Регистрация / Вход



СПАСИТЕЛЬНАЯ АВТОНОМИЯ

Печать

 

 

Сергей ЧУГУНОВ

 

jud birobijanАвтономия религиозных объединений, как гарантия эффективного осуществления права на свободу вероисповедания. Практика Европейского суда по правам человека *

 

Статья 9 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) устанавливает, что каждый имеет право на свободу мысли, совести и религии; это право включает свободу менять свою религию или убеждения и свободу исповедовать свою религию или убеждения как индивидуально, так и сообща с другими, публичным или частным порядком, в богослужении, обучении, отправлении религиозных и культовых обрядов.

Уважение автономии религиозных организаций с точки зрения Конвенции рассматривается как одно из негативных обязательств государств по обеспечению соблюдения конвенционного права граждан на свободу религии. Негативное обязательство - это обязанность государственных органов воздерживаться от действий, препятствующих пользованию лицом правом, гарантированным Конвенцией о защите прав человека и протоколами к ней. При этом сам Европейский суд по правам человека (далее - ЕСПЧ или суд) вместо понятия «негативное обязательство» чаще в своих решениях оперирует понятием «вмешательство».

В соответствии с пунктом 2 статьи 9 Конвенции законными целями, которые могут служить оправданием вмешательства в проявление лицом своей религии или убеждений, являются общественная безопасность, охрана общественного порядка, здоровья и нравственности или защита прав и свобод других лиц. Это перечисление законных целей является строго исчерпывающим, а формулировка целей строго ограниченной; если ограничение этой свободы должно быть совместимо с Конвенцией, оно должно, в частности, преследовать цель, которая может быть связана с одной из целей, перечисленных в этом положении.

В рамках, приведенных выше общих положений в данном докладе и будет рассмотрено обязательство государств уважать автономию религиозных организаций в свете решений ЕСПЧ.

Религиозные общины традиционно и повсеместно существовали в форме организованных структур. Поэтому, с точки зрения ЕСПЧ, статья 9 Конвенции должна толковаться в свете статьи 11, которая гарантирует объединениям граждан защиту от необоснованного вмешательства государства. Рассматриваемое с этой точки зрения право верующих на свободу религии включает в себя ожидание того, что религиозной общине будет позволено функционировать мирно, без произвольного вмешательства государства. Автономное существование религиозных общин является необходимым условием плюрализма в демократическом обществе и поэтому является вопросом, лежащим в основе защиты, обеспечиваемой статьей 9. Оно непосредственно касается не только организации общины как таковой, но и эффективного осуществления права на свободу религии всеми ее активными членами. Если бы организационная жизнь общины не была защищена статьей 9 Конвенции, все другие аспекты свободы религии индивида стали бы уязвимыми. К таким выводам неоднократно приходил суд в своих решениях, например,: Hassan and Tchaouch V Bulgaria [GC], §§ 62 и 91; Fernandez Martinez v. Spain [GC], § 127.

Также по мнению суд, выраженному, в частности в решении по делу Svyato- Mykhaylivska Parafiya v. Ukraine в § 150, внутренняя структура религиозной организации и правила, регулирующие ее членство, должны рассматриваться как средство, с помощью которого такие организации могут выражать свои убеждения и поддерживать свои религиозные традиции.

Вышеуказанные общие принципы нашли свое отражение в решениях ЕСПЧ при решении более частных вопросов.

Так по мнению суда принцип уважения автономии религиозных общин, в том числе означает, что государство не может обязать религиозную общину принимать новых членов или исключать существующих. Религиозные объединения должны быть полностью свободны в определении по своему усмотрению способа приема новых членов и исключения существующих членов (Svyato-Mykhaylivska Parafiya v. Ukraine, §§ 146 и 150).

ЕСПЧ в своей практике также учитывает, что при осуществлении своей деятельности религиозные общины соблюдают определенные правила, которые часто рассматриваются последователями как имеющие божественное происхождение. Поэтому богослужения, религиозные обряды и церемонии, которые проводятся священнослужителями, имеют свое значение и сакральную ценность для верующих, а личность религиозного служителя, несомненно, имеет важное значение для каждого члена общины. Таким образом, участие в жизни общины является особым проявлением религии, охраняемой статьей 9 Конвенции (Hassan and Tchaouch v. Болгария [GC], § 62; Mirolubovs and Others v. Latvia, § 80).

Например, ЕСПЧ установил нарушение статьи 9 в результате принятия мер, регулирующих религиозную жизнь греков-киприотов православной веры, находящихся в анклаве в «Турецкой Республике Северного Кипра»: власти последней не одобрили назначение священников в регионе, несмотря на то, что остался только один священник, окармляющий весь регион (Cyprus V.Turkey [GC], § § 243-246). А в деле Serif v.Greece суд установил, что имело место нарушение статьи 9 на том основании, что заявитель, греческий мусульманский богослов, был осужден за «присвоение функций служителя «известной религии»« и за то, что «публично носил одежду такого служителя, не имея на это права». Этому предшествовало то, что заявитель был избран муфтием другими мусульманами без признания со стороны государства, которое назначило на должность муфтия кого-то другого. Он действительно принимал участие в ряде религиозных праздников в качестве муфтия, но при этом никогда не пытался осуществлять судебные и административные функции, предусмотренные в государственном законодательстве о муфтиях и других служителях «признанных религий».

Также ЕСПЧ был сделан вывод, что использование религиозной организацией военных метафор само по себе недостаточно для оправдания ограничения ее деятельности. Так же в решении по делу Московского отделения Армии спасения в России, внутренняя структура которой основана на системе рангов, аналогичных армейским, и на ношении униформы, суд постановил, что эта ситуация может рассматриваться как законное проявление религиозных убеждений этой организации. Соответственно, суд считает, что нельзя было всерьез утверждать, что это означает, что Армия спасения нарушает целостность или безопасность государства (Moscow Branch of the Salvation Army v. Russia, § 92).

Важной составляющей сохранения автономии религиозных организаций, с точки зрения Конвенции, является вопрос о возможности вмешательства государства во внутри- или межконфессиональные конфликты. Этот вопрос был подробно рассмотрен ЕСПЧ в ряде дел в различных аспектах. Суд пришел к следующим выводам.

Основополагающий принцип подхода к разрешению подобных вопросов выражен судом в решении по делу Leyla §ahin v. Turkey, (§ 108). Суд указал, что плюрализм, терпимость и широта взглядов являются отличительными чертами демократического общества. Хотя в некоторых случаях индивидуальные интересы должны быть подчинены интересам группы, демократия не просто означает, что мнения большинства должны всегда преобладать: должен быть достигнут баланс, который обеспечивает справедливое и надлежащее обращение с людьми из меньшинств и избегает любого злоупотребления доминирующим положением.

Плюрализм также основывается на подлинном признании и уважении разнообразия и динамики культурных традиций, этнической и культурной самобытности, религиозных убеждений и художественных, литературных и социально-экономических идей и концепций. Г армоничное взаимодействие людей и групп с различной идентичностью имеет важное значение для достижения социальной сплоченности. Уважение к религиозному разнообразию, несомненно, представляет собой одну из наиболее важных проблем, с которыми приходится сталкиваться сегодня. Поэтому ЕСПЧ делает важный вывод о том, что по этой причине власти должны воспринимать религиозное разнообразие не как угрозу, а как источник культурного обогащения (izzettin Dogan and Others v. Turkey, § 109).

Плюрализм и демократия должны также основываться на диалоге и духе компромисса, неизбежно влекущем за собой различные уступки со стороны отдельных лиц или групп лиц, которые оправданы в целях поддержания и поощрения идеалов и ценностей демократического общества (S. A. S. VFrance, § 128).

При этом суд отмечает, что в обществе, в котором граждане придерживаются различных религиозных взглядов, может возникнуть необходимость в ограничении религиозной свободы, с тем, чтобы примирить интересы различных групп и обеспечить уважение убеждений каждого. Однако, осуществляя свою регулирующую власть в этой сфере и в своих отношениях с различными религиями, конфессиями и верованиями, государство обязано оставаться нейтральным и беспристрастным (Metropolitan Church of Bessarabia and Others v. Moldova, §§ 115-116).

Учитывая вышесказанное, суд неоднократно подчеркивал роль государства как нейтрального и беспристрастного в отношении различных религий, верований и убеждений, подчеркивая, что эта роль способствует общественному порядку, религиозной гармонии и терпимости в демократическом обществе, например, в решениях по делам: Bayatyan v. Armenia, § 120; S.A.S. v. France, § 127.

Однако, при этом в решении по делу Members of the Gldani Congregation of Jehovah’s Witnesses and Others v. Georgia (§ 132) суд отмечает, что обязанность государства придерживаться нейтралитета не может рассматриваться как способная уменьшить роль веры или церкви, с которой население конкретной страны исторически и культурно было связано. Решение о том, следует ли увековечивать ту или иную традицию, в принципе относится к сфере компетенции государства-ответчика. Суд при этом принимает во внимание тот факт, что Европа отличается большим разнообразием между составляющими ее государствами, особенно в сфере культурного и исторического развития. Однако ссылка на традицию не может освободить государство от его обязательства уважать права и свободы, закрепленные в Конвенции и протоколах к ней (Lautsi and Others v.Italy, § 68).

Судом отдельно отмечается в решениях по делам Manoussakis and Others v.Greece, (§ 47) и Bayatyan V. Armenia, (§ 120), что обязанность государства соблюдать нейтралитет и беспристрастность несовместима с любым определением со стороны государства того, являются ли религиозные убеждения или средства, используемые для выражения таких убеждений, законными.

Также обязанность нейтралитета не позволяет государству, включая национальные суды, решать вопрос о религиозной принадлежности отдельного лица или группы, что является исключительной ответственностью высших духовных властей соответствующей религиозной общины (Mirolubovs and Others v. Latvia, §§ 89-90; izzettin Dogan and Others v. Turkey, § 121). Иными словами, государство не может произвольно «навязывать» или «переквалифицировать» религиозную принадлежность отдельных лиц или групп против их воли.

Так, например, суд установил нарушение статьи 9 в деле Mirolubovs and Others v. Latvia (§§ 33-36 и 88-8), в выполнении решения, принятого латвийским Управлением по делам религий в рамках ожесточенного спора в местной православной старообрядческой общине. Данное решение привело к изгнанию заявителей из мест отправления культа, потому что они ipso facto изменили деноминацию, приняв общение со священником Русской православной церкви. Однако, решение было основано на мнениях двух экспертов, ни один из которых не принадлежал к старообрядчеству.

Также суд установил нарушение статьи 9 в деле Sinan I§ik VTurkey (§ 45-46) из- за невозможности обеспечить заявителю замену записи «Ислам» в его удостоверении личности словом «Алави», поскольку государственный орган, ответственный за вопросы, связанные с мусульманской религией, считал, что Алави является лишь ветвью Ислама.

Кроме того, по мнению суда действия государства в пользу одного лидера разделенной религиозной общины или действия, предпринимаемые с целью заставить эту общину объединиться под единым руководством против ее собственных желаний, также представляли бы собой вмешательство в свободу религии. Действительно, в некоторых странах независимость и единство исторически доминирующей церкви большинства являются вопросами первостепенной важности для общества в целом (Greek-Orthodox Ohrid Archdiocese of the Pec Patriarchy) v. the former Yugoslav Republic of Macedonia). Однако в демократических обществах государству нет необходимости принимать меры для поощрения одной интерпретации религии в ущерб другим или принуждения разделенной религиозной общины или ее части к объединению под единым руководством (Hassan and Tchaouch v. Bulgaria, § 78; Metropolitan Church of Bessarabia and Others v. Moldova, § 117). Когда группа приверженцев и / или служителей религии отделяется от общины, к которой они ранее принадлежали, или даже принимает решение об изменении вероисповедания, такой акт является примером коллективного осуществления «свободы менять религию или убеждения», которая прямо гарантирована пунктом 1 статьи 9 Конвенции (Mirolubovs and Others v.Latvia, § 93). Следовательно, национальные власти не могут требовать от верующих соблюдения их предписаний в рамках уже признанной или зарегистрированной организации на том основании, что, по мнению этих властей, их убеждения идентичны убеждениям последней организации (Genov v.Bulgaria, § 46).

Особенно стоит отметить то, что Европейский суд последовательно занимает позицию, согласно которой роль государственной власти заключается не в устранении причины напряженности путем устранения плюрализма, а в обеспечении того, чтобы конкурирующие группы терпимо относились друг к другу, даже если обе они происходили из одной и той же общины (Metropolitan Church of Bessarabia and Others v.Moldova, § 123).

Однако, по мнению суда, роль государства как конечного гаранта религиозного плюрализмаможетиногдатребоватьот негопосредничества междупротивоборствующими сторонами. Нейтральное посредничество между группами верующих в принципе не будет равносильно вмешательству государства в права верующих, согласно статье 9 Конвенции, хотя государственные власти должны проявлять осторожность в этой особенно деликатной области. Так, например, суд установил нарушение статьи 9 Конвенции в деле Metropolitan Church of Bessarabia and Others v. Moldova по причине того, что молдавские власти отказались подтвердить юридическое признание митрополии Церкви Бессарабии, Автономной православной церкви, действующей под управлением Бухарестского патриархата (Румынской православной церкви), на том основании, что такое признание поставило бы под угрозу интересы митрополии Церкви Молдовы, которая входит в состав Московского патриархата (Русской православной церкви) и которая уже была признана правительством. Суд установил, что отрицая признание на том основании, что церковь- заявитель была лишь «раскольнической группой» по отношению к Русской православной церкви, и, заявляя, что приверженцы церкви-заявителя могли исповедовать свою религию в другой Православной церкви, признанной государством, молдавское правительство не выполнило свой долг нейтралитета и беспристрастности.

При этом ЕСПЧ проводит различие между государственным вмешательством в межконфессиональный или внутриконфессиональный спор и тем, когда национальные власти делают неизбежные светские выводы из уже существующего религиозного спора, возникшего не по их вине, в котором они не принимали чью-либо сторону (Griechische Kirchengemeinde Munchen und Bayern e.V v. Germany; Serbisch-griechisch-orientalische Kirchengemeinde zum Heiligen Sava in Wien v. Austria

В заключение считаю важным отметить, что отдельную категорию дел, где затрагивается принцип уважения автономии религиозных общин со стороны государства, составляют дела по спорам между религиозными организациями и их членами и последователями, а также по спорам между религиозными организациями и их работниками.

ЕСПЧ считает, что государства не обязаны требовать от религиозных общин обеспечения свободы религии и выражения мнений для приверженцев и служителей данной религии. Общей чертой многих религий является то, что они определяют доктринальные стандарты поведения, которым их последователи должны следовать в своей частной жизни (Jehovah’s Witnesses of Moscow and Others v. Russia, § 118). Следовательно, Статья 9 Конвенции не предусматривает никакого права на инакомыслие в рамках религиозной организации. Уважение автономии религиозных общин, признанных государством, предполагает, в частности, что государство должно признать право таких общин реагировать в соответствии с их собственными правилами и интересами на любые возникающие в них диссидентские движения, которые могут представлять угрозу их сплоченности, имиджу или единству. Поэтому задача национальных властей не состоит в том, чтобы выступать в качестве арбитра между религиозными организациями и различными диссидентскими группировками, которые существуют или могут возникнуть внутри них (Sindicatul “Pastorul cel Bun” v. Romania, § 165; Fernandez Martinez v. Spain, § 128).

Аналогичным образом, Статья 9 не гарантирует верующим право выбирать религиозных лидеров своей общины или выступать против решений религиозной организации, касающихся выборов или назначения служителей (Kohn v. Germany; Sotirov and Others v. Bulgaria). В случае доктринального или организационного несогласия между религиозной общиной и одним из ее членов свобода вероисповедания последнего реализуется, в том числе, и через свободу покинуть данную общину (X. v. Denmark, Commission decision; Mirolubovs and Others v. Latvia, § 80).

Применительно к взаимоотношениям религиозных общин с их работниками суд вывел следующие принципы. Вследствие своей автономии религиозные общины могут требовать определенной степени лояльности от тех, кто работает на них или представляет их интересы. Характер занимаемой этими лицами должности является важным моментом, который необходимо учитывать при оценке соразмерности ограничительных мер, принимаемых соответствующим государством или религиозной организацией. В частности, конкретная миссия, возложенная на соответствующее лицо в религиозной организации, является важным соображением при определении того, должно ли это лицо был наиболее лояльным (Fernandez Martinez VSpain, § 131). При этом особое значение следует придавать близости между деятельностью заявителя и миссией соответствующей религиозной организации (Schuth V.Germany, § 69).

 

* Светскость, секуляризм, религиозность: исторические, юридические и философско-мировоззренческие аспекты. Бишкек,2020. стр.215 - 217 (материалы Международной научно-практической конференции 23-25 октября 2019, Бишкек (Кыргызстан).

 

 

Комментарии:

Ресурсный правозащитный центр РАСПП

Портал Credo. Непредвзято о религии  Civitas - ресурс гражданского общества

baznica.info  РЕЛИГИЯ И ПРАВО - журнал о свободе совести и убеждений в России и за рубежом

адвокатское бюро «СЛАВЯНСКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР»  

Религиоведение  Социальный офис
СОВА Информационно-аналитический центр  Религия и Право Информационно-аналитический портал