Регистрация / Вход

Сейчас на сайте

Сейчас 238 гостей и один зарегистрированный пользователь на сайте

Ресурсный правозащитный центр

РАСПП

Портал Credo. Непредвзято о религии   Civitas - ресурс гражданского общества

baznica.info   

РЕЛИГИЯ И ПРАВО - журнал о свободе совести и убеждений в России и за рубежом

 

адвокатское бюро «СЛАВЯНСКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР»  

Религиоведение     Социальный офис

СОВА Информационно-аналитический центр   Религия и Право Информационно-аналитический портал

Акции



ОТДАЙ И НЕ ГРЕШИ

Печать

Андрей Баталов9 марта в Паломническом центре Московского патриархата прошел "круглый стол", посвященный разделу музейного имущества. Поводом для обсуждения стало открытое письмо руководителей ряда крупных музеев, ученых и реставраторов на имя Святейшего Патриарха. Музейщики настаивают, что в работе над нашумевшим законопроектом о передаче религиозных ценностей в собственность церкви должны принимать участие те, кто знает судьбу памятников, историю их реставрации и охраны. Сразу после заседания с одним из его участников - заместителем генерального директора Музеев Московского Кремля Андреем БАТАЛОВЫМ - встретилась обозреватель "Недели" Ирина Мак.

 

Святыня ценна подлинностью

 

Изв-НЕДЕЛЯ : Почему музейщики адресовали свое открытое письмо Патриарху?

 

Андрей БАТАЛОВ : Мы просили о том, чтобы Его Святейшество обратился к президенту страны...не спешить с принятием нового закона. Чтобы работа над ним проходила не только в русле Минэкономразвития, которое видит в объектах культурного наследия лишь имущество. Поскольку письмо подписали очень многие известные деятели науки и культуры, оно, слава Богу, не осталось без ответа. Ведь если принять закон без обсуждения, он создаст еще большие сложности, чем создал 73-й Федеральный закон о культуре ("Об охране объектов культурного наследия". - "Неделя") со всеми его недосказанностями... Мы столкнемся с теми же проблемами, с которыми встречаемся в так называемых "светских" памятниках, то есть с отсутствием нормальной системы обременения, страховой оценки, утвержденных предметов охраны... Не предусмотрено серьезной системы воздействия на собственника. За разрушение кузницы XVIII века в Оружейном переулке в Москве владельцу выписали штраф 400 тысяч рублей. Любой инвестор выплатит этот штраф влегкую. А если бы за такое преступление происходило немедленное отчуждение не только сгоревшего здания, но и земли, люди бы задумались. Жесткие меры иногда применяются к светским владельцам и арендаторам, но мы ни разу не слышали, чтобы были преданы огласке достаточно частые случаи самовольного искажения церковных зданий.

 

Почему?

 

После десятилетий гонений на Церковь принятие подобных мер будет расцениваться как притеснение возрождающихся приходов и обителей. Однако умалчивание рождает бесконтрольность и уверенность в своей правоте. Если это происходит сейчас, то что будет после принятия закона о собственности? Сохранение церковных памятников в едином для всей страны правовом поле - вот главная задача. Причем задача старая, хорошо известная в императорской России. Проблема состоит не в вопросах собственности. Когда вы заходите в храмы Италии - разве вы думаете, кому они принадлежат? И если вам захочется посмотреть фреску, вы опустите монетку в два евро, и на секунду зажжется скромная подсветка. А через минуту вредный свет, разрушающий красочный слой, погаснет. У нас тоже есть частые случаи активного сотрудничества церквей с органами охраны и реставраторами. Но именно случаи. Законодательная база не выстроена, поэтому я считаю этот закон несвоевременным. Надо сначала создать и проработать все подзаконные акты или увеличить количество статей в 73-м законе, учитывающих новую реальность. То есть создать систему, которая обеспечит сохранность памятников независимо от предпочтений и эстетических пристрастий владельца.

 

Я рассуждаю о реставрации как дилетант, но меня раздражает, когда приведенные в порядок церкви напоминают новодел. Например, церковь в Климентовском переулке.

 

Она и сейчас хороша. Раньше эта церковь радовала ваш глаз, потому что была такой молчащей тайной, с тускло горящими окнами, за которыми можно было различить книги - изъятые, кажется, из Московской духовной академии. Но если бы вы видели, как красили храмы в XVIII веке, вы бы сказали: "Это что за новодел!" Мы привыкли их воспринимать с патиной времени. Не волнуйтесь, в нашем климате она скоро появится.

 

В Патриархии создан Совет по культуре, призванный, видимо, сотрудничать с музеями.

 

Мы еще не знаем, кто туда войдет, но надеемся на взаимодействие. Потому что если его не будет, пострадают не музеи - пострадает наше Отечество. Мы же не отказываемся помогать: на протяжении десятков лет я и мои коллеги ездим по городам, монастырям, по вызову сельских батюшек, которым нужна консультация, - тех, кто хочет что-то отреставрировать. На безвозмездной основе. На той же безвозмездной основе мы готовы приложить свои знания для того, чтобы создать нормальное законодательство и принцип жизни в изменившейся стране. В XIX веке была выстроена хоть какая-то внутрицерковная система, предписывающая правила обращения с памятниками старины. Пока ее не было, усилия государства, пытавшегося втянуть церковные памятники в законодательное поле, терпели фиаско: батюшка в деревенском приходе не слышал ни о строительном уставе, ни о законе, принятом императором Николаем Павловичем. И только когда в 1878 году прозвучал циркуляр Святейшего синода, предписывавший определенный путь реставрации памятников, законы заработали.

 

А до этого памятники варварски уничтожались...

 

По-разному. И не надо винить в этом духовенство - Россия сложная страна. То, с чем мы сегодня сталкиваемся, существовало и в XIX веке. Потому что сложно осознать, что святыня ценна еще и своей подлинностью. И благоукрашая ее, часто можно ее погубить. Хотя у нас есть и хорошие примеры. Прежде всего, реставрация в Троице-Сергиевой лавре, или, например, церковный музей, созданный в Костроме. Мы за то, чтобы создавались церковные музеи. Но не за счет уже существующих государственных музейных центров. И на "круглом столе" прозвучало, что речь в законе о передаче имущества не идет о государственных музейных фондах.

 

А тогда о чем?

 

Не совсем понятно. Я считаю, что этот законопроект - прежде всего попытка государства сбросить с себя бремя ответственности за памятники культурного наследия. Только что у нас был случай в новгородском Юрьеве монастыре. Там в соборе XII века построили деревянную свечную лавку. Покрыли ее лаком, стали лак сушить электрическими "пушками", а сами ушли.

 

И все загорелось.

 

Да, и только что отреставрированные фрески XII века покрылись копотью. А копоть - это органические кислоты, в соединении с влагой разъедающие все. Чтобы теперь отреставрировать фрески, понадобится несколько лет и миллионов 80. Откуда у обители и епархии такие деньги? А привести фрески в порядок - обязанность государства. Я боюсь, что принятие сейчас этого закона впоследствии станет основанием для хулы на Церковь. Лет через 30 начнут говорить: видите, они же все погубили... Меня это пугает. Государство, лишив Церковь экономического состояния, - это произошло еще при Екатерине II, при секуляризации, - не имеет права требовать от нищих приходов научной реставрации памятников на свои средства. Государство должно требовать только, чтобы все происходило в соответствии с принятыми нормами и правилами. И осуществлять контроль.

 

Икона с белой плесенью

 

Когда речь идет о самих храмах. Но если в храм передается икона или церковная утварь?

 

Здесь должны соблюдаться правила временного хранения - с обязательствами и ответственностью тех, кто берет эти ценности. И со страховой оценкой, чтобы люди понимали, - а мы говорим о живых грешных людях, - что несут ответственность, прежде всего материальную. Пока эта система не выстроена, закон убийственен... Мы не говорим - для Церкви или для общества, мы их не разделяем. Разделение погубит все. Именно поэтому речь должна идти не о собственности, а о создании законодательной базы, о прописывании всех моделей взаимоотношения Церкви и государства, чтобы верующая часть общества не была оскорблена недостойным состоянием святынь. Вот сейчас произошла трагедия: икона Боголюбской Богоматери XII века, переданная в Княгинин монастырь в капсуле с постоянным микроклиматом, вернулась к реставраторам с белой плесенью. И теперь нужны годы, чтобы привести икону в порядок. А вот другой пример: Евфросиньевский монастырь в Полоцке, где благодаря Владимиру Дмитриевичу Сарабьянову открывается уникальный фресковый ансамбль XII века и где община работает лучше многих музейных хранителей - они боятся дышать на эти фрески, не то что свечи жечь. И достигнут консенсус в отношениях с соборами Мирожского монастыря - единственного у нас памятника XII века, сохранившего ансамбль фресок в таком объеме. Но фрески раскрыты - следовательно, они беззащитны. При регулярных богослужениях - со свечами и неконтролируемым числом паломников - все погибнет. При содействии губернатора достигнута договоренность о том, что богослужений будет не более 12 в год и о том, что собор останется в ведении музея.

 

Но ведь не все древние иконы и в прежние времена были доступны верующим.

 

Да, многие выносились только в дни церковных праздников - прежде всего из-за их высокого сакрального статуса. Это касается и мощей и, кстати, Ризы Господней. Вообще, эта борьба за собственность душевредна и приводит к парадоксам. Есть церковный праздник: Положение Ризы Господней в Успенском соборе города Москвы. И к чему мы пришли? К тому, что Ризы Господней нет в Успенском соборе. Нам пришлось ее передать.

 

Куда?

 

баталов: В храм Христа Спасителя. Но почему величайшая святыня, присланная шахом Абассом в 1625 году царю Михаилу Феодоровичу и помещенная в Успенском соборе в особом кивории, была вынесена из храма, в котором пребывала почти четыре века? Я не могу этого понять, тем более что в Кремле достигнут консенсус: во всех соборах совершаются богослужения, нигде нет мерзости запустения.

 

Великокняжеские граффити

 

Насколько я понимаю, и в Московском Кремле мы видим далеко не все, что могли бы.

 

Не все, потому что Кремль остается живым памятником. Есть памятники мертвые, чья первоначальная функция умерла, а есть живые, в которых она продолжается. Помимо того что Кремль - город храмов, он был и остается центром российской власти. Это рождает свои сложности, ограничение посещения некоторых частей ансамбля. Кремль - музей особенный еще и потому, что органично продолжает свое существование с 1806 года. Музеи Московского Кремля хранят богатейшее наследие великих князей, царей и императоров, которое было здесь накоплено. Но задача музея не только хранить, но и показывать, потому что ничто не учит любви к Отечеству и осознанию себя как интеллектуальной личности лучше, чем ощущение древности той цивилизации, к которой ты принадлежишь. И несмотря на скромную территорию наших музеев, мы уже 10 лет занимаемся плановой музеефикацией Кремля, восстанавливая то пространство, которое находится в нашем ведении. Мы выводим хозяйственные и прочие службы из помещений, которые можно музеефицировать. Подчеркиваю: музеефицировать - не значит омертвлять, а значит восстанавливать. И многое уже сделано. На том же "круглом столе" нас упрекнули в том, что под Мироваренной палатой Патриаршего дворца - туалеты. Да, они были устроены при советской власти, но уже пять лет назад их вывели из дворца Патриарха Никона и восстановили Хлебодарную палату (она же Одностолпная). Это повлекло за собой новые сложности с обслуживанием посетителей, которые пришлось решать. Но мы освободили памятник. И продолжили реставрацию Патриаршего дворца, которая идет по сей день.

 

Он очень пострадал?

 

Некоторые его помещения отреставрировали уже в 1960-х, но другие были приспособлены для жизни и в XIX, и в XX веках. В конце 1950-х - начале 1960-х, когда строили Кремлевский дворец съездов, снесли остатки Митрополичьего дворца XV века и половину западной стены Патриаршего дворца с внутристенной лестницей - как ножом срезали. Своды Мироваренной и Одностолпной палат держатся теперь на половине стены. В Патриаршем дворце мы вытаскиваем из-под покровов времени то, что действительно ценно и неповторимо: Вы знаете, что в 2008-м после 90-летнего перерыва открылась Колокольня Ивана Великого. Так вот там сохранились даже граффити.

 

В те времена тоже было принято писать на стенах?

 

На стенах, на скамьях. При реставрации Благовещенского собора на крыльце XV века мы нашли граффити, оставленные, видимо, великокняжескими детьми: они тренировались в написании слов "великий князь". Я видел граффити в Юрьевом монастыре XII века, на хорах - буквы, вырезанные кинжалом.

 

В Кремле открыли мощи преподобной Евфросиньи Московской

 

Сейчас вы приступаете к реставрации Успенского собора - впервые после 1906 года.

 

Да, и это одно из главных направлений нашей работы. Я вам расскажу историю, которая стала для меня очень сильным юношеским впечатлением. 1979 год, научная конференция, посвященная 500-летию освящения Успенского собора, и на ней зачитывают телеграмму Ольги Ильиничны Подобедовой, знаменитого специалиста по древнерусскому искусству, о том, что она не приедет. Поскольку считает, что безнравственно устраивать юбилеи, когда собор в аварийном состоянии. Когда я пришел сюда работать, заинтересовался, действительно ли собор в таком ужасном состоянии. И год назад мы провели очень дорогостоящее исследование, возвели леса - в храме, где идут службы...

 

Нерегулярно.

 

Да, здесь служит Святейший Патриарх, и по договоренности с Патриархией мы провели эти исследования. Установили участки будущей реставрации, прежде всего сводов центрального нефа.

 

Вы будете закрывать Успенский собор?

 

Совсем без этого обойтись, к сожалению, не получится, но мы постараемся сократить эти периоды до минимума. Поймите, эти проблемы не выдуманы нами, они обозначились еще в XVII веке, когда после пожаров пришлось укреплять своды Фиораванти. Он создал уникальную конструкцию - слитые крестовые своды, под которыми не было подпружных арок, служащих дополнительной опорой. Английский мастер Джон Талер подвел под своды Фиораванти арки, которые мы видим сегодня.

 

В Архангельском соборе откроются новые пространства?

 

Да, недавно мы уже открыли придел Святого Уара (бывший Покровский). Он возник в XVI веке, а в середине XIX в него перенесли престол придела Святого Уара из разобранной церкви Иоанна Предтечи у Боровицких ворот. Святому Уару молились обо всех почивших некрещеных младенцах, то есть его значение для жизни Москвы было огромно. Теперь в этом приделе стоят открытые мощи преподобной Евфросиньи Московской - после 1913 года это первый случай открытия мощей в Кремле. И там же хранится саркофаг, в котором мощи святой Евфросиньи почивали с 1407 года, который сам по себе святыня.

 

Что было раньше в приделе Святого Уара?

 

Размещалась одна из технических служб музеев. Продолжая тему Евфросиньи Московской и основанного ею в Кремле Вознесенского монастыря, вспомним, что в 1929 году, когда ломали монастырь, саркофаги с останками покоившихся там великих княгинь и цариц перенесли в погреб Казенного двора, примыкавшего к Архангельскому собору. На месте одной из палат Казенного двора в XIX веке появилась южная пристройка к Архангельскому собору - типичное для послепожарной Москвы сооружение. Теперь она свободна, восстановлена, в ней готовится к открытию экспозиция, посвященная Вознесенскому монастырю. Оттуда же можно будет спуститься в погреб, превращенный в 1929 году в усыпальницу.

 

Попасть можно будет всем?

 

Порядок посещения будет определяться тем, что сегодня это не только погреб Казенного двора конца XV века, но и усыпальница. Сейчас мы добиваемся создания здесь необходимого микроклимата, при котором ни останки, ни белокаменные саркофаги не будут разрушаться. И сегодня музеи готовятся к реставрации самого Архангельского собора, главная беда которого состоит в том, что он отапливается. Государь Николай Павлович на предложении отапливать Успенский и Архангельский соборы начертал: "Оставить навсегда холодными!". Его либеральные потомки сделали Архангельский собор теплым, и из-за разницы температур, из-за солей ренессансные порталы собора исчезают на глазах. Мы начали извлечение тех частей, которые уже невозможно было спасти в их прежнем состоянии. То есть сделали то, что делается везде в Европе, где подлинные скульптуры убирают с фасадов и заменяют копиями. Пока на месте оригиналов стоят временные керамические копии - на глаз они неотличимы, а мы продолжаем реставрировать подлинные колонны и пилястры западного портала и малых порталов. И обсуждаем с реставраторами, какими эти копии должны быть.

 

Источник: Известия-Неделя

Добавить комментарий

Комментарии проходят премодерацию.
Рекомендуем вам пройти процедуру регистрации. В этом случае ваши комментарии будут публиковаться сразу, без предварительной модерации и без необходимости вводить защитный код.
   


Защитный код
Обновить

 Rambler's Top100