Регистрация / Вход

Сейчас на сайте

Сейчас 193 гостей и 2 зарегистрированных пользователей на сайте

Ресурсный правозащитный центр

РАСПП

Портал Credo. Непредвзято о религии   Civitas - ресурс гражданского общества

baznica.info   

РЕЛИГИЯ И ПРАВО - журнал о свободе совести и убеждений в России и за рубежом

 

адвокатское бюро «СЛАВЯНСКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР»  

Религиоведение     Социальный офис

СОВА Информационно-аналитический центр   Религия и Право Информационно-аналитический портал

Акции



ПРОЕКТ "ЦЕРКОВНОЙ РЕСТИТУЦИИ": ВЛАСТИ ИГРАЮТ С ОГНЕМ

Печать

 Ирина КУСОВА

зав. отделом развития РИАМЗ Ирина КусоваОбщественный комитет в защиту музея-заповедника «Рязанский кремль», который я представляю и который, вот, уже пятый год противостоит имущественному натиску руководства Рязанской епархии РПЦ, категорически против законопроекта "О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения, находящегося в государственной или муниципальной собственности" в том виде, в каком он существует на сегодняшний день. Проект имеет явную антикультурную направленность, так как большинство предназначенных к передаче объектов – это памятники, представляющие собой национальное культурное достояние народов России. Его реализация нанесет сокрушительный удар по остаткам отечественной культурного наследия, уничтожит десятки уникальных историко-архитектурных музеев-заповедников.

Это новый большой передел собственности, на этот раз в сфере культурного наследия - с отчуждением общенационального  культурного достояния и его денационализацией в пользу отдельной социальной группы. К тому же с дополнительным финансовым бременем, ложащемся на бюджет, и ущемлением интересов многих учреждений культуры, образования, здравоохранения. 

В Рязани, например, в начале 20 века, в духовном ведении находились здания двух нынешних школ в центре города и двух вузов. Можно представить, во что выльется строительство новых учебных комплексов. Даже по одному этому признаку можно видеть, что законопроект асоциальный, а потому и антиконституционный, так как Конституция РФ гласит, что Россия —социальное государство.

Законопроект часто именуют «церковной реституцией». Однако, это не реституция, поскольку она предполагала бы возвращение имущества бывшим собственникам или их потомкам, тогда как здесь нет ни одних, ни других. Нынешние религиозные организации появились позже революционных экспроприаций. Поэтому, если говорить о наследниках памятников, созданных столетия назад,  к ним нужно причислить потомков тех, кто их создавал, кто владел ими и прочих – то есть, все общество.

Одновременно, это и не приватизация. Поскольку приватизация  -  это передача  в собственность того, чем вы уже  пользуетесь. Но проект предполагает отчуждение имущества у нынешних пользователей для передачи новым.

Законопроект много шире и реституции, и приватизации. Церкви передают в числе прочего:

1) то, что ей никогда де-юре не принадлежало (это ли восстановление исторической справедливости?),

2) то, что сегодня находится в руках других добросовестных пользователей (разве это не новая экспроприация?),

3) то, что не имело религиозного назначения, но сегодня используется церковью — ст. 12  (это приватизация?),

4) то, что не является религиозным имуществом, но может понадобиться (?!)  для его обслуживания — ст. 5 п. 3 (но, мало ли кому чего может когда-то понадобиться?!!).

Налицо слишком явная ангажированность проекта. Это вполне закономерно, если принимать во внимание, что разработчиками изначально выступили представители религиозных организаций, то есть лица заинтересованные и Росимущество – структура хорошо известная своей «продавленностью» под интересы РПЦ.

Передача планируется в откровенно "пожарные" сроки. Это не месяцы на исследование требований и рассмотрение заявлений, а недели. Для подготовки ответа на любое рядовое письмо, законом отводится не менее месяца – здесь же,  за неделю предлагается решать серьезнейшие вопросы. После введения подобного закона над тысячами государственных и муниципальных учреждений заносится "дамоклов меч" — в течение двух недель росчерком чиновного пера они могут быть приговорены к изъятию их здания и выселению в неизвестность.

Кроме того, скажите, почему эти вопросы должны решать чиновники, без участия специалистов в области культуры и охраны памятников? Кто эти "религиоведы"? Пресловутый "сектовед" Дворкин, не имеющий отношения к науке, и "компания"? Или заведующий имущественным отделом Рязанской епархии Бугаевский, который в перерывах между организацией операций православных рейдеров корректирует жития святых? Сами священнослужители-богословы? Смешно! Это все равно, что определить лису для консультаций в курятник. Почему не предполагается судебных рассмотрений? Хотя, о каком суде можно говорить в эпоху путинизма — это тоже притча во языцех.

О каких «правах» религиозных организаций на получение имущества идет речь в р.2 ст. 6? Где эти «права»  прописаны? Или же чиновники сами должны определить наличие или отсутствие права исходя из каких-то своих, неведомых никому представлений?

Принцип обязательного использования зданий церквей для богослужений, декларируемый современной церковной и светской властью, - это вульгарный, бессмысленный посыл, оторванный от реалий и давно отвергнутый мировой практикой. Его неудивительно слышать из уст священнослужителей, как лиц заинтересованных, но по меньшей мере странно – от квалифицированных специалистов, вроде руководителя Росохранкультуры. В Рязанском кремле в ведении епархии  сегодня шесть храмов, служат в них попеременно, так как для заполнения их не хватает молящихся. Но, при этом, планируется изъять у музея-заповедника еще две церкви в Кремле. Зачем? Это же абсурд. Зачем плодить пустые храмы, если есть конструктивная практика их совместного использования с музеем?

Законопроект отличают невнятные формулировки и противоречия, оставляющие массу лазеек для разночтений. Больше всего вопросов вызывает статья 2, разъясняющая что такое «имущество религиозного назначения». Разъяснения предполагают, практически, отсутствие всяких границ. К примеру, что подразумевается под «монашеской жизнедеятельностью»? Монастыри как хозяйствующие субъекты могут заниматься самыми разными видами хозяйственной  деятельности. Значит, к этому можно отнести все, что потребовалось бы для любой хозяйственной деятельности.

О предоставлении равноценных помещений при выселении учреждений — ст.5 п.4. Что подразумевается под словом "равноценные"? Равные по площади?  Но местонахождению? Никакие параметры не определены. Но, если музей выселяют из памятника 17 в. в безликую новостройку большей площади – это равноценная замена?

Законопроект вступает в противоречие с законом «О музеях», который не допускает изъятия у музеев недвижимых памятников, если они используются по назначению (№ 54-ФЗ. Ст. 29). Значит, как вариант, необходимо изъять из списка подлежащих передаче зданий все те, которые занимают учреждения Государственной музейной системы.

Можно ли передавать в собственность особо ценные объекты, если на момент передачи они находятся уже в пользовании? Получается, как особо ценные – нельзя (ст. 4 п. 2), а как находящиеся в пользовании – можно. Оправдывая выселение Рязанского историко-архитектурного музея-заповедника с территории Кремля, Росохранкультура в лице А.В. Кибовского пыталась доказать, что включение в Государственный свод особо ценных объектов музея-заповедника еще не означает, что такими же особо ценными объектами являются и памятники Кремля, входящие в его имущественный комплекс только потому, что памятники не перечислены поименно в указе на включение. Что можно ожидать от практики применения рассматриваемого" законопроекта" при таких, вот,  запредельных для здравого смысла трактовках чиновниками закона?

В 1990 гг. была выработана конструктивная форма взаимодействия музеев и церкви – совместное использование памятников, когда функции исследования, реставрации и контроля за эксплуатацией остаются за музеем, имеющим профессиональный штат.  Однако по инициативе РПЦ, тяготившейся таким сотрудничеством и стремящейся к безраздельному и бесконтрольному обладанию,  эта форма сотрудничества  (со слов монахини Чернеги) станет вскоре упразднена, что также будет иметь самые негативные последствия.

Если в отношении музеев еще можно в некоторых случаях допустить целесообразность их переселения из храмов, то музеи-заповедники обязаны оставаться неприкосновенными как сформировавшиеся историко-культурные ансамбли. На их территории может допускаться только совместное использование памятников.

Нельзя не вспомнить об общественной экспертизе музейных собраний на предмет выявления «имущества религиозного назначения». Для многих инициатива г-на Чаплина о намерении подвергнуть ревизии музейные фонды  неожиданна и малопонятна. Но Рязань уже испытала, что это такое, когда согласно приказу министра культуры А.А. Авдеева экспертная группа представителей Рязанской епархии полгода работала в фондах Рязанского кремля. В результате был составлен некий список «имущества религиозного назначения», в который ретивые эксперты включили и дорожный посох героя Куликовской битвы Пересвета на том лишь основании, что он был монахом, и портреты рязанских купцов-благотворителей, так как они жертвовали деньги на духовные учреждения. Можно представить, каковыми стали бы экспертизы  в других музеях.

В целом, не музеефицированные и не нуждающиеся в музеефикации (исходя из соображений, прежде всего,  их сохранности и затем целесообразности) памятники культуры, можно передавать в собственность. Имеются в виду те, которыми религиозные организации уже давно грамотно пользуются, реставрируют и сохраняют. Это требует некоего  испытательного срока для пользователей, далеко не короткого, прежде чем они получили бы право оформлять памятник в собственность. И обязательными представляются серьезные санкции за нарушения правил содержания памятника или организации доступа к нему, вплоть до принудительного выкупа в казну. Но в сегодняшней России, где уровень администрирования ниже всякой критики, это дело не сегодняшнего и даже не завтрашнего дня. Если будучи пользователями, епархии и приходы, мягко говоря, не всегда реагируют на замечания органов охраны, то вполне прогнозируемо их поведение в роли уже не пользователей, а собственников.

И последнее: о нравственных аспектах проблемы. Разговоры о долге государства перед церковью  были уместны 20 лет назад, когда в стране начиналось возрождение религиозной жизни. Массовые передачи движимого и недвижимого имущества прошли в начале 1990-х годов, и уже тогда они далеко не всегда были оправданными. Где те 80 икон, что рязанский музей передал епархии в 1993 году? На этот простой вопрос сегодня никто ответить не может, потому что никакого учета тогда не велось. И сколько тысяч таких предметов «религиозного назначения» на сегодня в России изъяты из музейного фонда и безвозвратно утеряны в ходе «использования по назначению»? Сколько их распродано, разворовано, уплыло за границу? Об этом можно судить только изредка по криминальным новостям.

Сегодня, когда в результате серьезных преференций со стороны государства и собственной коммерческой деятельности РПЦ превратилась в  мощную политическую бизнес-структуру с миллиардными доходами, продолжать выдавать себя за обездоленную и незаслуженно обиженную с ее стороны откровенно аморально. Особенно на фоне  все большего урезания государственных социальных программ и общего снижения жизненного уровня подавляющего большинства населения.

Несправедливость готовящегося великого передела чревата дестабилизацией общества, а масштабность планируемых преобразований способна привести к социальной катастрофе.  Не кажется ли, что это слишком высокая цена за непрофессионализм и безответственность чиновников?

 

Автор: Ирина Гасановна КУСОВА – кандидат исторических  наук, руководитель отдела развития Рязанского историко-архитектурного музея-заповедника "Рязанский Кремль"

 

ReligioPolis

 

Добавить комментарий

Комментарии проходят премодерацию.
Рекомендуем вам пройти процедуру регистрации. В этом случае ваши комментарии будут публиковаться сразу, без предварительной модерации и без необходимости вводить защитный код.
   


Защитный код
Обновить

 Rambler's Top100