Регистрация / Вход



"НЕИСТОВЫЙ ВИССАРИОН"

Печать

Валерий ВЯТКИН

 

vissarion belinskii«Неистовый Виссарион» отвергает церковь

Белинский и русское православие

 

В высях русской литературы он различим в числе первых. Имя ему ― Виссарион Григорьевич Белинский (1811―1848). Командор в литературной критике своих лет и властитель умов, величина для памяти в веках, он стал огромным авторитетом. Белинский и сейчас возвышается своеобразным учителем.

Вкушая горечь российского бытия, он поступательно рос, оставив богатое писательское наследие. Это не только литературно-критические статьи, где блестяще оцениваются шедевры, но и письма, где Белинский ярко раскрыл себя.

Ныне исполнилось 170 лет со дня кончины классика.

Жизнь его полна коллизий и треволнений. В 1836 году, по доносу митрополита Серафима (Глаголевского), закрыли журнал «Телескоп», где Белинский был ведущим литературным критиком. «Милостью» иерарха Белинский остался без работы, бедствовал уйму дней, приобретя роковую для себя болезнь, столь рано забравшую его жизнь.

Пик литературных его трудов пришелся на мрачную эпоху Николая I, на 1839―1846 годы, когда он курировал критику в «Отечественных записках». Во многом благодаря его зажигательным статьям журнал приобрел завидную популярность: особенно среди студенческой молодежи. «Записки» чуть не вырывали друг у друга из рук, дабы прочесть без замедлений. Возгорался изрядный интерес к литературе. Имя Белинского становилось знаменем эпохи ― знаменем тех, кто жаждал перемен.

Жизнь его ― постоянный поиск истины, ради чего он забывал об элементарных нуждах. И были кардинальные перемены. От немецкого идеализма он переходил к материалистическим взглядам, многое почерпнув у Людвига Фейербаха.

Взгляды его эволюционировали по разным направлениям. В 1840 году Белинский признался в одном из своих писем: «Для меня Евангелие ― абсолютная истина, а бессмертие индивидуального духа есть основной его камень. Временем тепло верится…» (В. Г. Белинский ― В. П. Боткину, 1 марта 1840 г. // ПСС. Т. 11. Письма. 1829―1840. М., 1956. С. 476). И вспоминается Лермонтов: «С души как бремя скатится…»

А в 1846 году, заняв другую мировоззренческую позицию, он заявлял уже совсем иное: «Истину я взял себе ― и в словах Бог и религия вижу тьму, мрак, цепи и кнут» (В. Г. Белинский ― А. И. Герцену, 26 января 1845 г. // ПСС. Т. 12. Письма. 1841―1848. С. 250). Всего за несколько лет он неузнаваемо изменился. «И жить торопится, и чувствовать спешит», ― точно про него это сказано Вяземским.

Особую известность получила его отповедь Гоголю ― знаменитой книге «Выбранные места из переписки с друзьями». Книга шокировала критика. «Нельзя молчать, ― мотивировал он свой настрой, ― когда под покровом религии и защитой кнута проповедуют ложь и безнравственность как истину и добродетель» (В. Г. Белинский ― Н. В. Гоголю, 15 июля 1847 г. // Избранные письма. Т. 2. М., 1955. С. 325). Как  смело он заговорил о религии!

Глубоко неравнодушный, порой пламенный, Белинский рассуждал и о судьбах Отечества, учитывая тот же религиозный компонент: «…Россия видит свое спасение не в мистицизме, не в аскетизме… а в успехах цивилизации, просвещения, гуманности. Ей нужны не проповеди (религиозные. ― В. В.)… не молитвы… а пробуждение в народе чувства человеческого достоинства… права и законы, сообразные не с учением церкви, а здравым смыслом и справедливостью…» (Там же. С. 326). Совершенно предметный и здравый разговор, причем в условиях, когда масса народа томилась в крепостной неволе. Церковники же оправдывали рабство, как это делал и Гоголь. А «барство» было «диким», «без чувства, без закона», убедительно пояснял Пушкин.

По мнению Белинского, Гоголь и вправду был виноват, уча «варвара-помещика» «во имя Христа и церкви… наживать от крестьян больше денег…» (Там же. С. 326). Крепостное же право было подлинным позором страны.

К официальной церкви он тоже стал непримирим, воспринимая ее не проповедницей высоких нравственных начал, а организацией, служащей частью деспотического государства. И Белинский разводит два понятия ― христианское учение и православная церковь. Учение Христа, с его слов, «только до тех пор было спасением людей, пока не организовалось в церковь… Церковь же явилась иерархией, стало быть, поборницей неравенства, льстецом власти, врагом и гонительницей братства…» (Там же. С. 327). Явное противоречие Евангелию он увидел и здесь.

Но церковники должны быть благодарны Белинскому, ведь он сказал далеко не все. Церковь ― это не только иерархия, но и строгая вертикаль власти, бюрократизированный институт и т. д. ―  все, что противоречит сути христианства.

Многое бередило его душу. Столь дорогие ему принципы ― свобода, равенство и братство ― для церкви точно не существовали.

Церковные реалии, раскрываемые бездной архивных документов и прочих источников, подтверждают правоту Белинского. Более того, был он близок к пониманию и сущности христианства, мысля независимо и глубоко.

Досталось от него и служителям алтаря, ставшим притчей в языцех. Православное духовенство, утверждал критик, «никогда ничем не было, кроме как слугою и рабом светской власти», находясь «во всеобщем презрении у русского общества». (Историк найдет правоту Белинского и здесь.) Далее критик становится еще убедительнее: «Про кого русский народ рассказывает похабную сказку? ― Про попа, попадью, попову дочь… Кого русский народ называет: дурья порода… жеребцы? ― Попов. Не есть ли поп на Руси, для всех русских, представитель обжорства, скупости, низкопоклонства, бесстыдства?..» (Там же. С. 327). И вот разносное резюме: «Большинство… нашего духовенства всегда отличалось только толстыми брюхами, теологическим педантизмом да диким невежеством». (Там же. С. 328). Все это бросалось в глаза, тогда как Гоголь, живя подолгу заграницей, любовался церковью из своего «прекрасного далека».

И наконец, автору «Выбранных мест», любителю всего церковного, выносится вердикт: «…вы не поняли ни духа, ни формы христианства…» (Там же. С. 331). И действительно, подавшись в духовные менторы, Гоголь явил излишнюю самонадеянность. Хотя могучий художественный талант не отнимается этим у писателя.

Между тем религиозные чувства народа Белинского тоже обескураживали, так что критик мог эпатировать своего собеседника: «Русский человек произносит имя Божие, почесывая себе задницу… В нем еще много суеверия, но нет и следа религиозности… Несколько отдельных исключительных личностей, отличающихся тихою, холодною, аскетическою созерцательностью, ничего не доказывают…» (Там же. С. 328). И следует не упустить: о суеверном, дохристианском духе русских судили и прочие мыслители.

Истый гуманист, Белинский заострил и вопрос о правах человека, видя, как тяжела жизнь в России, представляющей собой «ужасное зрелище», где «нет никаких гарантий для личности, чести и собственности… а есть… огромные корпорации разных служебных воров и грабителей», внушал он Гоголю. Небезразличный скажет: звучит современно.

Вывод об атеизме Белинского, устоявшийся в советскую пору, ныне иными не принимается: церковники и здесь ищут свою выгоду. Так или иначе, обличительные тирады Белинского весьма красноречивы и показательны. Причем убеждения его распространялись в российском обществе. Заметно его влияние и на великих. В качестве примера ― Иван Тургенев и другие.

Белинский рано ушел из жизни, скончавшись за несколько дней до своего 37-летия. Но отзвуки его взволнованной речи, полной сочувствия народу, будто слышны и сейчас.

 

Илл: В.Белинский (кружок Станкевича)

 

Комментарии:

Ресурсный правозащитный центр РАСПП

Портал Credo. Непредвзято о религии  Civitas - ресурс гражданского общества

baznica.info  РЕЛИГИЯ И ПРАВО - журнал о свободе совести и убеждений в России и за рубежом

адвокатское бюро «СЛАВЯНСКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР»  

Религиоведение  Социальный офис
СОВА Информационно-аналитический центр  Религия и Право Информационно-аналитический портал