Регистрация / Вход

Сейчас на сайте

Сейчас 154 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Ресурсный правозащитный центр

РАСПП

Портал Credo. Непредвзято о религии   Civitas - ресурс гражданского общества

baznica.info   

РЕЛИГИЯ И ПРАВО - журнал о свободе совести и убеждений в России и за рубежом

 

адвокатское бюро «СЛАВЯНСКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР»  

Религиоведение     Социальный офис

СОВА Информационно-аналитический центр   Религия и Право Информационно-аналитический портал

Акции



НА ОБОЧИНЕ БОЛЬШОЙ ЭКОНОМИКИ

Печать

Константин КУЦ

 

...

Историк и социолог, научный сотрудник центра по изучению Восточной Европы при университете Бремена Николай МИТРОХИН рассказывает о реальном состоянии бюджета, официального бизнеса Русской православной церкви Московского патриархата и действительной численности адептов этой религиозной организации в России.

 

 

— Информация о бизнесе РПЦ скудна и противоречива. Почему?

— Церковь традиционно закрывает информацию, касающуюся ее внутренней жизни, что объясняется как советским менталитетом (боятся, что информация станет достоянием врагов), так и теневыми схемами управления. Был период конца 1990 — начала 2000 годов, когда группировки внутри руководства Церкви боролись между собой, а компромат попадал в печать. Но лазейка закрылась, и сейчас финансы РПЦ можно оценивать только с помощью каких-то внешних источников.

 

— Я не ослышался? У РПЦ маленький бюджет?

— Обороты маленькие. Ее общий оборот — как у удачного металлургического производства. Когда я, по настойчивым просьбам журналистов, сделал в начале 2000-х годов некоторые расчёты, то они показали оборот примерно в 500 млн евро. Сейчас за счет того, что население разбогатело, а церковная инфраструктура расширилась, цифра увеличилась в два-три раза. Ну, кого интересует структура с максимальным оборотом в полтора миллиарда?

Никто эти деньги в руках не держит, на банковском счете не хранит. Это 20-25 тысяч реально действующих экономических субъектов, каждый из которых имеет какой-то свой бюджет. Крупные храмы, например, соборы в областных центрах может быть, имеют пару миллионов долларов в год. Но посмотрите, какой бюджет у супермаркета, стоящего напротив этого храма! А Московская патриархия как центральная управляющая организация большого бюджета не имеет — возможно, гоняют туда-сюда несколько десятков миллионов долларов. Но и это не те суммы, о которых стоит говорить в условиях современной России.

 

— Из чего складывается бюджет РПЦ?

— Московская патриархия с каждым своим собором сокращает отчетность, закрывая указания на конкретные статьи, поэтому обо всем можно говорить только теоретически. Официально они объявляют, что у них самая крупная статья дохода — от гостиницы «Даниловская» [на территории резиденции Патриарха Московского — BFM.ru]. Там около 150 номеров. В 1990-е годы это была довольно современная гостиница, а сейчас, реально — три звезды. Официально она давала Московской патриархии 25-30% бюджета. Что-то давало «Софрино», предприятие по изготовлению церковной утвари. «Даниловская» и «Софрино» — это два главных источника кормления Московской патриархии. Ну, и еще какие-то свободные средства. На внешнюю деятельность РПЦ деньги, видимо, дает Служба внешней разведки и Министерство иностранных дел.

 

— На чем основывается это утверждение?

— Например, мне рассказывали члены приходских советов пары-тройки зарубежных епархий, как ним приезжал очередной нахрапистый епископ из Москвы и начинал всех «строить». «Строил» он потому, что реально от своих прихожан в финансовом отношении не зависел. В частности, говорил, что, мол, у меня есть на мое содержание сто тысяч евро в год, есть на развитие деятельности сто тысяч. Откуда, условно говоря, двести тысяч евро в год у епископа? В бюджете церкви это никак не отражено, никогда там ни о чем подобном не говорили. Скорей всего, берут у государства.

— Складывается ощущение, что между российскими властями и РПЦ царит полное взаимопонимание. Это так?

— Государство у нас все еще идеологизированное. Оно все еще ощущает себя империей и переживает имперские травмы. Зачем Россия вторглась в Грузию и захватила Абхазию и Южную Осетию? Чтобы посадить себе на шею еще два маленькие гордые республики и кормить их из российского бюджета? Есть какой-то набор культурных символов, которые руководство считает нужным поддерживать. Из этой же серии Большой театр. Сколько человек ходит в Большой театр? Ходят на важные представления олигархи, иностранцы и очень маленькая группа московской интеллигенции, профессиональные и полупрофессиональные театралы. Основному населению России в Большой театр не попасть. Тем не менее, государство тратит миллиарды рублей на реконструкцию, поскольку считает театр национальным символом.

То же и с Русской православной церковью: есть, что показать иностранцам — золотые купола. Давайте дадим денег. Основные государственные инвестиции идут на реставрацию памятников архитектуры — статья бюджета, которая, как мне говорили, исполняется лучше всего. Власти, исходя из этих целей, дают поблажки, но не дают серьезных денег — прямое финансирование ограниченно, большие просьбы церкви, вроде создания собственного церковного телеканала, либо не выполняются, либо выполняются плохо и формально.

 

— Примеры?

— Президент сказал, что армии нужны священники. Прошло два года – отчитались. В армии за два года появилось 9 священников. То же самое и с основами православной культуры.

 

— Привлекает ли РПЦ каких-то консультантов со стороны, которые помогали бы регулировать финансовые потоки?

— В том и дело, потоков нет. Есть какие-то ручейки. На уровне Московской патриархии есть юридическая служба, которая помогает епархиям и приходам крутиться в юридической сфере. Это касается оформления зданий, уплаты налогов, оформления и требования земли у государства. Такие службы существуют и на уровне епархий. Выходит журнал «Приход», в котором обсуждаются юридические и налоговые вопросы. Наверное, на уровне епископов есть какие-то финансовые советники, вроде главного бухгалтера епархиального управления, который отвечает за состояние счетов в банке и за деятельность какой-нибудь коммерческой структуры при епархии: например, выпечка и продажа хлеба при монастыре; какая-нибудь свечная лавка; оптовый склад, из которого всех священников заставляют закупаться свечами и иконками. Те для вида покупают что-то, но в реальности приобретают у каких-нибудь коробейников.

 

— Существует ли этический кодекс у «бизнесменов» РПЦ, вроде того, который пытаются ввести немецкие протестанты?

— Есть ряд документов, которые принимались и тут же забывались — в середине 2000-х у Всемирного Русского Собора было какое-то оживление презентационных мероприятий в отношении бизнеса, которые закончились принятием неких пустых деклараций, не вошедших в свод церковных правил. Есть также и ныне подзабытая социальная концепция РПЦ. Иногда на нее при общении с журналистами ссылаются, но в реальности каждый священник самостоятельно — в силу своих умственных способностей, ситуации и желаний — решает, во что можно вкладываться, а во что нельзя.

 

— Как вы относитесь к сведениям, что Московская патриархия участвует в управлении нескольких банков?

— Банки мелкие: «Пересвет» и «Русский христианский банк». Какова там доля Церкви, совершенно непонятно, как и во многих предприятиях с формальным церковным участием. Там мелкий бизнес, иногда прикрывающийся именем церкви.

Основной бюджет, я думаю, составляют средства, которые разными путями выделяет государство, плюс что-то достается от западных христианских партнеров. В частности, все 1990-е и 2000 годы регулярно по несколько миллионов евро в год давали немецкие католики и евангельские христиане. И эти деньги растворялись без следа; у Московской патриархии нет никакой доступной отчетности по этому поводу. Всего один раз в жизни я видел брошюру-отчет Отдела внешних церковных связей РПЦ о сотрудничестве с одним из крупных католических фондов. Мне дали ее всего лишь подержать в руках и тут же отобрали.

 

— Сказался ли экономический кризис на бизнесе РПЦ?

— Доходы упали, но, подчеркну, это сеть бизнесов. Весь бизнес РПЦ — слабо-институциональный, он имеет шаткие основания: какие-то люди что-то делают и продают через церковь. Мелкий рынок, если не сказать базар. Какие-нибудь свечные фабрики, которые принадлежат каким-нибудь странным учредителям: местным деловым людям плюс епископ. Такая фабрика снабжает приходы своей епархии и, например, соседней. Но если епископ уходит, то фабрика остается на вольных хлебах, снабжая приходы свечами, пока не появляется другой епископ, который прибирает ее к рукам.

 

— А чем отличается бизнес РПЦ от бизнеса католической и протестантской церквей?

— Мелкий бизнес такой же. Зайдете в Риме в лавку слева от собора Святого Петра — это магазин всякой католической ерунды, которую человек с образованием на стену вешать не будет. Но для польских и испанских крестьян это милые их сердцу символы веры. То же самое и у РПЦ. Производство подобных побрякушек и снабжение ими людей — основной их бизнес.

Принципиально то, что у католиков и протестантов в Европе — другое финансирование. В Германии, например, за счет церковного налога. В России такого налога нет. Кирилл, когда еще не был патриархом, несколько раз делал заявления, что надо ввести подобный налог для финансирования церкви, но эти идеи поддержки в правительстве не получили.

 

— Почему?

— А кому это надо? Кто хочет повышением налогов раздражать людей? Патриарху Кириллу это надо, чтобы обеспечить стратегическое финансирование любой крупной структуре, которая хочет развиваться, денег всегда не хватает. А верующих у церкви мало.

 

— Разве?

— По моим собственным исследованиям и недавним подсчетам исследователей из университетских и академических структур в Архангельске, Казани, Тюмени и Омске, в церковь хотя бы раз в две недели в России ходит примерно 0,5% населения. 2,5% ходит на главные праздники. И не больше 7,5% раз в год заходят в церковь за чем-нибудь — свечку поставить, воды крещенской набрать. И все, 7,5% — это потолок.

 

— По всей стране?

— В среднем по стране. Есть регионы более православные, вроде Центральной России, а, например, за Уралом никакого православия практически нет. Та же картина и на Волге, ниже Нижегородской области.

 

— А как вы тогда объясните недавний ажиотаж вокруг пояса Пресвятой Богородицы, ради которого к храму Христа Спасителя в Москве пришли сотни тысяч?

— Сколько их там пришло? Называют цифру 400 тысяч. А в Москве и области сколько живет? 20 миллионов или около того. При том, что паломников привозили и из других регионов. В отчетах говорится, что было больше семисот автобусов. К тому же в массовых мероприятиях, вроде этого, или например, при раздаче крещенской воды участвуют и люди, которые бывают в церкви раз в год.

 

— Складывается ощущение, что в РПЦ с экономической точки зрения мало что происходит.

— Почему же, многое происходит. В последние годы поднялись монастыри. Сейчас они стали местом проведения выходного дня.

 

— Вроде парка аттракционов?

— Да, места для свободного времяпровождения с культурным смыслом. 10 лет назад в монастырях все выглядело удручающе: народу не было, ремонт двигался не очень спешно. Но сейчас благодаря притоку новых денег и мотивации местных администраций («у нас должен быть свой символ») взяли и восстановили сеть монастырей, не всю, но значительную ее часть. Из той же серии — открытие храмов на могилах расстрелянных при сталинском режиме. За эти места буквально идет война. Церковь пытается приватизировать их.

 

— Например?

— Например, Бутовский полигон в Москве. Православных среди расстрелянных было немного, но это место обнесли забором, приватизировали, поставили храм. Общество «Мемориал», настаивавшее на светском характере этого места, послали куда подальше. В общем, жизнь кипит, но это бизнес на обочине большой экономики. Ну вот российская Премьер-лига объявила свой официальный бюджет на 2012 год — без малого миллиард долларов. У Церкви, вероятно, были бы похожие цифры, если бы кто их мог посчитать. Но кто будет всерьёз говорить о влиянии футбольных клубов на экономику страны?

 

Источник: BFM


Добавить комментарий

Комментарии проходят премодерацию.
Рекомендуем вам пройти процедуру регистрации. В этом случае ваши комментарии будут публиковаться сразу, без предварительной модерации и без необходимости вводить защитный код.
   


Защитный код
Обновить

 Rambler's Top100