Регистрация / Вход

Сейчас на сайте

Сейчас 259 гостей и 3 зарегистрированных пользователей на сайте

Ресурсный правозащитный центр

РАСПП

Портал Credo. Непредвзято о религии   Civitas - ресурс гражданского общества

baznica.info   

РЕЛИГИЯ И ПРАВО - журнал о свободе совести и убеждений в России и за рубежом

 

адвокатское бюро «СЛАВЯНСКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР»  

Религиоведение     Социальный офис

СОВА Информационно-аналитический центр   Религия и Право Информационно-аналитический портал

Акции



ВРЕМЯ БЕЗОБРАЗЬЯ

Печать

Олег ДАВЫДОВ

 

Боголюбская икона Божией Матери, 12 векИстория иконоборчества проглядывает в сказании об Иверской Богородице, праздник которой отмечают 25 февраля. По преданию, эта икона написана самим евангелистом Лукой, а название получила от Афонского Иверского монастыря, основанного в конце Х века. Здесь она явилась в огненном столпе над морем. А что было до этого? Если присмотреться, на правой щеке Иверской Богородицы можно разглядеть ранку с капелькой крови. Это след от меча, оставленный в IХ веке каким-то энтузиастом. От удара на лике выступила настоящая кровь, но икона не погибла. Вдова, у которой она хранилась, предложила иконоборцам денег за то, что они оставят у неё Богородицу до утра. И когда они ушли, отнесла её к морю и пустила на воду. А примерно лет через сто Иверская (она ещё так не называлась) явилась на Афоне.

Там от неё было много чудес, слава о ней шла по всему православному миру. Когда в 1652 году патриарх Никон стал строить Иверский монастырь на Валдае (где теперь дача Путина), появилась мысль заказать для новой обители список с афонской Иверской. Его делали на Афоне с соблюдением следующей таинственной технологии. Вся Иверская братия (числом 365 человек) собралась, молилась, святила воду со святыми мощами, потом поливала этой водой чудотворный оригинал, собирала воду в специальный сосуд и обливала ею кипарисовую доску, на которой должна была быть написана икона для русских. Эту воду опять тщательнейшим образом собрали и отдали вместе с упомянутыми мощами изографу Ямвлиху, который, смешав эти ингредиенты с красками, приступил к писанию образа (с постом и молитвой, конечно).

Подобного рода ритуалы, сопровождавшие изготовление икон, издавна наводили некоторых благочестивых людей на мысль, что икона — это не просто изображение, но — идол, которому поклоняются самому по себе. То есть почитают не Марию, изображённую на доске, а само изображение, артефакт, обработанную магическим способом доску. А это значит, что люди молятся уже не богу Авраама и Иакова и даже не святым христианской церкви, но кому-то другому. В частности, изображение Богородицы в таком случае, может быть, и не имеет никакого отношения к исторической деве Марии, но является каким-нибудь языческим идолом.

Вообще-то в таких подозрениях есть некоторый резон. Сколько ни приучай людей молиться богу, который заключил договор с Авраамом (это, как уверяют, единственный бог), а они — вот народ! — всё норовят обратиться к каким-то своим богам. Молятся им под видом христианских святых (подробности здесь и здесь), и боги, скрывшиеся за христианскими именами, помогают своим поклонникам. Церковь обычно закрывает на это глаза. Но иногда какому-нибудь комсомольцу (самые убеждённые из них теперь попы) вдруг как будто шлея под хвост попадёт. И он начнёт обличать тёмный народ, который кадит идолам. И при этом обязательно сошлётся на Библию: «Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли; не поклоняйся им и не служи им» (Исход, 20, 4—5).

Комсомольцы на земле были всегда и никогда не переведутся. В 730 году император Лев III Исавр запретил почитать иконы. Конечно, попытки борьбы с ними бывали и раньше. Например, в начале IV века на Эльвирском соборе в Испании было принято постановление: «Чтобы живописи в церквах не было, и чтобы не служило предметом почитания и обожания то, что изображается на стенах». Но всё это были безуспешные попытки. Ибо естественная религия растёт сама собой. Без помощи власти искоренить её практически невозможно. А власть не хотела ссориться с народом.

Но появившийся в начале VII века ислам дал мощный импульс наступлению бога Авраама (Ибрагима) на народных богов. Бог чётко сказал Мухаммеду: «Мы ниспослали тебе, о пророк, Откровение, спустя много веков после Ибрагима, и повелели тебе следовать за его призывом к единобожию, нравственному совершенству, благодеяниям и отказаться от ложных религий» (Коран, сура 16, 123). Ислам требует искоренения народных богов (всяких джинов) и запрещает изображение всего, что обладает душой. В исламе всё чётко и строго, не то что у христиан. Любой мусульманин мог указать пальцем на человека, молящегося иконе, и сказать: идолопоклонник. Это смущало многих христиан, особенно в тех местах, где христиане жили вперемешку с мусульманами и иудеями.

Лев Исавр родился на границе с Сирией, был губернатором в Малой Азии, воевал с мусульманами, знал их обычаи, понимал, как полезно власти единобожие. Но, став императором (в 717 году), не сразу приступил к борьбе с иконопочитанием. Вообще, иконоборчество было для него не навязчивой идеей, а скорей политическим ходом, вытекающим из необходимости сделать христианство более приемлемым для иудеев и мусульман. Конечно, этот ход был чреват неприятностями: при снятии икон народ во многих местах восстал, отношения с Римом ухудшились. Но в действиях императора Льва можно хотя бы найти рациональное зерно. И в них не наблюдалось болезненной экзальтированности, кафкианского абсурда, истерики — того, что так характерно для людей одержимых, того, что апостол Павел в «Послании к евреям» назвал «впасть в руки Бога Живого».  

Так вот, Лев Исавр не был фанатиком. Зато его сын и преемник Константин V Копроним (то есть «прозванный Дерьмом») — был. В 754 году он инициировал так называемый Иконоборческий собор, который предал анафеме тех, «кто старается изобразить на память на иконах бездушными и безгласными вещественными красками лики святых, не приносящие никакой пользы, потому что это глупая затея и изобретение дьявольского коварства». После этого началось уже массовое уничтожение икон, сбивание мозаик со стен, замазывание фресок краской, разбивание статуй святых.

Почитания мощей собор не запрещал, но ярый противник идолопоклонничества Копроним боролся и с мощами. Например, по его личному указанию в Халкидоне были уничтожены мощи святой Евфимии, а её храм превращён в арсенал. Это напоминает нам что-то из послереволюционной советской истории. А пройдёт ещё несколько лет, и сходство станет разительным: Константин начнёт закрывать монастыри, издеваться над монахами, убивать их. Современник событий Феофан Исповедник приводит в своей «Хронографии» немало ярких примеров того, как Копроним боролся с почитателями икон (идолопоклонниками). Вот некоторые:

«На гипподроме выставил он на посмеяние и на бесчестие образ монахов, приказал каждому из них весть за руку женщину и таким образом явиться на гипподром, а между тем весь народ плевал на них и делал над ними все ругательства». Ещё: «Послал он за Петром, почтенным столпником, которого и привели к нему с камня, и поелику столпник не соглашался с учением его, то приказал его связать за ноги, влачить живого по площади и повергнуть с трупами в Пелагиях. Других сажал в мешки и, привязавши к ним каменья, приказывал бросать в море, ослеплял, отрезывал носы, терзал бичами». А вот деяние одного из присных Константина: «Книги монашеские… предал огню, и у кого находились святые мощи, и те предал огню, а хранившего их казнил. Многих монахов умертвил ударами бичей, и даже мечом, и бесчисленное множество ослепил…; иных после многих мучений отсылал в изгнание и наконец в области своей не оставил никого, кто бы носил монашеское платье. Ненавистник добрых, узнавши об этом, изъявил ему своё высочайшее благоволение в таких словах: я нашёл в тебе мужа по сердцу моему; ты исполняешь все желания мои».

В общем, бог Авраама (а точней сказать — Кафки) мог быть доволен, борьба с его конкурентами (иконами, идолами) велась со всей любезной его сердцу жёсткостью. И с должным педантизмом. Византийские церкви стали напоминать будущие протестантские кирхи, где «доски вместо образов» (Осип Мандельштам). Ни икон, ни мозаик от времени раньше IХ века почти не осталось.

Иконоборческие репрессии продолжились и при Льве IV Хазаре, сыне Константина, хотя и в более мягкой форме. Но Хазар умер, а его жена Ирина, ставшая регентшей, почитала иконы. В сентябре 787 года Седьмой вселенский собор отверг постановления собора 754 года. Иконоборцы были преданы анафеме, был утверждён догмат об иконопочитании. Поклонники икон вздохнули свободно. Но в 813 году на престол восходит Лев V Армянин (из армянского рода Арцруни, видимо, монофизит) и начинается второй круг иконоборчества: решения собора 754 года вновь вступают в силу, иконы опять уничтожаются, их почитатели преследуются. И это — на протяжении трёх правлений.

Историк, известный как Продолжатель Феофана, говорит об императоре Феофиле (это при нём пытались уничтожить Иверскую Богородицу): «И замыслил тиран изничтожить всех, кто рисовал божественные лики, и вот те, кто предпочли жизнь, должны были плюнуть на икону, словно на какую рухлядь, сбросить на пол святое изображение, топтать его ногами и таким образом обрести спасение. К этому же решил он принудить и монаха Лазаря». Лазарь был иконописец, очень известный мастер, он отказался плевать на иконы, продолжал их писать. И как результат — дикие пытки, прижигание ладоней калёным железом. Увы, это факт: вера в сурового бога Кафки ведёт некоторых его адептов к религиозной нетерпимости, экзистенциальной тоске, психическим расстройствам, фундаменталистскому террору и прочему мраку.

Этот благочестивый абсурд длился до 843 года, когда стараниями вдовствующей императрицы Феодоры иконоборчество было окончательно осуждено и отброшено. Церковное торжество, устроенное по случаю восстановления иконопочитания, происходило в первое воскресенье Великого поста. С тех пор каждое первое великопостное воскресенье отмечается как память избавления от иконоборческого кошмара. Праздник называется Торжеством православия.

Смысл этого праздника шире, чем просто победа над конкретным безобразием иконоборчества. Торжество православия можно рассматривать как символ победы цветущей сложности мира над любым частным принципом, стремящимся стать единственным. Возведение какого-нибудь частного принципа в абсолют — это то, что много раз повторялось в истории и будет всегда повторяться. Вот сегодня, например, глобализм представляет собой такую попытку наложения принципа, конституирующего западный социум, на всё многообразие проявлений жизни в мире. Это, конечно, делается аккуратно, мягко, при помощи всяких привлекательных технологий, без которых — как уже обойтись. Но ведь и бомбят иногда, сволочи, в целях насаждения божественной Свободы. А в ответ получают террор и демографическую экспансию, которая, глядишь, когда-нибудь и разрушит западную культурную идентичность.

Вот это и будет глобальным торжеством православия. Но только, конечно, торжеством не просто одной из религиозных деноминаций, но торжеством православия как цветущей сложности, торжеством веры во Всевышнего и всех его божественных детей (некоторые из них, правда, всё норовят объявить себя Всевышним). Впрочем, уже и сейчас можно быть православным буддистом, мусульманином, христианином, шаманистом наконец. Вот я, например, не христианин, но я православный.


Источник: Частный корреспондент

Добавить комментарий

Комментарии проходят премодерацию.
Рекомендуем вам пройти процедуру регистрации. В этом случае ваши комментарии будут публиковаться сразу, без предварительной модерации и без необходимости вводить защитный код.
   


Защитный код
Обновить

 Rambler's Top100