком случае ИГИЛ с каждым месяцем будет все меньше похож на захватническое государство пророка Мухаммеда, и все больше — на обычное ближневосточное государство, которое не в состоянии обеспечить благополучие собственному народу.

Гуманитарные издержки от существования «Исламского государства» очень велики. Но его угроза для Соединенных Штатов гораздо меньше, чем от «Аль-Каиды», о слиянии которой с ИГИЛ так часто говорят. Доводы «Аль-Каиды» не очень-то близки джихадистским группировкам, потому что она ведет борьбу с «далеким врагом» (Западом), а большинство джихадистов озабочены в основном тем, что происходит ближе к дому. Особенно верно это в отношении ИГ — как раз из-за его идеологии. ИГ видит врагов повсюду вокруг себя, и хотя его руководство желает зла Соединенным Штатам, для него важнее всего применение норм шариата в халифате и захват прилегающих территорий. Багдади говорит об этом открыто: в ноябре он заявил своим саудовским агентам, что сначала надо разделаться с «рафида» (шииты), затем с «ас-сулюль» (суннитские сторонники саудовской монархии), а уже потом с крестоносцами и их базами.

Иностранные боевики, а также их жены и дети, направляющиеся в халифат, берут билет в один конец: они хотят жить по истинным законам шариата, а может, хотят принять мученическую смерть. Вспомним, что учение требует от верующих жить в халифате, если такое вообще возможно. В одном из наименее кровавых видео можно увидеть, как группа джихадистов сжигает свои французские, британские и австралийские паспорта. Это был бы весьма эксцентричный поступок, если бы они намеревались вернуться, чтобы взорвать себя в очереди в Лувр или захватить заложников в очередной кофейне Сиднея.

Немногочисленные «волки-одиночки» из состава ИГ наносят удары по целям на Западе, и надо ожидать, что таких терактов будет все больше. Но большинство из них это недовольные чем-то любители-самоучки, которые не могут уехать в халифат из-за того, что у них конфискованы паспорта или возникли какие-то другие проблемы. Даже если «Исламское государство» поддерживает и поощряет эти атаки (а оно делает это в своих видео) оно пока не занимается их планированием и  финансированием. (Теракт в редакции Charlie Hebdo в январе был в основном операцией «Аль-Каиды».) Во время своей декабрьской поездки в Мосул Юрген Тоденхефер взял интервью у дородного немецкого джихадиста и спросил его, вернулся ли кто-то из его товарищей в Европу для совершения терактов. Было похоже, что этот джихадист относится к вернувшимся не как к воинам, а как к отщепенцам. «Вернувшиеся из «Исламского государства» должны раскаяться в совершенном поступке, — заявил он. — Я надеюсь, что они пересмотрят свое отношение к религии».

Если ИГ должным образом сдерживать, эта организация сама себя изживет. Ни одна страна в мире не является ее союзницей, а идеология ИГ указывает на то, что таких союзников у него не будет никогда. Те земли, которые контролирует «Исламское государство», пусть и обширны, но в основном не заселены и бедны. Попав в полосу застоя и постепенного ослабления, ИГИЛ уже не сможет претендовать на то, что является  проводником воли Всевышнего и вестником апокалипсиса. Поэтому туда будет приезжать все меньше верующих. Появится все больше сообщений о невзгодах и страданиях в его рядах, а тогда и другие радикальные исламистские движения окажутся дискредитированными. ИГ упорнее всех навязывает строгие нормы шариата силой. Именно такое о нем складывается впечатление.

Тем не менее,  умрет «Исламское государство» нескоро, и ситуация там может пойти в самом ужасном направлении. Если ИГ добьется преданности от «Аль-Каиды», одним махом укрепив единство своей базы, появится такой страшный враг, какого мы не видели никогда. Раскол между ИГ и «Аль-Каидой» наступил лишь в последние несколько месяцев. В декабрьском номере журнала «Дабик» появилась пространная статья перебежчика из «Аль-Каиды», который называет эту группировку коррумпированной и неэффективной, а Завахири — очень отдаленным и несоответствующим своему месту лидером. Но мы будем очень внимательно следить за любыми попытками сближения.

Если не случится подобного рода катастрофы, или, например, если ИГ не пойдет на штурм Эрбиля, то масштабное наземное вторжение наверняка только ухудшит ситуацию.

5. Разубеждение 

Было бы легко и просто назвать проблему «Исламского государства» «проблемой ислама». У религии всегда есть множество толкований, и сторонники ИГИЛ попадают на крючок той интерпретации, которой они отдают предпочтение. Но просто осуждать «Исламское государство», называя его неисламским, будет контрпродуктивно и приведет к обратному результату, особенно если те, кто услышит эти осуждения, читали священные тексты и видели, что там открыто одобряются и поддерживаются те порядки, которые устанавливает ИГИЛ.

Мусульмане могут говорить, что рабство сегодня противозаконно, и что распятие на кресте в данный исторический момент является злом. Многие именно так и говорят. Но если они будут открыто осуждать рабство и распятие, они войдут в противоречие с Кораном и с жизненным примером пророка. «Единственная принципиальная позиция, которую могут занять оппоненты ИГ, заключается в утверждении о том, что некоторые основные тексты и традиционные учения ислама больше не имеют силы», - говорит Бернард Хейкел. Но это уже будет актом вероотступничества.

Идеология ИГ оказывает мощное влияние на определенную часть населения. Лицемерие и жизненные противоречия перед ее лицом исчезают. Муса Серантонио и салафиты, с которыми я встречался в Лондоне, абсолютно невозмутимы. Ни один из заданных мною вопросов не поставил их в тупик. Они многословно читали мне нотации, делая это весьма убедительно (особенно если поверить в их исходные посылки). Мне кажется, если называть ИГ неисламским, эти люди в споре на данную тему одержат верх. Будь они брызжущими слюной маньяками, я бы мог предсказать, что их движение выдохнется, поскольку эти психопаты будут один за другим подрывать себя или превращаться в кровавые кляксы от ударов беспилотников. Но эти люди говорили с ученой точностью, и мне даже показалось, что я очутился на семинаре на каком-нибудь старшем курсе. Мне даже понравилось в их компании, и это напугало меня не меньше всего прочего.

Не мусульмане не могут указывать мусульманам, как правильно следовать своей религии. Но мусульмане давно уже начали эти дебаты в собственных рядах. «Нужны стандарты, — сказал мне Анджем Чаудари. — Человек может утверждать, что он мусульманин. Но если он верит в гомосексуализм и в употребление спиртных напитков, тогда он не мусульманин. Разве употребляющего в пищу мясо можно назвать вегетарианцем?»

Но есть и другая ветвь ислама, которая демонстрирует твердую альтернативу «Исламскому государству». Она такая же бескомпромиссная, но с противоположными выводами. Эта ветвь оказалась весьма привлекательной для многочисленных мусульман, испытывающих психологическое стремление добиться неукоснительного исполнения каждой строки, каждого положения священных текстов, как это было на заре ислама. Сторонники ИГ знают, что делать с мусульманами, игнорирующими отдельные положения Корана: их нужно обвинять в неверии и подвергать осмеянию. Но они также знают, что некоторые мусульмане читают Коран столь же прилежно, как и они сами, а поэтому представляют реальную идеологическую угрозу.

Багдади салафит. Слово «салафит» стало сродни словам «злодей» и «дикарь» — отчасти из-за того, что подлинные злодеи и дикари шли на битву под салафитскими знаменами. Но большинство салафитов не джихадисты, и они в основном принадлежат к сектам, отвергающим «Исламское государство». Как отмечает Хейкел, они стремятся к расширению границ ислама, его земель, и могут, пожалуй, прибегать в этих целях к чудовищным злодеяниям типа обращения людей в рабство и отрубания конечностей — но в каком-то отдаленном будущем. Их главный приоритет это личное очищение и соблюдение религиозных норм и правил. Они считают, что все мешающее этим целям и нарушающее ритм жизни, молитву и процесс познания, как то война или беспорядки, должно быть под запретом.

Такие люди живут среди нас. Прошлой осенью я побывал в Филадельфии в мечети 28-летнего имама-салафита Бретона Поциуса (Breton Pocius), носящего имя Абдулла. Его мечеть стоит на границе между опасным криминальным кварталом и облагороженным районом. Аккуратная борода дает ему возможность ходит по последнему, почти не выделяясь.

Поциус получил католическое воспитание в польской семье в Чикаго, но 15 лет назад перешел в ислам. Как и Серантонио, он демонстрирует глубокие знания древних текстов, а также приверженность им в силу собственной любознательности и учености. Поциус убежден, что только они дают возможность избежать геенны огненной. Когда я встретился с ним в местной кофейне, он принес с собой кораническую богословскую книгу на арабском языке  и самоучитель японского. Он готовился к проповеди о долге отцовства, которую ему предстояло прочесть 150 прихожанам своей мечети во время пятничной молитвы.

Поциус сказал, что его главная цель — убеждать прихожан своей мечети вести праведную жизнь. Но усиление «Исламского государства» вынудило его обратиться и к политическим вопросам, от которых салафиты обычно очень далеки. «То, что они говорят о правилах молитвы и о манере одеваться, я тоже говорю в своей мечети, и никаких различий между нами нет. Но когда они доходят до таких вопросов как общественные волнения, они начинают говорить как Че Гевара», — заявил он.

Когда появился Багдади, Поциус начал действовать под лозунгом «Он не мой халиф». «Времена пророка были периодом страшного кровопролития, — сказал он мне. — И он знал, что хуже всего для людей это хаос, особенно внутри уммы (мусульманское сообщество)». Соответственно, отметил Поциус, правильное поведение для салафита это не сеять семена разногласий, не создавать фракции и раскол, и не объявлять братьев-мусульман вероотступниками».

На самом деле Поциус, как и большинство салафитов, считает, что мусульмане должны быть как можно дальше от политики. Эти тишайшие салафиты, как их порой называют, согласны с ИГ в том, что шариат это единственный закон. Они избегают таких вещей как выборы и создание политических партий. Но неприятие Кораном разногласий и хаоса они интерпретируют так, что им необходимо соглашаться практически с любым руководителем, пусть даже он явный грешник. «Пророк сказал: если правитель не впал в явное безверие (куфр), полностью подчиняйтесь ему», — заявил мне Поциус. Классические «книги веры» тоже говорят о недопустимости общественных потрясений. Тишайшим салафитам строго запрещено отделять одних мусульман от других, например, путем массового отлучения от веры. Живя без клятвы верности, сказал Поциус, человек действительно становится невежественным и темным. Но такая клятва вовсе необязательно должна означать верность и преданность халифу, а уж тем более Абу Бакру аль-Багдади. В общем она может означать преданность религиозному общественному договору и сообществу мусульман. А есть халиф или нет, это неважно.

Тишайшие салафиты считают, что мусульмане должны направлять свою энергию на совершенствование личной жизни, включая молитву, ритуалы и гигиену. Ультраортодоксальные евреи тоже спорят насчет того, кошерно или нет в шабат отрывать куски туалетной бумаги (не будет ли это считаться разрыванием одежды?), тратят массу времени, проверяя, не слишком ли длинные у них брюки, и тщательно следят за тем, чтобы в одних местах бороды у них были пострижены, а в других всклокочены. Салафиты считают, что за такое неукоснительное соблюдение правил Всевышний дарует им силу и приумножение рода, а может, благодаря этому даже появится халифат. И вот в этот-то момент мусульмане отомстят и одержат славную победу при Дабике. Но Поциус приводит слова многочисленных богословов-салафитов, которые утверждают, что праведным путем халифат может возникнуть только по явному повелению Всевышнего.

Конечно, ИГ с этим согласится и скажет, что Всевышний помазал на царство Багдади. Поциус в ответ как бы взывает к смирению. Он приводит слова одного из сподвижников пророка Абдуллы ибн Аббаса, который спрашивал несогласных, как им, находясь в меньшинстве, хватает наглости указывать большинству, что правильно, а что нет. Само по себе несогласие запрещено, поскольку может вызвать кровопролитие и расколоть умму. Даже то, как был создан халифат Багдади, противоречит ожиданиям, сказал Поциус. «Халиф это тот, кого собирается поставить Аллах, — рассказал он мне. — И для этого необходимо согласие богословов из Мекки и Медины. Но этого не было. ИГИЛ появился из ниоткуда».

«Исламскому государству» ненавистны такие разговоры, и его верные фанаты с презрением и издевкой пишут в Твиттере о тишайших салафитах. Они насмешливо называют их «менструальными салафитами» из-за не очень понятных суждений последних о том, когда женщина чиста, а когда нет, и о других маловажных аспектах жизни. «Нам нужна фетва с запретом на езду на велосипеде по Юпитеру, — издевательски написал один. — Вот о чем должны думать богословы. Это же важнее, чем состояние уммы». Анджем Чаудари, со своей стороны, говорит, что решительнее всего надо бороться с таким грехом как узурпация божьего закона, и что экстремизм в защите единобожия это не порок.

Поциус не ищет официальной поддержки от США для противодействия джихадизму. На самом деле, официальная поддержка может дискредитировать его, и в любом случае, он недоволен Америкой из-за того, что она обращается с ним «как с недогражданином». (Он утверждает, что власти подсылали к нему в мечеть платных шпионов, а также изводили его мать на работе вопросами о том, не террорист ли он.)

Тем не менее, его тишайший салафизм является исламским антидотом от джихадизма в стиле Багдади. Людей, приходящих к вере со стремлением повоевать, вряд ли что-то остановит, и они все равно станут джихадистами. Однако для тех, у кого главным мотивом является  поиск ультраконсервативной и бескомпромиссной версии ислама, тишайший салафизм может стать хорошей альтернативой. Это не умеренный ислам; большинство мусульман считают его крайним. Но это такая форма ислама, которую буквалисты вряд ли посчитают лицемерной или кощунственно очищенной от всяких неудобств и затруднений. Лицемерие это грех, к которому идеологизированная молодежь относится нетерпимо.

Западным руководителям лучше вообще не вмешиваться в исламские теологические дебаты. Барак Обама сам едва не заплыл в воды такфира, когда назвал «Исламское государство» «не исламским». Здесь ирония в том, что его, как немусульманина, но сына мусульманина, самого можно назвать вероотступником, а он объявляет такфир мусульманам. Такие заявления вызывают смех у джихадистов. («Это как измазавшаяся в собственных фекалиях свинья, дающая советы другим о личной гигиене», — позлорадствовал один в Твиттере.)

Я подозреваю, что большинство мусульман по достоинству оценили чувства Обама: президент выступил на их стороне против Багдади и одновременно против немусульман-шовинистов, пытающихся обвинить их в преступлениях. Но люди подверженные идеологии ИГ, только утвердятся в своих подозрениях: да, США лгут о религии, действуя в своекорыстных интересах.

В узких рамках своей теологии «Исламское государство» наполнено энергией и даже творческим началом. Но за этими рамками оно неинтересно и скучно: этакое представление о жизни как о вечном послушании, порядке и предопределенности. Муса Серантонио и Анджем Чаудари могут в мыслях и рассуждениях отходить от идей массовой смерти и вечных мучений, обсуждая достоинства вьетнамского кофе и пирожных с патокой, и совершенно очевидно получая удовольствие от обоих. Но мне кажется, что принять их мировоззрение это все равно что лишиться обоняния и перестать ощущать любые запахи, прозябая в пресном ожидании загробной жизни.

Да, мне в определенной степени понравилось быть в компании этих людей. Это было некое состязание в интеллекте с ощущением собственной вины. Прочитав в марте 1940 года Mein Kampf, Джордж Оруэлл в своем отзыве на книгу признался, что так и не смог возненавидеть Гитлера. Было в этом человеке некое качество, делавшее его похожим на жертву несправедливости и мальчика для битья, пусть даже его цели были подлыми и омерзительными. «Если он убивал мышь, то знал, как создать впечатление, будто он убил дракона», — писал Оруэлл. У приверженцев ИГ есть аналогичная притягательность. Они верят, что лично вовлечены в борьбу, которая важнее и шире их собственных жизней, и что участие в этой драме на стороне праведности есть привилегия и удовольствие, особенно если это сопряжено с тяготами и лишениями.

Оруэлл писал, что фашизм

…психологически намного более здравая концепция, чем гедонистическое восприятие жизни … Если социализм, и даже капитализм (менее охотно) говорят людям: «Я предлагаю вам хорошо провести время», то Гитлер говорит им: «Я предлагаю вам борьбу, опасность и смерть». И в результате вся нация падает к его ногам … Мы не должны недооценивать эмоциональную привлекательность фашизма.

Религиозную и интеллектуальную привлекательность «Исламского государства» мы тоже не должны недооценивать. То, что ИГ выдвигает в качестве догмата веры грядущее исполнение пророчества, как минимум говорит о сметке нашего оппонента. Он готов приветствовать свое собственное едва ли не полное уничтожение, даже в окружении сохраняя уверенность в том, что получит помощь и утешение свыше, если сохранит верность учению пророка. Идеологические инструменты могут убедить некоторых людей в том, что посыл у этой группировки ложный, и что военными средствами можно предотвратить творимые ею ужасы. Но такая невосприимчивая к убеждению организация как «Исламское государство» вряд ли поддастся каким-то мерам, кроме военных. И война эта будет долгой, пусть она и не продлится до скончания веков.

 

Оригинал публикации:What ISIS Really Wants

 

Источник: ИноСМИ

 

Добавить комментарий

Комментарии проходят премодерацию.
Рекомендуем вам пройти процедуру регистрации. В этом случае ваши комментарии будут публиковаться сразу, без предварительной модерации и без необходимости вводить защитный код.
   


Защитный код
Обновить

 Rambler's Top100