Регистрация / Вход

Сейчас на сайте

Сейчас 112 гостей и один зарегистрированный пользователь на сайте

Ресурсный правозащитный центр

РАСПП

Портал Credo. Непредвзято о религии   Civitas - ресурс гражданского общества

baznica.info   

РЕЛИГИЯ И ПРАВО - журнал о свободе совести и убеждений в России и за рубежом

 

адвокатское бюро «СЛАВЯНСКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР»  

Религиоведение     Социальный офис

СОВА Информационно-аналитический центр   Религия и Право Информационно-аналитический портал

Акции



ПОДКОП ПОД ТРАДИЦИЮ

Печать

Анвар ШАРИПОВ

 

Али ПолосинРоссийские суды взяли на себя функцию цензоров мусульманской религиозной литературы. Причем речь идет не об авторитетной богословской экспертизе с привлечением квалифицированных специалистов, а о субъективном мнении нескольких человек, которое принимает силу закона для миллионов верующих. О том, какими последствиями это грозит российскому социуму и государству, в интервью ИА IslamNews рассказал известный мусульманский деятель, идеолог исламского принципа срединности и умеренности, председатель российского центра "Аль-Васатыйя" Али ПОЛОСИН.

 

Али, в последние недели общественность активно обсуждает запрет одного из переводов Корана. Как Вы считаете, почему в светском государстве, которое как бы декларирует равноудаленность от всех религий, возможны такие инциденты?

Я думаю, что здесь сказывается ряд факторов. Многие теракты последних 14 лет связаны в общественном сознании немусульман с исламом. Кроме того, Россия пережила две чеченские войны… Вот эти тревоги, опасения угроз со стороны мусульман объединяются в некое единое целое с издаваемой мусульманами литературой. К сожалению, сыграли негативную роль и СМИ. Сейчас, кстати, этого нет, но тогда, лет 10-14 назад, звучало много обвинений именно в адрес Корана: из контекста выдергивались определенные аяты, подводилось к тому, что Коран призывает уничтожать, была статья Осетинского в «Известиях», наделавшая много шума… Вот эта попытка найти причины радикальных, террористических действий в самой религии, в самом ее первоисточнике – Коране – играет свою негативную роль. Значительная часть общества (по соцопросам, иногда доходит до половины населения) видит в исламе, по крайней мере, потенциальную, угрозу.

Эта психология, разумеется, передается и работникам правоохранительных органов, экспертам, судьям, прокурорам, которые тоже начинают искать корни угроз в священных книгах религии. При этом некомпетентность, унаследованная с советских времен (когда религия вообще была запрещена, поэтому ее никто не изучал и не знал), особенно у старшего поколения в правоохранительных структурах, тоже сохраняется, как и атеистические стереотипы, которые сегодня применяются избирательно.

 

В чем причина такой избирательности?

Если в отношении православной церкви эти советские атеистические стереотипы уже не используются, то в отношении ислама – вполне. Нередко заключения по исламской литературе насквозь пронизаны антирелигиозным духом и атеистической аргументацией. Они в принципе не столько антиисламские, сколько антирелигиозные вообще. Все это в совокупности, к сожалению, привело к тому, что появились длинные списки запрещенной литературы.

 

Насколько эффективна подобная деятельность в условиях технологического прогресса?

Я считаю, что вообще запрет литературы сегодня или малоэффективен, или вообще неэффективен, контрпродуктивен, потому что есть Интернет. Сейчас наиболее продвинутая часть общества, особенно молодежь, постоянно находится в Сети, там можно любую книгу из запрещенного списка прочитать на нероссийских сайтах и даже скачать и распечатать, если надо. То есть проблем нет. А учитывая, что Россия по своему менталитету всегда жила по принципу «запретный плод сладок», разумеется, эти запреты, скорее, являются для молодежи определенной рекламой: раз запретили, значит, там что-то интересное, надо обязательно это почитать. И начинают специально искать, изучать. Поэтому сама по себе практика запретов, на мой взгляд, сегодня контрпродуктивна. Конечно, есть такие вещи, которые государство должно запрещать, но сам по себе запрет должен сочетаться с какой-то позитивной программой. Когда есть позитив и запрет на плохое, вместе это действует. А если позитива нет, а один только запрет, люди начнут его рано или поздно теми или иными способами обходить.

Сегодня, когда список запрещенных книг уже давно перевалил за тысячу, и примерно половина из них – мусульманские книги, ситуация абсурдная. Не только простые верующие толком не знают уже, что запрещено, но и сотрудники полиции часто ходят с толстыми справочниками по молитвенным залам и смотрят, есть ли книга в списке или нет. На мой взгляд, это совершенно неправильная, ошибочная система. Должно было быть иначе.

 

Как, например?

Сами муфтияты должны были проявить больше усердия, чтобы выявить книги, которые действительно являются духовно вредными, и уже с богословской стороны дать им надлежащую квалификацию. На Кавказе это в некоторой степени, кстати, делалось, но в других регионах не очень. А судам и прокурорам разбираться в тонкостях богословия и действий каких-то религиозных и исторических деятелей – это как-то несерьезно. Даже при Сталине книги осуждали, скорее, морально, психологически, а уж если кого сажали, расстреливали, то все-таки не за исторические изыскания, а за какие-то конкретные враждебные настроения, призывы, действия. А сейчас получается, что людей осуждают на реальные сроки просто за какие-то трактовки истории, научных положений. Конечно, это нонсенс. Поэтому, на мой взгляд, государство должно как-то иначе взглянуть на эту проблему. Ведь большинство мусульман России – это искренние патриоты, коренные жители России, это не приезжие, не временщики, это их историческая Родина, они хотят жить здесь, трудиться, добиваться успеха, быть успешными и активными гражданами своей страны, создавать семьи, отдавать на учебу детей...

Поэтому, мне кажется, надо серьезно корректировать политику в области экспертизы религиозной литературы, ее оценок, запретов и так далее. Я сам не раз выступал на разных конференциях, семинарах, совещаниях, говорил, что литература может оцениваться, но она должна оцениваться на самом высоком научном уровне. Тем более, если речь идет о запрете книги на всей территории РФ. Значит, тогда должен быть и соответствующий уровень экспертизы – на более серьезном, академическом уровне.

 

Как вы оцениваете деятельность уже существующих структур?

В Москве – во многом, по просьбе мусульман – была создана комиссия при Минюсте РФ, ее возглавляет известный авторитетный востоковед Виталий Наумкин. Но суды, к большому сожалению, в эту комиссию не обращаются. Если бы Пленум Верховного суда или его Президиум принял решение, обязывающее все нижестоящие суды обращаться за экспертизой по литературе, скажем, в эту комиссию, возглавляемую Наумкиным, это было бы авторитетно. Там есть значительное количество ученых с мировыми именами, их экспертиза должна быть гласной, прозрачной, должно быть коллективное обсуждение – чтобы признать книгу очень вредной, опасной для общества, среди ученых должен быть консенсус. Если пять ученых довольны, а пять недовольны, значит, нет консенсуса, и тогда надо дальше продумывать насчет этой книги. А вот если девять из десяти, например, ее считают вредной, это, конечно, уже серьезный консенсус. Но все это должно быть прозрачно, обсуждаться на уровне аргументов – "такие-то положения этой книги противоречат таким-то нормам закона или общественной морали". Должен быть такой подход. А у нас, к сожалению, доходит до абсурда, и абсурд этот недавно проявился в решении суда по запрету перевода Кулиева.

 

Насколько известно, вы с Кулиевым не во всем сходитесь?

Я лично сам этот перевод Корана Кулиева критиковал в своих статьях, но эта критика, скажем так, научная, публицистическая, никак не уголовно-процессуальная. Эти вещи должны обсуждаться или в научных аудиториях, или муфтиями-богословами, которые могут рекомендовать или не рекомендовать верующим пользоваться этим переводом. Но в самом переводе ничего страшного быть не может, это просто дословный перевод Корана, где-то точный, где-то неточный, никакой перевод абсолютно точным не бывает.

Например, я, сам переводчик с немецкого, «Фауста» Гете сличал на немецком и на русском. В лучшем случае ныне существующий перевод «Фауста» на русский процентов на 70 передает то, что я читаю на немецком. Поэтому думаю, что суды вообще не должны заниматься оценкой переводов первоисточников, а первоисточники религии – это для нас Коран, сунна, жизнеописание Пророка (саллаллаху алейхи ва саллям). Вот эти вещи не должны быть в принципе объектами судебного рассмотрения.

У нас, кстати, в свое время суд продемонстрировал здравомыслие, когда некие горячие головы пытались подвести под запрет книгу «Шулхан Арух» – иудейскую книгу, краткую версию Талмуда, сделанную в средние века. Это тоже историческая книга. Здравомыслие, которое было продемонстрировано по той книге, должно проявиться и сейчас в отношении мусульманской литературы.

 

Вы согласны с тем, что за этим решением новороссийского суда могут последовать очень нехорошие прецеденты?

Представьте, что после этого судебного решения в какой-нибудь кавказской республике какой-нибудь сельский суд в горном ауле, с помощью двух местных экспертов-чабанов запретит Библию, например. Скажет, что там тоже есть экстремистские призывы. А цитаты при желании можно подобрать, особенно из исторической части Библии. И что тогда будет? Скандал. Переполошатся христиане, последуют призывы, чтобы Верховный суд это отменял, а это уже прецедент. И кто-то скажет: «А почему тогда запреты по исламским книгам не отменены?» Получится какое-то общественное брожение, сравнение религий, столкновение на этой почве. Кому это нужно? Мы же хотим жить в стабильном государстве.

Я замечу, кстати, что в первых халифатах, в Дамасском, например, на госслужбе работали и иудеи, и христиане (в Дамаске вообще христиан всегда было много). И был специальный приказ халифа, запрещающий богословские и религиозные споры со ссылкой на собственные первоисточники в рамках государственной службы. Где-то в частном порядке можете спорить, а на работе – ни в коем случае, чтобы не было перетягивания каната, кто там лучше, кто хуже. Поэтому мне кажется, что нехороший новороссийский прецедент может иметь и негативные последствия в плане противостояния религий. Это решение может заложить бомбу под межрелигиозный мир и национальное единство нашей страны. – А это страшная вещь, этого всем надо опасаться. Президент нашей страны Владимир Путин ставит главной целью укрепление национального единства – это очень правильно, но складывается ощущение, что решение новороссийского суда – просто какая-то специальная антипутинская акция.

 

Может ли этот инцидент повлиять на международный имидж России?

Авторитет России в мире вырос: все видят, что Россия достаточно решительно ведет собственную политику, и с этим – при всех претензиях на исключительность – вынуждены считаться даже США. Но эта акция новороссийского суда призвана ослабить позицию России, дискредитировать ее перед исламским миром. Мы столько делаем, чтобы поднять позицию своей страны перед исламским миром, а о чем говорить, если у нас Коран запрещают? Это вызывает большое сожаление. Причем такое вот странное и скоропалительное решение в духе каких-то сталинских троек последовало в тот момент, когда Россия добилась первого прогресса по Сирии. Мне кажется, сейчас эту ситуацию надо исправлять, думая, в первую очередь, о сохранении стабильности.

Но данное судебное решение – это еще и подкоп под нашу историческую традицию.

 

Что вы имеете в виду?

Запрет Корана по времени совпал с юбилеем указа императрицы Екатерины Великой о создании в Уфе Оренбургского магометанского собрания. Екатерина признала мусульман полноправными гражданами своей страны, разрешила им создать собственную руководящую структуру по исламским принципам, требовала одного – политической лояльности своему государству, а так живите, как вам положено по мусульманским предписаниям. Это было очень мудрым решением. До этого указа были мятежи, у Пугачева вообще, наверное, половину войск составляли башкиры и татары, потому что исламская религия тогда подавлялась, мечети не разрешили строить, уничтожали существующие и прочее. А после указов Екатерины о веротерпимости и о создании Собрания ситуация изменилась на 180 градусов. Мусульмане стали патриотами своей страны, участвовали войнах против Турции. Это был великий указ, создавший совершенно новую ситуацию в стране, а вот решение новороссийского суда – подкоп под всю историческую, не только нынешнюю, российскую действительность, политику президента Путина. Мина под политику всей Российской империи, начиная с конца 18 века. Поэтому дай Бог, чтобы эта нелепая, невежественная ошибка была исправлена, и чтобы мы вернулись в лоно нормальной ситуации, когда не будут наши книги так судить.

 

Как должны вести себя мусульмане после такого решения суда? Что вы могли бы посоветовать?

Всегда есть горячие головы, которые сейчас баннеры развешивают на крупных автомагистралях, какие-то акции публичные проводят... По интернету большая рассылка идет, что запретили Коран. Нежелательно, чтобы все это было. Понятно, что это провокация. Я полагаю, наше государство разберется, кто автор этой провокации, но смысл-то провокации в том, чтобы людей на что-то спровоцировать. Я бы посоветовал людям не вестись на эту провокацию, ни в коем случае не выходить на какие-то пикеты, митинги, враждебные акции. Именно этого провокаторы и добивались, кто бы они ни были, из какой бы страны они ни происходили, возможно, из страны, очень враждебной исламу. Пусть провокаторы останутся ни с чем. Нужно вести себя спокойно, как если бы ничего не произошло. Но в то же время, в рамках существующего законодательства, конечно же, ставить вопрос перед юристами, адвокатами о нормальном реагировании на подобные вещи. Принятое судебное решение становится реальностью, когда оно вступило в силу. Пока еще надеюсь, все будет исправлено.

 

Источник: IslamNEWS

Добавить комментарий

Комментарии проходят премодерацию.
Рекомендуем вам пройти процедуру регистрации. В этом случае ваши комментарии будут публиковаться сразу, без предварительной модерации и без необходимости вводить защитный код.
   


Защитный код
Обновить

 Rambler's Top100