Регистрация / Вход

Сейчас на сайте

Сейчас 622 гостей и 2 зарегистрированных пользователей на сайте

Ресурсный правозащитный центр

РАСПП

Портал Credo. Непредвзято о религии   Civitas - ресурс гражданского общества

baznica.info   

РЕЛИГИЯ И ПРАВО - журнал о свободе совести и убеждений в России и за рубежом

 

адвокатское бюро «СЛАВЯНСКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР»  

Религиоведение     Социальный офис

СОВА Информационно-аналитический центр   Религия и Право Информационно-аналитический портал

Акции



ПОЛИТИК В РЯСЕ

Печать

Дмитрий МИТЮРИН

 

iliodor collБудущий священник Илиодор, в миру Сергей Михайлович Труфанов, родился 19 октября 1880 года в Донской области, на хуторе Большом Мариинской станицы.

 

Изгоняющий бесов

Отец будущего священника был псаломщиком, что, видимо, подтолкнуло мальчика пойти по религиозной стезе. Окончив сначала духовное училище, а потом семинарию в Новочеркасске, он, как один из лучших учеников, был отправлен в Санкт-Петербургскую духовную академию.

Правда, в столице Труфанов особым рвением не отличался, часто ходил в театр и вообще, будучи человеком религиозным, часто прибегал к театральным приёмам. Тяга к актёрству чувствовалась, когда он собирал пожертвования для бедняков, а потом разносил милостыню по ночлежкам. Однако его религиозный энтузиазм производил впечатление даже на таких иереев, как Иоанн Кронштадтский и Гермоген (Долганев), епископ Саратовский.

Именно Гермоген сыграл заметную роль в возвышении Григория Распутина.

Процесс внедрения Распутина в высшее общество начался осенью 1903 года. Тогда же «старец» познакомился с недавно постригшимся в монахи под именем Илиодора Сергеем Труфановым.

Когда Распутин начал вести собственную игру, Гермоген попытался заменить его кем-то более послушным. Труфанов предложил юродивого Митю Козельского (Дмитрия Попова), который в январе 1906 года даже удостоился чести чаевничать с государем. Однако, в отличие от «старца», Митя не отличался харизмой и красноречием (одно из его прозвищ — Гугнивый) и быстро вышел в тираж.

Распутин и Гермоген стали лютыми врагами, но Илиодор ухитрялся дружить с обоими. Свою деятельность он перенёс в Почаевскую лавру на Украине, сдружившись с черносотенцами и призывая к еврейским погромам.

Крестьяне толпами валили на его проповеди, видя в нём радетеля о благе народном. Растущая популярность и непредсказуемость Илиодора стали напрягать власти. Вскоре Синод перевёл его с Украины в Поволжье.

Здесь Илиодор тоже оброс преданными поклонниками и даже снискал репутацию целителя, умевшего изгонять бесов.

Распутин, вероятно, видел в нём родственную душу и даже помог основать Свято-Духов монастырь в Царицыне. Однако защитить от бюрократов Синода, считавших Илиодора своего рода популистом в рясе, «старец» не смог. Ретивому иеромонаху, крывшему теперь не столько евреев, сколько местных чиновников, запретили вести пастырскую деятельность. Заручившись поддержкой Гермогена, Илиодор укрылся на архиерейском подворье в Царицыне.

Это было время «столыпинской реакции». Революция уже отгремела, и, вероятно, за отсутствием других информационных поводов, конфликт иеромонаха с Синодом привлёк внимание всей России. Хотя проповедовать ему запрещалось, Илиодор шатался по храмам Царицына и всё равно выступал до тех пор, пока служители его не выпихивали. Народ поддерживал гонимого пастыря с энтузиазмом, реагируя на его выпады против местных чиновников.

Судя по всему, публику волновали не столько речи Илиодора, сколько сам факт появления в церковной среде пастыря, специализирующегося на политической демагогии.

 

В боях с Распутиным и Синодом

Взрыв грянул, когда в одной из проповедей он обругал пророка Мухаммеда. По жалобе татарской общины из Петербурга прибыла сенаторская комиссия. К её приезду Илиодор уже устроил новый скандал, призвав паству разгромить редакцию газеты «Царицынская жизнь», периодически проезжавшейся по нему в своих публикациях. Редакцию не разгромили, но паре прилично одетых граждан, принятых за журналистов, бока намяли. Кажется, это стало последней каплей, после которой даже Гермоген отступился от своего буйного подопечного.

Несмотря на протесты многочисленных поклонников, его выслали в Минск. Он вернулся. Выслали в Тульскую епархию — он убежал и вновь объявился в Царицыне. Илиодору даже удалось добиться аудиенции у Николая II, совершавшего путешествие по Поволжью. Но тот предоставил расхлёбывать эту кашу Синоду.

Вообще Илиодор пользовался любым поводом, чтобы оставаться в информационном поле. В 1911 году он совершил круиз по Волге, выступая со своими скандальными проповедями и заявляя, что занимается поисками похищенной семь лет назад Казанской иконы Божией Матери. Потом, когда Гермоген развернул в печати крестовый поход против Распутина, начал разоблачать «старца», чем набрал дополнительные очки в глазах оппозиционной публики. И тогда Илиодора резко повело влево.

В 1912 году полиция под конвоем доставила его во Флорищеву пустынь (Владимирской епархии), откуда он обратился с прошением к Синоду о снятии сана, а в проповедях начал каяться перед евреями и заявлять о разрыве с православием.

Сан с него сняли, из монахов расстригли. Бывший священник женился, завёл детей и поселился на родном хуторе, где вокруг него стали собираться поклонники и поклонницы. Одной из поклонниц была психически нездоровая Хиония Гусева. После беседы с Илиодором она отправилась в Тобольскую губернию, где пырнула ножом Распутина. Старец остался жив, но, впоследствии не раз говорил, что если бы ему не пришлось отлеживаться после ранения, то он наверняка отговорил бы Николая II объявлять войну Германии. Так что вектор, по которому пошла русская история в 1914 году, отчасти был скорректирован Илиодором.

Известие о покушении он получил, уже находясь в Финляндии, куда бежал нелегально, узнав, что ему собираются предъявить целый букет обвинений, включая «кощунство, богохульство, оскорбление его величества и образование преступного сообщества».

Но Финляндия всё же была частью Российской империи. Учтя этот факт, Илиодор метнул в Распутина прощальный дротик в виде книги «Святой чёрт» (в которой изложил все самые грязные и фантастичные сплетни о «старце») и укатил в Соединённые Штаты.

После Февральской революции он выступал в качестве эксперта по России и даже сыграл самого себя в первом голливудском фильме о крахе самодержавия «Падение Романовых».

На Родину Труфанов вернулся в разгар Гражданской войны. То ли соскучился по семье, то ли происходящая «заварушка» чем-то его манила.

Поселившись в Царицыне, он объявил себя «Патриархом всея Южныя России». Раскол верующих объективно играл на руку красным, и вполне естественно, что многие воспринимали этот проект как затею чекистов.

 

«Ваш брат-товарищ-гражданин»

Когда боевые действия завершились, а в крае начался голод, расстрига-монах написал письмо Ленину с предложением создать некую «Живую Христовую Церковь», способную примирить большевиков с верующими.

В общем, предлагал церковную революцию, которая должна была привести «к примирению народных масс с коммунистическим устройством жизни». Подробности обещал изложить при личной встрече. Подписался он так: «Остаюсь преданный Вам, ваш брат-товарищ-гражданин Сергей Михайлович Труфанов (патриарх Илиодор)». Ленин не ответил.

В мае 1922 года «брат-товарищ-гражданин» эмигрировал сначала в Германию, потом в Соединённые Штаты. Дальнейшее его мельтешение мотивировалось одной целью: поймать какую-нибудь рыбку в мутной воде церковных расколов.

Узнав, что в Советской России появилась пробольшевистская обновленческая церковь (да ещё с брендом «живая»), он попросился в её лоно и был принят, но как мирянин. Руководящие вакансии оказались уже заняты.

Бывший монах начал играть на бирже, но биржевой крах октября 1929 года унёс все скопленные непосильным спекулятивным трудом сбережения.

Труфанов попытался найти себя на ниве антисоветизма, и когда в Нью-Йорк прибыл архиепископ Вениамин (Федченков), пытавшийся сохранить американские православные приходы в ведении Московского патриархата, начал вести агитацию против его миссии.

Выступления Труфанова были полны патетики и убийственного сарказма, а в конце он разворачивал русский трехцветный флаг с лозунгом: «Отчество в опасности!».

Вопрос о том, кто оплачивал эту работу, остаётся открытым: не исключено, что он действовал исходя из своей генеральной идеи — любой ценой оставаться в информационном поле. Но его время уже ушло.

Пришлось устраиваться швейцаром в гостиницу, где, ему, вероятно, довелось распахивать дверь даже перед Аль Капоне. Скончался Труфанов в 1952 году от болезни сердца.

 

Загадки истории

 Rambler's Top100