Регистрация / Вход

Сейчас на сайте

Сейчас 357 гостей и один зарегистрированный пользователь на сайте

Ресурсный правозащитный центр

РАСПП

Портал Credo. Непредвзято о религии   Civitas - ресурс гражданского общества

baznica.info   

РЕЛИГИЯ И ПРАВО - журнал о свободе совести и убеждений в России и за рубежом

 

адвокатское бюро «СЛАВЯНСКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР»  

Религиоведение     Социальный офис

СОВА Информационно-аналитический центр   Религия и Право Информационно-аналитический портал

Акции



УСЛОВНЫЕ СВОБОДЫ

Печать

Лилия ШЕВЦОВА

 

В.Путин, М.Федотов

Пока пикейные жилеты продолжают выяснять, что означает для режима жертвоприношение Сердюкова, произошло другое, внешне не столь волнующее событие, которое однозначно можно назвать победой Путина. Я имею в виду обновление президентского совета по развитию гражданского общества и правам человека (СПЧ).

До недавнего времени СПЧ был маргинальной структурой, прозябая в тени других симулякров, в первую очередь Думы и Общественной палаты, которые должны компенсировать отсутствие в России независимых политических институтов. СПЧ был любопытен только с одной точки зрения: в какой степени его члены могли сохранить достоинство, находясь так близко от власти.

Сегодня, когда ведущие симулякры себя дискредитировали, СПЧ оказался важным для власти средством очеловечивания Кремля и придания ему более цивилизованного облика.

Несомненно, отсюда и внимание Владимира Путина к этому проекту, и его присутствие на недавнем заседании совета, и участие в утомительном разговоре с чуждой ему аудиторией.

Обновленный СПЧ собрался в ситуации, когда произошло усиление репрессивного уклона власти. Более того, в России создана законодательная основа для движения к диктатуре. Страна вернулась в эпоху политзаключенных, слежки, внесудебных обысков и похищения неугодных режиму людей за границей. Именно в этой ситуации в консультативный орган при президенте Путине решили войти знаковые представители гражданского общества и интеллектуальной элиты, известные своим либерализмом, среди них Ирина Хакамада, Павел Гусев, Николай Сванидзе, Леонид Парфенов, Станислав Кучер, Леонид Никитинский, Елена Масюк, Сергей Пашин, Лилия Шибанова.

Вхождение в президентский совет означает согласие его членов стать партнером власти и играть по ее правилам. И ни у кого нет сомнений в том, кто определяет эти правила.

Членов совета не смутила необходимость говорить о правах и свободах с властью, которая предпринимает усилия, чтобы общество о своих правах и свободах не вспоминало. Членов совета не смутила и история этого органа, который известен тем, что ни одна из его основных инициатив не была поддержана властью. Кремль проигнорировал и экспертизу по делу Ходорковского, и выводы группы по делу Магнитского, и призывы отправить Чурова в отставку, и беспокойство совета в связи с процессом Pussy Riot. Совет не смутил и выход из его состава достойных людей (в том числе Людмилы Алексеевой, Светланы Сорокиной, Ирины Ясиной, Алексея Симонова, Дмитрия Орешкина). А еще до этого исхода СПЧ покинула его первый руководитель Элла Памфилова. Новые участники действа могли бы прислушаться к тому, о чем предупреждала Людмила Алексеева: «Путина мы знаем – и знаем, что при нем неэффективно работать».

Словом, совет уже имеет определенную историю, и нельзя сказать, что те, кто присоединился к нему, и те, кто продолжает там работать, не имеют понятия, с чем они имеют дело и какая роль им уготована. При предыдущих президентствах, когда Кремль еще любил заниматься имитационными играми, можно было заблуждаться и питать иллюзии относительно свободолюбия власти. После произведенной в этом году Кремлем антиоранжевой «контрреволюции» основания для наивности либо надежд были убедительно исчерпаны.

Сам Путин сказал своему совету честно: «В нашей работе будет преемственность». Следовательно, будет то, что и было: совет будет рекомендовать, а власть будет его игнорировать.

Обреченно звучал и Михаил Федотов, руководитель совета, называя свою деятельность «миссией последней надежды». Но в таком случае почему не попытаться найти занятие, которое бы внушало больше оптимизма? А если уж хочется сделать власти предложения по улучшению, то почему для этого обязательно входить в загончик при власти?

Тем временем состоявшаяся в СПЧ дискуссия должна была Путину понравиться. Собравшиеся увлеченно обсуждали киберпространство, электронную демократию, порнографию, криминализацию российского эфира и просили денег. Ни один человек не упомянул о политических процессах, о политических заключенных, о судьбе Развозжаева. Все члены совета продемонстрировали виртуозное владение самоцензурой. Они знали, что можно говорить, не раздражая хозяина площадки. А чего говорить было нельзя. Судя по всему, это была согласованная самоцензура. Что тем более унизительно для участников. Президентский совет напоминал посиделки Путина с Валдайским клубом, который тоже является инструментом влияния Кремля, только для зарубежной общественности.

В контексте того, что происходит в нашей жизни в последние месяцы, заявление Михаила Федотова о том, что цель совета – «построение свободного общества свободных людей», звучало, как будто участники действа собрались обсуждать галактику, не имеющую отношения к России.

Особенно жалко выглядели популярные медиаперсоны. Леонид Парфенов повторил рефрен про власть как покойника, про «которого ничего или хорошее». Станислав Кучер проинформировал о «тотальном контроле над телеканалами». Это было как раз то, что Кремлю и было нужно: какая смелость обсуждения, да еще в присутствии президента!

Правда, Тамара Морщакова, Ирина Хакамада, Елена Масюк и Леонид Никитинский затронули, казалось бы, основательные проблемы – ужесточение законодательства и необходимость судебной реформы. В советские времена их речи были бы вызовом системе, за которым могло последовать и наказание.

Сегодня просьбы к президенту «дать поручение» пересмотреть закон вполне укладываются в кремлевский ритуал. Неужели сами просящие верят, что Путин согласится на гражданский контроль над судами, прикажет отменить закон, ограничивающий независимость журналистов, либо оттолкнет православную иерархию?

Это же призыв к подрыву монополии на власть, т. е. к политическому самоубийству! Если уважаемые члены совета при Путине надеются, что Путин к ним прислушается и развернет государство в противоположном направлении, в таком случае они не из этого мира. Если же они понимают, в какой реальности они живут, то должны осознавать, для чего их приглашают в Кремль и позволяют говорить то, что они говорят.

Кстати, несмотря на свое обещание «вернуться» к рассмотрению закона о государственной измене, о чем его просили члены совета, Путин этот закон подписал в тот же день, когда проходило его заседание – либо до него, либо после. Комментарии излишни.

Кремль, загнавший общество в душный чулан, хочет подправить свою репутацию за счет репутации приличных людей. Но все еще находятся оптимисты, которые говорят: «Глядите, что Путин позволяет! И кто скажет, что у нас нет свободы слова!» Правда, в обмене мнений, который мы наблюдали, важнее не то, что говорили отважные члены СПЧ, а что отвечал им Путин. А он обещал: «Мы с вами еще подискутируем по этой теме». Вот и весь разговор. Так было на предыдущих встречах с президентом, так будет на следующих. Пока Путину не надоест делать себе политический макияж.

Президент предложил своим собеседникам сделку: вы говорите о проблемах (но не выходя за понятные всем пределы), а я делаю что хочу. И мы не обижаемся друг на друга. Это было предложение войти в карманное гражданское общество. И оно было принято: ведь никто по завершении встречи из СПЧ не вышел.

Правда, президент проигнорирует не все предложения. Одно ему должно уж точно понравиться – предложение Пушкова побороться за права и свободы за рубежом. И прежде всего в Америке. Было видно, что эта идея Путина вдохновила сразу. После того как американский конгресс одобрит «закон Магнитского», гражданскому обществу при президенте будет чем заняться. Заранее сочувствую!

Ирина Хакамада, обосновывая свое участие в совете при Путине, заявила о необходимости диалога и компромиссов с властью. Но ведь диалог предполагает равенство сторон и их ресурсов. А какой может быть диалог на площадке власти?

Что касается компромиссов с Кремлем, то они предполагают уступки обеих сторон. Что готов был уступить Путин? И какие могут быть компромиссы и диалог в период репрессий?

Подозреваю, что поведение участников совета и их заготовки, которые они выложили, – все это должно показать Путину, что он владеет ситуацией и легко может манипулировать своей просительно-заискивающей (по большей части) аудиторией. Этот разговор должен был помочь ему преодолеть остатки опасений, которые могли остаться после недавних выходов москвичей на улицу. Он мог убедиться и в том, что протестная волна опала и ему не угрожает. Иначе его ручное гражданское общество вряд ли было бы столь представительным.

Но в совете есть и те, кто там смотрится естественно и на своем месте. Это те правозащитники, которые пришли решать конкретные проблемы. Скажем, помочь девочке-сироте из Нижнего Новгорода получить квартиру. Либо убедить власть выделить доктору Лизе средства на помощь бомжам. Эта деятельность укладывается в рамки структуры при персоналистской власти и не несет ни морального, ни политического ущерба. Остальные члены СПЧ – медийные персоналии, эксперты, общественные деятели в рамках такой структуры – вынуждены работать на самосохранение власти, но в ущерб своей репутации.

Что за мотивы, которые заставляют цвет нашей интеллектуальной элиты соглашаться петь в кремлевском хоре – наивность, стремление к сохранению статусной роли? Какая разница. Важнее то, что они показали, что у Путина есть ресурс и он им умеет пользоваться.

Но нет худа без добра. Формирование гражданского общества «при Кремле» при нарастании системного кризиса означает, что нам нужно активнее строить свое, независимое от Кремля гражданское общество и энергичнее искать новые авторитеты и новых лидеров.

 

Источник: Газета.ру

Добавить комментарий

Комментарии проходят премодерацию.
Рекомендуем вам пройти процедуру регистрации. В этом случае ваши комментарии будут публиковаться сразу, без предварительной модерации и без необходимости вводить защитный код.
   


Защитный код
Обновить

 Rambler's Top100