Регистрация / Вход

Сейчас на сайте

Сейчас 186 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Ресурсный правозащитный центр

РАСПП

Портал Credo. Непредвзято о религии   Civitas - ресурс гражданского общества

baznica.info   

РЕЛИГИЯ И ПРАВО - журнал о свободе совести и убеждений в России и за рубежом

 

адвокатское бюро «СЛАВЯНСКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР»  

Религиоведение     Социальный офис

СОВА Информационно-аналитический центр   Религия и Право Информационно-аналитический портал

Акции



НЕДОСТИЖИМЫЙ КОНСЕНСУС

Печать

 

патриарх Кирилл и министр здравоохранения ГоликоваКандидат философских наук, эксперт Международного института гуманитарно-политических исследований Михаил ЖЕРЕБЯТЬЕВ рассказывает корреспонденту RP о том, как патриаршая рекомендация запрета абортов за счёт бюджетных средств позволила аккурат к «красному дню календаря» обсудить состояние межконфессионального сотрудничества в сегодняшней России

 

 

 

RP: Отсутствие всеобщего одобрения антиабортативной инициативы предстоятеля «титульной церкви» в России, позволяет допустить, что ни власть, ни общество не готовы принять предложение патриарха Кирилла в качестве руководства к действию. Топ-менеджмент огосударствленных медиа, особенно ТV каналов, постарался сделать всё, чтобы смягчить реакцию общества - ведь, хорошо известно, что взгляды на аборты у функционеров РПЦ МП и россиян бывают диаметрально противоположны. Информационные сюжеты российских телеканалов о посещении сонмом иерархов зала заседаний в Охотном ряду и пересказы речи патриарха свелись преимущественно к теме ценностно-цивилизационного и идеологического противостояния сохраняющей, якобы, чистоту христианской традиции России вконец расхристианившемуся Западу.

Как согласуется консерватизм россиян, имеющий ярко выраженную патерналистскую окраску, с ультралиберальным отношением к таким вещам, которые во всём мире принято считать надёжным маркёром консервативных устоев?

 

Михаил ЖЕРЕБЯТЬЕВ: На мой взгляд, отношение власти к озвученной патриархом инициативе крайне неоднозначное, какого-то общего согласованного решения нет и на него очень трудно выйти. А если ещё обсуждать тему публично, получится похлеще истории с мавзолеем. Впрочем, широкое общественное обсуждение, - сценарий из арсенала далёких и так не похожих на нынешнее время 90-х. Информационная подача сюжета «исторического посещения» с акцентом совсем на других вещах как раз и демонстрирует отсутствие у власти даже «рекомендуемого мнения» для собственной «вертикали». Но наряду с пониманием неоднозначности перспектив запрета, в верхах существует стойкое прагматическое желание на чём-нибудь, да, сэкономить. А именно в этом случае открывается возможность переложить расходы бюджета на самих граждан. Финансовый блок правительства очень даже может быть заинтересован в снятии с довольствия одной из отраслей медицины. Вроде, как механизм  простой, - взяли и одним росчерком  исключили из числа дотируемых услуг. А аргументация какая… Словом, вариант беспроигрышный, значит, очень заманчивый.

Разумеется, позиция патриархии давно и хорошо известна безотносительно всяких  монетаристских хитростей. Поэтому обсуждал ли высокий гость  предварительно именно этот пункт своего выступления с кем-то из правительства или администрации президента или не обсуждал, - не так уж важно с учётом свершившегося сращивания РПЦ МП с государством. Кроме того, в ГД лежит соответствующий законопроект, который поступил из Самарского регионального заксобрания. Так что интерес к теме у РПЦ МП, если можно так выразиться, многосторонний.

 

Да, наличие законопроекта многое объясняет, хотя во время обсуждения этого сюжета  критики про документ позабыли, а инициаторам, понятно, такое упоминание было совсем не с руки. Но как обстоит дело в регионах, если законопроект поступил от субъекта Федерации?

Кто конкретно лоббировал прохождение законодательной инициативы в силу малой публичности сегодняшней российской политики остаётся неизвестным. Возникла она в 13-м году неожиданно, появление вызвало критику общественности там же на месте – в Самаре. Уникальность появления отправленного в парламент документа даёт основание говорить об исключительности этого случая. Ведь смотрите, несмотря на громкие протесты, инициатива получила поддержку областных депутатов. А если бы такое же предложение начали готовить сразу в нескольких субъектах федерации, - шила в мешке было бы не утаить на стадии подготовки предложений. Самарское же предложение стало широко обсуждаться лишь после того, как поступило в ГД. Имели место два «заброса невода», - законопроект в конце 13-го  вернулся из госдумы «с тиной морской», но совсем недавно был запущен вновь. Между прочим, во время подготовки заброса «второго невода» законопроект получил поддержку российского Минюста.

Допускаю, такой документ по каким-то причинам не стали проводить из Белгорода – «пионера» разного рода клерикализаторских начинаний, поэтому самарским депутатам и сделали предложение, от которого было невозможно отказаться. Кстати, на последнем ежегодном съезде Белгородской митрополии в начале января была озвучена неутешительная новость – в самом православном регионе страны, гордо именующимся «Святым Белогорьем», число абортов растёт. 

Однако, если говорить в общем, то ситуация в регионах повторяет существующую на  федеральном уровне. У властей на местах, с одной стороны, нет какого-то единого мнения как лучше поступить – отставить всё как есть (для бесплатных абортов и так остался минимальный коридор возможностей, который трудно урезать) или де-факто запрещать? С другой, - есть желание секвестировать бюджетные расходы. Последнее только подогревается «вертикалью». И кризис, вызванный санкциями, здесь совершенно ни при чём. Не забывайте, что губернаторам предписано выполнять президентские «майские указы» 12-го года за счёт средств региональных бюджетов. Цена неисполнения – «утрата доверия», а вместе с ней и должности. Теперь, вроде как, грозит даже «волчий билет». Применительно к ситуации на региональном уровне я бы сделал поправку на влиятельность медицинской корпорации. Провинциальные медики располагают куда большими возможностями воздействовать на принятие общеуправленческих решений, касающихся своей отрасли в пределах своих территорий, чем столичные коллеги их уровня. Всё, что в регионах решается посредством личных связей, в федеральном масштабе, как правило, проходит через профильное министерство. Днями подметил даже такой любопытный факт: в одной из митрополий РПЦ уклонились от публичных комментариев для светского сми антиабортативной инициативы патриарха.  Этому может быть только одно объяснение – духовная корпорация явно не желает ссориться с не менее влиятельной медицинской. Так что медицинская корпорация может ещё сказать своё веское слово и на федеральном уровне, как говорится, «ещё не вечер»! Ведь помимо отстаивания корпоративных интересов речь идёт о вещах совсем уж прагматических - поддержке целой медицинской отрасли. Потеря бюджетного финансирования приведёт в течение 3-5 лет к падению качества оказываемой помощи. Восстановить утраченный уровень будет очень непросто, а то и едва ли возможно. Так уж устроена медицина в России и, к слову, не только медицина.

 

Если власть и подконтрольные ей СМИ предпочли не заметить инициативу патриарха, какие оценки продемонстрировало общество? Можно ли здесь говорить об открытом неприятии?

Патриаршее предложение по части запрета бюджетных абортов стало предметом широкого обсуждения не только в соцсетях, но и в ведущих печатных медиа, - в сегодняшних условиях  интернет-изданиях. Тональность задали те, кто скептически относятся к происходящему в сегодняшней России. В этом нет ничего неожиданного. Интереснее, пожалуй, другое: с правого консервативного фланга тоже восторгов особо не слыхать. Лоялисты из числа консерваторов националистического толка сосредоточились на конструировании «антимайдана». Они, кроме того, похоже, исходят из некоей аксиомы, порожденной их собственными представлениями, типа, -  «раз народ консервативен, - обсуждать нечего, остальное – происки внешних врагов и «5-й колонны». Вместе с тем, исключительно умозрительными построениями понимание того, как воспринимают аборты россияне, среди националистов не ограничивается. Есть совсем уж очевидная эмпирическая реальность: социология стабильно показывает, что даже соглашаясь с оценкой аборта как греха или неизбежного зла (возможны вариации), наши соотечественники выступают против его законодательного запрета.Так что национал-консерваторы сильно ограничены в своих возможностях педалировать тему запретов, она не прибавит им популярности.

 

Ну, раз уж зашла речь о носителях консервативных ценностей в России, то почему РПЦ МП предпочитает в вопросе об абортах действовать в одиночку? По крайней мере, выглядит это так...

Играет роль, конечно, доктринальный фактор. РПЦ МП исходит из  представления, что  носителем ценностей в их первозданно-неповреждённом виде может быть только она одна. Когда организация находится, во-первых, в тепличных условиях, во-вторых, пытается утвердить своё превосходство во всём, а в-третьих, находясь в зависимости от власти (государства), пытается сохранять необходимую ей автономию, то она теряет чувство реальности и предпочитает всему происходящему давать доктринальные оценки. Причем, независимо от того, требуются ли она в каждом конкретном случае, что выглядит иногда нелепо.

Когда же возникает практический вопрос «с кем блокироваться?» Надёжней и стабильней госструктур найти кого-либо не получается, да и, в сущности, незачем. Сам консерватизм – на поверку -  оказывается явлением фантомного порядка, с трудом определяемым в нынешних российских условиях. Наиболее заметными носителями консерватизма выступают, с одной стороны, власть (но она же у нас и главный либерал!), с другой, - политизированные группы русских националистов, которые в чести у власти лишь «постольку- поскольку». А что будет, если завтра национал-консерваторов прижмут? 

Есть ещё феномен общенационального консервативного консенсуса. Он выражается в устойчивой поддержке национального лидера и недосягаемых для органов власти политических партий, институтов и организаций гражданского общества положительных оценках РПЦ МП. Но, вот незадача,  эти рейтинги впрямую не оказывают никакого воздействия на отношение россиян к абортам.

Есть ещё, пожалуй, еще один - самый малозаметный консервативный сегмент – это российские религиозные организации. Но парадокс в том, что в России никто не рассматривает их в качестве консервативной силы. И это прямой результат  устройства религиозной жизни постсоветского образца. Два десятилетия назад на волне всеобщего поиска традиции произошла чудовищная смысловая подмена: большинство вероисповеданий оказались записанными в так называемые «нетрадиционные», то есть второсортные. Среди отверженных оказались даже разные направления буддизма, католики с протестантами, не говоря уже о НРД, которые сегодня находятся "на взлете". Что такое "нетрадиционные" вероисповедания для массового сознания? Это другие, те у кого всё наоборот, то есть не так, как "должно быть". Как у них все устроено и принято в действительности,  мало кого интересует, когда стереотип уже сформирован. Дальше - больше: на негативное восприятие "нетрадиционных" религий наложилась, откровенно навязанная властью кампания по искоренению из общественного пространства каких-либо намёков на "нетрадиционную" сексуальную ориентацию. Ну, а раз так, то недалеко и до пририсовывания дьявольских рогов скопом всем "нетрадиционалам". При этом, никто из принимающих решения на государственном уровне даже не задумывается над тем, что подавляющее большинство НРД в плане приверженности традиционным моральным устоям ничем не отличаются от так называемых "традиционных" религий.

 

То есть, в отмечаемые дни межрелигиозного сотрудничества, когда принято говорить о достижениях, вы утверждаете, что его как социально-значимого явления в сегодняшней России не существует?

Если говорить в целом, то безусловно, так. Есть официоз, есть какие-то примеры реального сотрудничества, которые существуют сами по себе, "по углам". А, вот, как саморегулируемой системы, его нет. И, в частности, на это же указывает отсутствие антиабортативного экуменизма, который имеет место в большинстве современных обществ. В нынешних российских условиях он также невозможен. Как светский исследователь религии я употребляю термин "антиабортативный экуменизм" исключительно для описания социального взаимодействия деноминаций на официальном уровне по вполне определённой повестке. Этот термин я не пытаюсь нагружать никакими дополнительными теологическими смыслами. Соответственно, речь в данном случае не идёт ни о возможности "интеркомьюнион" (совместного причастия христиан разных традиций, чего так боятся в РПЦ МП), ни даже о совместных молитвах. Целевая аудитория антиабортативного экуменизма – последователи деноминаций. При их посредничестве увеличивается радиус воздействия на "большое" общество. Подчёркиваю, именно на общество. Взаимодействие конфессий с государством в европейской традиции не сводятся к принципу "раз, мы – большинство, пусть все остальные живут по нашим законам".

 

Какие преимущества у антиабортативного экуменизма по сравнению с существующим положением дел?

Это более прозрачная схема отношений, представляющая альтернативу односторонним и непубличным контактам с властью "титульной церкви", последствия которых со всей очевидностью затрагивают жизнь миллионов людей. Кроме того, его существование позволит  во избежание разного рода спекуляций представить реальное соотношение светской и религиозной частей российского социума. Ну, а если взять более общий формат, то появление антиабортативного экуменизма знаменовало бы переход религий России от атомизированного существования в формат гражданского общества. В таком формате не было бы места идее задавить инакомыслящего, зато открылись бы возможности убедить его и договариваться.

Я выделаю антиабортативный экуменизм не только в связи с крупным информационным поводом – предложением патриарха. Для меня он представляет интерес и в силу эмпирических наблюдений. Дело в процессах, происходящих внизу. Устойчивые общины РПЦ МП там, где их никогда не было (приходы были, а приходские общины не складывались), в последние годы начинают формироваться именно на почве дел антиабортативной направленности.

Правда, запустить механизм антиабортативного сотрудничества при сложившейся конструкции взаимодействий в треугольнике "власть-конфессии-общество" едва ли удастся.

Оказавшихся в категории "нетрадиционных", да и вообще всех, кроме РПЦ МП,  смущает, как минимум (!) доминирующая роль одной деноминации и очевидная неравноудалённость государства от участников религиозного процесса. Поэтому, что ни делай, - лавры всё равно достанутся  приближенному к власти. 

И потом, для РПЦ МП межконфессиональное сотрудничество на антиабортативной почве – далеко не выигрышная тема по вполне понятной причине. Её собственная паства демонстрирует не самые убедительные демографические результаты. Даже на глазок можно отметить, что на одну многодетную православно-патриархийную семью (трое-четверо детей) приходится несколько женщин, вообще никогда не рожавших. Я имею в виду ситуацию среди хотя бы в какой-то степени воцерковленных. Некоторые социологи дают даже вполне оптимистические оценки этой категории верующих: численность проявляющих признаки воцерковленности составляет по их данным около10 % от всех называющих себя православными.

Лидерами же по части демографии в России являются даже не этнические мусульмане, а христиане-протестанты – баптисты и пятидесятники. Причём, если для баптистов это поведенческий стандарт фактически этно-конфессиональной группы, засчёт чего во многом им удалось выжить в сложных для религии условиях советского времени, то для пятидесятников, среди которых доминируют выходцы из секулярных малодетных семей, многодетность стала осознанным выбором принципиально новой семейной стратегии. 

 

Для Religiopolis - беседовал Антон Свиридов

 

Добавить комментарий

Комментарии проходят премодерацию.
Рекомендуем вам пройти процедуру регистрации. В этом случае ваши комментарии будут публиковаться сразу, без предварительной модерации и без необходимости вводить защитный код.
   


Защитный код
Обновить

 Rambler's Top100