Регистрация / Вход

Сейчас на сайте

Сейчас 255 гостей и один зарегистрированный пользователь на сайте

Ресурсный правозащитный центр

РАСПП

Портал Credo. Непредвзято о религии   Civitas - ресурс гражданского общества

baznica.info   

РЕЛИГИЯ И ПРАВО - журнал о свободе совести и убеждений в России и за рубежом

 

адвокатское бюро «СЛАВЯНСКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР»  

Религиоведение     Социальный офис

СОВА Информационно-аналитический центр   Религия и Право Информационно-аналитический портал

Акции



РАЗДАТОЧНАЯ ПРИ КУЛЬТУРЕ

Печать


Левон НерсесянСтарший научный сотрудник Государственной Третьяковской галереи Левон НЕРСЕСЯН комментирует ситуацию, сложившуюся спустя полгода после принятия Федерального закона "О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения..." и рассказывает о доминирующей ролиМинистерства культуры РФ в процессе отчуждения части Государственного музейного фонда в пользу религиозной общественной организации





Портал-Credo.Ru:
Прошло полгода с момента принятия закона о передаче имущества религиозного назначения. Как бы Вы могли оценить за прошедшее время позицию в этом вопросе Министерства культуры и его роль?

Левон Нерсесян: Что касается недвижимых памятников религиозного назначения, входящих в непосредственную сферу действия этого закона, то никаких новых инициатив за последнее время не выдвигалось. Поэтому говорить о том, как именно он работает и насколько реальна исходящая от него угроза музейным объектам, пока сложно. Все недавние случаи уничтожения музеев под давлением Церкви – в том числе Костромского историко-архитектурного и художественного музея-заповедника, а также филиалов ГИМ в церкви Троицы в Никитниках и в Новодевичьем монастыре – произошли еще до его принятия. Можно вспомнить и постепенное выдавливание Рязанского историко-архитектурного музея из принадлежащих ему помещений, которое происходило на протяжении нескольких последних лет.

Понятно, что закон дает Русской Православной Церкви новые, почти неограниченные возможности для подобных действий. Однако, насколько я понимаю, пользоваться этими возможностями она не спешит, и новые примеры покушений на какие-то музейные здания мне пока неизвестны.

Соответственно, и у Министерства культуры пока не было повода проявить свою позицию в новой юридической ситуации.

Но это совсем не значит, что теперешнее положение вещей можно назвать благополучным. Хотя закон и касается исключительно недвижимого имущества и вроде бы не затрагивает движимые произведения, входящие в Государственный музейный фонд, именно им в настоящее время угрожает опасность передачи.

Это относится, во-первых, к Торопецкой иконе Богоматери, пребывание которой в церкви поселка Княжье озеро продлевается уже во второй раз, а во-вторых, к безвозмездной и бессрочной передаче 66 икон из собрания Рязанского историко-архитектурного музея в пользование вновь организованному церковно-археологическому музею Рязанской епархии. Бессрочной – потому что срок передачи не указан в соответствующем приказе Министерства культуры от 9 июня 2011 года.

И здесь, безусловно, можно говорить именно о позиции Министерства, поскольку никакого закона, который предписывал бы передачу Церкви произведений древнерусского искусства из Государственного музейного фонда, не существует, а передачи эти, тем не менее, происходят. Причем, в конце концов, не так важно, в какой именно форме это осуществляется – в форме бессрочного пользования или временной выдачи, срок которой может продлеваться до бесконечности без каких-либо разумных оснований. Так или иначе, мы имеем дело с фактическим отчуждением части Государственного музейного фонда в пользу общественной организации, и распоряжения на этот счет отдает именно Министерство

С другой стороны, основанием для таких распоряжений должно быть решение самого музея, поскольку он осуществляет оперативное управление вверенной ему частью Государственного музейного фонда, причем решение это должно быть зафиксировано в соответствующем пакете документов. И здесь сплошь и рядом оказывается, что такие решения и документы либо продавливаются Министерством культуры, лоббирующим чьи-то интересы, либо вообще изготавливаются задним числом, когда решение о передаче уже принято. Так, со слов наших коллег из Русского музея мы знаем, что никакого реставрационного совета, который должно был предшествовать продлению срока экспонирования Торопецкой иконы Богоматери в поселке Княжье озеро, в музее не проводилось. Тем не менее, Министерство культуры ссылается на некие документы, датированные нужными числами, на основании которых был издан приказ об этом продлении. Выдача икон из фондов Рязанского музея, судя по другому приказу Минкульта, осуществляется на основании письма музея, решения фондово-закупочной комиссии и решения реставрационного совета – это при том, что, насколько мне известно, фондово-закупочная комиссия на своем заседании высказалась против этой выдачи. Сейчас Научно-экспертный совет ИКОМА, ответственным секретарем которого я являюсь, запросил у музея все эти документы, но я всерьёз опасаюсь, что для нас их напишут заново – или, по крайней мере, существенно подредактируют.

У нас нет никаких сомнений в том, что Министерство использует все возможные рычаги для продавливания нужных решений на уровне конкретных музеев, поскольку именно музей является последней инстанцией в вопросе о том, выдавать или не выдавать какие-то движимые памятники. Именно музей, как оперативный пользователь, имеет все необходимые права и полномочия для самостоятельного решения подобных вопросов, причем это относится к любым выдачам – в том, числе к выдачам на различные выставки. Министерство, как правило, лишь ссылается на эти решения, хотя в случаях с иконами само вынуждает их принимать. Понятно, что при этом оно выступает не по собственной инициативе, а, сообразуясь с широко распространенным в нашем отечестве "телефонным правом", то есть выполняя негласные распоряжения каких-то высокопоставленных лиц.

Так что проблема эта совсем не исчерпывается взаимоотношениями Церкви и музеев, или политикой Министерства культуры. Речь идет об общем состоянии законности, повсеместно попираемой в нашей стране, когда всякий человек, заручившийся высокопоставленной поддержкой, может "отредактировать" любой закон – так, как ему нужно и удобно. Если такой поддержки нет – вопрос решается более или менее легитимно. Запросы о выдаче тех или иных памятников древнерусского искусства церковным общинам – на время или даже навсегда – отечественные музеи получают достаточно регулярно. Поступают такие запросы и в Третьяковскую галерею. Но если музей имеет возможность действовать самостоятельно, если на него не оказывают никакого давления – они, как правило, отклоняются. По разным причинам – в силу древности и хрупкости памятников, отсутствия надлежащих условий хранения, невозможностью "разорения" постоянной экспозиции и т. д. Так, Третьяковская галерея, например, не так давно отказала господину Шутову, нынешнему директору Соловецкого музея и, по совместительству, настоятелю Соловецкого монастыря, в выдаче нескольких икон с изображением преподобных Зосимы и Савватия Соловецких из нашего собрания, а Музей имени Андрея Рублева отказался выдавать Волоколамскую икону Богоматери в Иосифо-Волоколамский монастырь. Два года назад в том же музее речь шла о возвращении иконостаса Спасо-Преображенского собора суздальского Спаси-Евфимиева монастыря – при том, что монастырь пока находится в оперативном управлении Владимиро-Суздальского музея-заповедника. Однако расширенный реставрационный совет отклонил просьбу по соображениям сохранности икон.

На сегодняшний день у музеев есть все полномочия для того, чтобы защитить свои фонды от неразумного и угрожающего их сохранности использования. Но я совершенно не уверен, что они сумеют этими полномочиями воспользоваться, если авторы очередного письма, прежде чем его отправить, заручатся чьей-либо "высокопоставленной поддержкой". И Министерство культуры в таком случае будет вести себя как послушное орудие в руках "высшего руководства" – так же, впрочем, как и любое другое отечественное министерство, получившее негласное предписание "сверху".


- Министр культуры Александр Авдеев заявил недавно по поводу Торопецкой иконы, что она в свое время была "украдена" из Торопецкого монастыря. И сейчас, если в Торопецком монастыре будет построено такое же хранилище, как в Княжьем озере, которое обеспечивает полную сохранность иконы, то будет рассмотрен вопрос о передаче этой иконы в Торопецкий монастырь на постоянное хранение. Так что тут все совершенно не так гладко, как кажется.

- Из моих слов никак не следует, что там все гладко. Кстати, выражение "была украдена из монастыря" явно позаимствовано из лексики наших оппонентов. Если следовать подобной логике, то и Владимирская икона Богоматери в свое время была "украдена" из Успенского собора Московского Кремля, "Троица" Андрея Рублева – из Троице-Сергиевой лавры и т. д. И вообще больше половины отечественного фонда древнерусской живописи было откуда-нибудь "украдено". Наша песня хороша – начинай сначала! Если честно, у меня больше нет сил объяснять, что иконы не "крали", а спасали от уничтожения, расчищали, сохраняли и помещали в музеях, давая народу реальную возможность знакомиться с отечественным культурным и духовным наследием. По-моему, нас сейчас всеми силами стараются убедить в том, что делалось это напрасно – что иконам надо было дать возможность сгнить в закрытых храмах или сгореть в тех кострах, которые запаливала безбожная власть, – тогда бы и предмета споров никакого не было бы. По счастью, наши великие предшественники – ученые, музейщики, реставраторы – ни о чем подобном не думали, а пользовались любой возможностью, чтобы сохранить выдающиеся памятники художественной и духовной культуры. И сейчас они – слава Богу! – находятся не в забвении и "умалении", а составляют красу и гордость нашего культурного наследия и в таком качестве доступны в музейных экспозициях всем гражданам нашей страны – и верующим, и неверующим. А если господин министр в угоду нынешней конъюнктуре об этом забывает и на полном серьёзе озвучивает обскурантистские лозунги об "украденных" и "пленённых" святынях – пусть это останется на его совести.


- Чем можно объяснить то, что Министерство культуры, вместо того чтобы стоять на страже государственных интересов в области художественных фондов, становится на сторону совершенно другую, которую, казалось бы, должно занимать не Министерство культуры, а кто-то другой?

- Тут всё, как в знаменитом анекдоте про парикмахерскую – почему мы, собственно, начинаем именно с Министерства культуры? Мы с вами живем в этой стране и давно уже понимаем, что здесь нет ни одного государственного учреждения, которое всерьёз волновали бы "государственные интересы". С какой стати Министерство культуры должно быть в данном случае исключением? Главное, что интересует чиновников, сидящих во всех наших министерствах, – это их собственное благополучие, ну, и чувство собственной "значительности", наверное. И если для того, чтобы все это сохранить, надо время от времени обеспечивать исполнение "высочайшей воли" – какой бы абсурдной она ни была – они сделают это, а потом благополучно вернутся к имитации "бурной деятельности". Наверное, есть и исключения из этого правила, но они немногочисленны и долго на своих местах, как правило, не удерживаются…


Беседовал Владимир ОЙВИН


Источник: Портал-Credo 

Добавить комментарий

Комментарии проходят премодерацию.
Рекомендуем вам пройти процедуру регистрации. В этом случае ваши комментарии будут публиковаться сразу, без предварительной модерации и без необходимости вводить защитный код.
   


Защитный код
Обновить

 Rambler's Top100