Регистрация / Вход

Сейчас на сайте

Сейчас 234 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Ресурсный правозащитный центр

РАСПП

Портал Credo. Непредвзято о религии   Civitas - ресурс гражданского общества

baznica.info   

РЕЛИГИЯ И ПРАВО - журнал о свободе совести и убеждений в России и за рубежом

 

адвокатское бюро «СЛАВЯНСКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР»  

Религиоведение     Социальный офис

СОВА Информационно-аналитический центр   Религия и Право Информационно-аналитический портал

Акции



РЕЦЕНЗИЯ НА НЕДОПИСАННЫЙ СЮЖЕТ

Печать

Платон ПРОХОРОВ  

Смолин, Встреча Сталина с митрополитами в КремлеВ 2003 году в журнале "Новый мир" №9 и на сайте Православие.ру была опубликована статья Юлии Ушаковой " Атипичная религиозность в постсоветской России". Это было одной из первых публикаций отечественных ученых, на основе научных знаний и опыта которых набирала обороты антикультистская кампания Русской православной церкви Московского патриархата. Автор статьи - кандидат филологических наук, уже в тогда преподавала конфессиональные дисциплины "сектоведение" и "сравнительное богословие" в Воронежской духовной семинарии и не позиционировалась, как светский ученый. Тем не менее, использование научного багажа всегда делало исследования Ушаковой и других обладающих опытом научной деятельности авторв вполне авторитетными с позиции академической науки.

В упомянутой публикации, в частности,  присутствует интересное упоминание о связи властных структур и персоналий в 20-е годы прошлого века с находившимися до революции в немилости религиозными организациями, которые обобщенно назывались "сектами". Идеологов и вождей большевизма того периода никак нельзя было считать малообразованными и косными людьми. Именно этим, отчасти, объясняется категорическое неприятие, которого не скрывало руководство советской власти в отношении дореволюционной Православной российской церкви (ПРЦ) -  идеологического союзника и, одновременно, органа свергнутой власти. Но относившиеся в основном к русской интеллигенции большевики, прекрасно осознавали незаменимость сакрального сопровождения властных инициатив в глазах широких слоев населения, для чего и требовалась религия.

"О своих революционных заслугах сектанты напомнили большевикам в 1925 году, - пишет ученый. - В газете “Безбожник” (!) было опубликовано открытое письмо под названием “Социально-революционная роль сектантства”. Письмо подписали руководители крупнейших сектантских общин России, и адресовано оно было ВЦИК, на предмет получения от большевистской власти льгот для сектантов. Придя к власти, большевики использовали сектантство прежде всего в борьбе с Православной Церковью. По замечанию того же Агурского, “гонения на церковь, начавшиеся после Октября, нельзя списывать на одних лишь большевиков, которые были их инициаторами. В них проявлялась также долго удерживаемая ненависть сектантской России к Православию”.

Политическая опора новой власти на гонимые до того церковью и государством религиозные организации и движения, с позиции политического прагматизма была вполне оправданной. "Секты, практиковавшие общинную жизнь, в начале 20-х годов были включены в план “социализации села”, - продолжает автор статьи. - При Наркомземе была создана даже специальная комиссия для устройства сельхозкоммун и образцовых колхозов из числа сектантов — “Оргкомсект”. Религиозные радикалы демонстрируют большевикам-атеистам свое полное одобрение. Так, члены молоканской коммуны “Новая жизнь” пишут в Центральный Совет секты в марте 1925 года: “Коммуна просит, чтобы Советскую власть поддерживали всеми силами и средствами… Ибо власть Советов поставлена и утверждена самим Богом. Партию большевиков-коммунистов считать благословенной Богом, члены их верные служители Божии; это верно, аминь! Мировая революция быстро приближается и исчисляется не годами, а месяцами, Бог ускоряет Свое дело”.

Однако, религиозным меньшинствам претила и сама идея безбожия, и безудержность власти в криминальном обращении с населением. Поэтому, с конца 20-х годов большевики, так и не получившие заряда "сакральности", не без помощи своего научно подкованного крыла, решаются на остроумный эксперимент по созданию небывалого - "религии без Бога". Вполне вероятно, что к этому их стимулировали и первые  успехи в освоении экстрасенсорных практик появившимися в то время  секретными лабораториями Лубянки. Но в основном, формирование новых "безбожных" поколений планировалось с использованием новейших открытий западных психиатров и психологов в области методик манипулирования массами посредством тоталитарной пропаганды. С этого времени религиозные меньшинства России становятся для большевиков такими же врагами, какими были ранее лишь представители духовного сословия и традиционно преданные церкви глубоко религиозные православные. По этой причине с конца 20-х годов по период окончательной дискредитации нарочито "безбожной" религиозности в Великую Отечественную войну, все симпатии власти к религиозным культурам страны растворились.

В статье Ушаковой, конечно же, не прослеживаются дальнейшие взаимоотношения власти и религии. Во-первых, это не является задачей публикации, посвященной знакомству с историей отечественного сектантства и попытке увязывания ее деталей в начале 2000-х с нуждами текущей политики. Во-вторых, в качестве возврата к тому же опыту поставления религиозной организации на службу власти, можно было указать только на учреждение Сталиным в 1943 году Русской православной церкви Московского патриархата. В отличие от заведомо враждебной большевикам дореволюционной ПРЦ, новая религиозная организация после уже предпринятых ранее большевиками "опытов", была просто обязана стать надежной, о чем вспоминать сегодня не любят.

Тем не менее, было вполне логично, когда руководство советского государства вернулось к уже испытанной на опыте Русской Империи модели использования религии в политических целях. В силу инерции государственного атеизма, власть, конечно, была вынуждена прибегать к этому в "теневой" форме, поддерживая сотрудничество лишь с церковной номенклатурой, в то время, как любые движения в отношении развития собственно религиозной духовности ею достаточно жестко пресекались. Не упоминая об этих детали, автор статьи ничего не теряет, так как преследует совершенно иную задачу: увязать неудачный опыт сотрудничества советской власти с "сектами" в 20-х годах и… появление после крушения СССР многочисленных религиозных организаций, а затем комиссии по соблюдению свободы совести при Конгрессе США. Внешняя алогичность здесь объяснима: ведь, эта комиссия и поныне регистрирует нарушения в  России конституционных гарантий свободы вероисповедания государством и РПЦ МП.
Скорее всего, ассоциативная связка "секты–  большевики – свобода совести – США " по мысли идеологов клерикализации призвана вызывать в обществе реакцию неприязни к "неположенным" религиозным организациям и направлениям с их последователями. А заодно и к идее гарантий прав человека. Во всяком случае, подобное очень неплохо перекликалось бы со многими декларациями клерикального официоза.

Вероятно, этой реплики с возвращением к статье десятилетней давности могло и не быть, не начни мелькать ссылки на это исследование в антисектантских форумах рунета. Нетрудно допустить, что в ситуации неуклонного снижения доверия к клерикальным структурам попытки перекладывать сомнительные моменты в истории религиозных организаций "с больной головы на здоровую" будут предприниматься и в податливой печати. Поэтому, вопрос об использовании светской властью религиозного фактора в целях манипулирования обществом, нуждается во внимании и изучении. В том числе, на примере нашей действительности.

 

ReligioPolis

Добавить комментарий

Комментарии проходят премодерацию.
Рекомендуем вам пройти процедуру регистрации. В этом случае ваши комментарии будут публиковаться сразу, без предварительной модерации и без необходимости вводить защитный код.
   


Защитный код
Обновить

 Rambler's Top100