Регистрация / Вход

Сейчас на сайте

Сейчас 295 гостей и один зарегистрированный пользователь на сайте

Ресурсный правозащитный центр

РАСПП

Портал Credo. Непредвзято о религии   Civitas - ресурс гражданского общества

baznica.info   

РЕЛИГИЯ И ПРАВО - журнал о свободе совести и убеждений в России и за рубежом

 

адвокатское бюро «СЛАВЯНСКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР»  

Религиоведение     Социальный офис

СОВА Информационно-аналитический центр   Религия и Право Информационно-аналитический портал

Акции



ПРОФАННАЯ ТЕОЛОГИЯ ИЛИ ПРОФАНАЦИЯ НАУКИ?

Печать

 

Екатерина ЭЛБАКЯН

 

Обсуждение вопроса о статусе богословия (теологии) и, имплицитно, религиоведения породило ряд странных метаморфоз в научной среде и в лоне Русской православной церкви.

Известно, что религиоведение (наука о религии) как отдельная научная дисциплина сформировалось во второй половине 19 века в Западной Европе на стыке ряда гуманитарных дисциплин – филологии, философии, истории, социологии, психологии, этнологии, антропологии, фольклористики, востоковедения и др. Из этих дисциплин наука о религии заимствовала во многом и общие для них методы исследования. Специфика религиоведения состоит в том, что оно формировалось вокруг объекта и предмета своего изучения, то есть религии, а не вокруг методологии, которая не имела самодовлеющей ценности и была лишь инструментом исследования. Объектом религиоведения является религия, а его предметом - различные стороны проявления религии в жизни современного общества (социология религии) и на протяжении его исторического развития (история религии). А также, отдельного человека и малых социальных групп (психология религии), отражение проблем религии в контексте философских, религиозно-философских и религиозно-теологических рассуждений, выявление отношения к сакральным объектам (феноменология и философия религии).

Теология существует значительно дольше. Сам термин «теология» («богословие») впервые встречается у раннехристианских апологетов, однако уже Аристотель употреблял его, правда, в глагольной форме «богословствовать», вкладывая в это смысл мифотворчества. Аллегорическое истолкование мифов и углубленная философская трактовка мифологии, встречаемые у стоиков, получили название «философского богословия». Неоплатонизм, рассмотренный в данном аспекте, предстает теологией политеизма, облекающей религиозное содержание в философскую форму. Таким образом, теология в той или иной форме существовала уже в дохристианский период и была попыткой объяснить и обосновать существование дохристианских (языческих) богов.

Первым христианским теологом по праву считается апостол Павел, признающий оправдание только верой (принцип «sola fide», в дальнейшем выдвинутый в качестве основополагающего в лютеранстве). «Верую, потому что абсурдно», - заявлял один из христианских авторитетов Тертуллиан.

Объектом изучения теологии является Бог - одно из ключевых религиозных понятий, означающее некую объективированную сверхъестественную сущность, выступающую объектом поклонения. В число ее атрибутивных характеристик входят совершенные качества: Бог - всемогущий, всеблагой, всеведущий, всепрощающий, вечный и т.п. Предмет изучения теологии - самообнаружение Бога в мире, потому что иначе представить себе Бога как потустороннюю, внеземную, сверхъестественную сущность нельзя. Согласно теологическим представлениям, религия – это связь человека с Богом, некое субъектно-объектное отношение, где в качестве субъекта выступает верующий человек (шире – религиозная группа, община, общество), а в качестве объекта – Бог. По мнению теологов, разрывать данную субъектно-объектную связь нельзя, ибо она неразрывна в своей сути. Различие же между теологией и религиоведением (в том случае, если теологи вообще признают право религиоведения на существование, что случается далеко не всегда) кроется в различной расстановке акцентов: если для религиоведения важным является изучение субъектной составляющей религии (верующего человека, общества и т.д.), то для теологии – объектной (Бога).

Объект (Бог) - бесконечен и непознаваем (по определению самих же теологов, это вообще альфа и омега любого религиозного, в данном случае христианского миросозерцания). Любое человеческое доказательство бытия Бога и сама попытка его познания - невозможны, ибо конечный ум не может постичь бесконечное, не располагая к тому средствами. Поэтому основной постулат о существовании Бога либо должен быть принят на веру, либо - рассматриваться как гипотеза, которую фактически невозможно ни опровергнуть, ни доказать.

С этой проблемой столкнулись уже раннехристианские теологи - апологеты в своих попытках обоснования христианства: они пытались объяснить непонятное в христианской догматике через понятное, иррациональное, по существу, необъяснимое логически (трехипостасность Бога, воскресение мертвых, телесное вознесение Иисуса Христа, непорочное зачатие девы Марии и т.п.) рациональным путем - то есть тем путем, которым идет наука. Результат оказался плачевным, о чем свидетельствуют попытки рациональных доказательств бытия Бога Аврелием Августином, Ансельмом Кентерберийским, Фомой Аквинским.

Сами богословы, конечно, представляют теологию наукой. Более того, они провозглашают ее «царицей наук». Фома Аквинский определял теологию как «науку о Боге и всех вещах в их отношении к Богу». Богословие претендовало на некую наукообразность (например, те же по форме рациональные попытки доказательства существования Бога). Но специфические для теологии вопросы – вопрос о существовании Бога и вопрос об истинности Откровения - научными и даже философскими методами не исследуются. Тот же Фома Аквинский утверждал, что некоторые истины Откровения, в том числе существование Бога, могут быть доказаны рационально, но в то же время он считал, что существуют сверхразумные истины, которые должны приниматься на веру. Последние недоказуемы ни средствами науки, ни средствами философии.

Конечно, и в науке вера играет определенную роль, но это не религиозная вера. Например, вера в правильность неких допущений при выдвижении научных гипотез, которые еще не доказаны рациональным или экспериментальным путем, а существуют лишь на уровне предположения, нуждающегося в доказательстве или опровержении. Но именно эмпирическое или теоретическое подтверждение этой гипотезы превращает гипотезу в научную концепцию. Более того, науке, научному стилю мышления вообще свойственен пересмотр устаревших положений при получении нового знания (например, птолемеевская астрономия, эвклидова геометрия, классическая механика). Ученые – Коперник, Лобачевский, Гейзенберг, специалисты в области квантовой механики – выдающиеся ученые-новаторы, сумевшие существенным образом обогатить и продвинуть развитие науки.

Сопоставим это с возможностью «догматического развития», вернее с очевидной невозможностью такового. Все попытки пересмотра, например, догматов о двойственной природе Иисуса Христа, трехипостасности Бога, непорочном зачатии и др. обрекали пытающихся, как минимум, на именование ересиархом и врагом христианства, но никак и никогда не новатором.

Разница между научными постулатами и религиозными догматами кроется, помимо прочего, и в разнице между верой вообще и религиозной верой в частности. В английском языке для этого существует даже два слова – belief (вера вообще) и faith (религиозная вера). Последняя имеет свою исключительную специфику. Это, прежде всего, вера в реальное существование сверхъестественного. В науке такая вера не присутствует, т.к. допущение произвольного вмешательства каких-либо сил или существ в естественный порядок вещей делает науку бессмысленной. Вера в существование трансцендентного Бога, который по определению выходит за рамки человеческого разума, недоказуема и может оставаться только верой.

Вместе с тем, некоторые современные российские ученые полагают, что ряд методов может совпадать в научном религиоведении и конфессиональном изучении религии. На мой взгляд, такой подход, как и сам термин «конфессиональное религиоведение», является заблуждением. Попытаюсь это обосновать.

По моему мнению, конфессионального религиоведения нет и не может быть. Под термином «религиоведение» и в России, и в западных странах, где он возник (например, англ. Sciense of Religion, Study of Religion, нем. Religionswissenschaft, Religionskunde, франц. La Science de Religion и др.), понимается объективное, неангажированное, внеконфессиональное изучение религии.

Если обратиться к основополагающему учебнику для студентов ВУЗов «Основы религиоведения» под редакций профессора И.Н. Яблокова, выдержавшему ряд изданий в издательстве «Высшая школа», то на страницах 10-12 (изд. 1998 года) принципы изложения религиоведения для студентов, а по существу - всего научного религиоведения - формулируются абсолютно корректно.

«Исходный принцип — строгая объективность, конкретно-историческое рассмотрение предмета. Не приняты абстрактные стереотипы, согласно которым «темная» и «светлая» краски заранее предназначаются для живописания явлений религии или свободомыслия. Излагаются научно обоснованные положения, прочно установленные факты; используются результаты, полученные в мировом религиоведении, философии. Подбор и расстановка теоретического и фактического материала осуществляются с намерением как можно более точно воспроизвести историю, чтобы в ней искусственно не образовывались пустоты и «белые» пятна».

Теперь зададимся вопросом – возможен ли подобный подход в апологетическом курсе, например, истории религии? Будут ли отличия при изложении одних и тех же фактов крещения Руси, раскола Русской церкви, возникновения старообрядчества или созыва Поместного собора в 1918 году с научных позиций религиоведа, преподающего в светском ВУЗе, преподавателя православной Духовной академии, католического колледжа и старообрядческой семинарии. Безусловно, будут. Религиовед будет излагать и анализировать конкретно-исторические факты, сопоставлять процессы, происходящие в одной конфессии с процессами в другой конфессии и т.д. этически нейтрально. Преподаватель православной Духовной академии, богослов по определению, а равно католик или старообрядец не смогут этого делать. Такой курс в Духовных учебных заведениях, как и большинство других дисциплин, носит апологетический характер, исходя из того, что «правильна» и «правдива» только собственная религия, тогда как все остальные – в разной мере являют собой заблуждения.

Аналогичным образом можно сопоставить и другие, предложенные в данном учебнике, принципы: «…рассмотрение религии, религиозной философии, свободомыслия в контексте развития духовной культуры. …анализ мировоззренческих вопросов под углом зрения проблем бытия человека, его сущности и существования, цели и смысла жизни, смерти и бессмертия, …изложение вопросов на языке толерантности, терпимости, диалога религиозных и нерелигиозных мировоззрений о человеке, обществе, мире». Здесь же справедливо констатируется, что «исходные базисы религиозных и нерелигиозных мировоззрений различны. Различны в этих мировоззрениях и принципы объяснения процессов и событий в природе, обществе, человеке». Более того, в качестве принципиальной позиции, с апеллированием к российским и международным правовым документам, утверждается, что «свобода совести интерпретируется с учетом истории становления данного понятия, мирового опыта (в том числе и в нашей стране) обеспечения прав человека в этой области». Указывается также на необходимость более широкого, чем чисто юридическое, понимания свободы совести.

Не думаю, что подобные подходы свойственны изучению религии и религий в каких-либо духовных учебных заведениях, ставящих перед собой цели подготовки специалистов не для светской, а совершенно иной сферы деятельности. Тем более что в данном случае, речь, безусловно, идет не о «конфессиональном религиоведении», а о конфессиональном изучении религий, которое вполне естественно осуществляется с позиций каждой конкретной конфессии. О конфессиональном (православном, мусульманском, католическом, буддийском, иудейском, протестантском и проч.) религиоведении говорить столь же абсурдно, как, например, об англиканской физике (механике), католической химии или буддийской математике. Ибо независимо от вероисповедного выбора ученого и глубины его религиозной веры или неверия, приступая к научным исследованиям, он «заключает трансцендентное в скобки» с отделением своего личного, субъективного мировосприятия от объективных фактов.

Аргументация о совпадении отдельных методов исследования в науке и теологии также не выдерживает критики. Обычно в качестве таковой приводится работа с источниками. Но и здесь возникает резонный вопрос – разве одинаков подход к таким ключевым источникам, как например, Библия или Коран, у светского религиоведения и представителя той конфессии, для которой данный источник является книгой Боговдохновенной - то есть продиктованной Богом и, следовательно, немыслимой для малейшего анализа со стороны критического разума? Конечно, этот подход будет принципиально неодинаков, различными окажутся и выводы, сделанные по прочтении текста…

Точно также, совсем ненаучными выглядят и объяснения тех или иных событий истории и современности Божественным промыслом, которые вполне удовлетворят теологов, но будут абсолютно недопустимы для ученых, как верующих, так и неверующих.

Таким образом, теология (богословие) как учение о Боге не может быть причислена к рангу науки и называться наукой, так как у нее свое «поле применения». Тем более не может она заменить собою религиоведение, задачей которого является объективное и беспристрастное исследование религии как социокультурного феномена и отдельных конкретных религий в их историческом развитии.

Настойчивое, а ныне и формально удовлетворяемое желание Русской православной церкви сделать из теологии науку выглядит очень странно. Благодаря такой искусственной инициативе, с одной стороны, обмирщается и переводится в профанную сферу богословие, а с другой – профанируется наука. Думаю, что от этого микста никому не будет пользы и, в первую очередь, конечно, самой Церкви, по Конституции отделенной от государства, но постоянно и неизбывно, в силу совершенно невнятных и плохо объяснимых с теологической точки зрения причин, стремящейся к слиянию с ним… Для чего? Это что, чувство ресентименто? Но ведь никто не говорит, что наука - это хорошо, а теология плохо, государство - это хорошо, а церковь плохо. Все это само по себе и ценно, и самоценно, однако речь идет о совершенно разных сферах бытия и познания. Так зачем же одному пытаться занять место другого – ведь от этого не будет хорошо никому. И весь исторический опыт – тому наглядный пример.

Даже в Средние века - период наибольшего в истории Западной Европы влияния христианства на все сферы жизни общества - Ибн Рушдом (Аверроэсом, 1126-1198) была создана концепция «двойственной истины», суть которой состояла в констатации различий между методами и получаемым знанием в философии и в теологии. Его идеи, которые в 13 в. подхватили так называемые французские аверроисты (Сигер Брабантский и др.) и английские номиналисты (Иоанн Дунс Скот, Уильям Оккам и др.), очень быстро распространились в европейских университетах. Поэтому печально ныне отмечать, что еще в период средневековья, который давно миновал, теория «двух истин» указала на то, в понимании чего спотыкаются сегодня не только религиозные деятели, но, увы, и некоторые ученые.

 

ReligioPolis

Добавить комментарий

Комментарии проходят премодерацию.
Рекомендуем вам пройти процедуру регистрации. В этом случае ваши комментарии будут публиковаться сразу, без предварительной модерации и без необходимости вводить защитный код.
   


Защитный код
Обновить

 Rambler's Top100