Регистрация / Вход

Сейчас на сайте

Сейчас 273 гостей и один зарегистрированный пользователь на сайте

Ресурсный правозащитный центр

РАСПП

Портал Credo. Непредвзято о религии   Civitas - ресурс гражданского общества

baznica.info   

РЕЛИГИЯ И ПРАВО - журнал о свободе совести и убеждений в России и за рубежом

 

адвокатское бюро «СЛАВЯНСКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР»  

Религиоведение     Социальный офис

СОВА Информационно-аналитический центр   Религия и Право Информационно-аналитический портал

Акции



БОГОСЛОВИЕ И ИКОНОПОЧИТАНИЕ

Печать

Евгений ФИРСОВ

 

gregory great 1Богословие иконы – западное и восточное

 

Достаточно часто в православной литературе можно встретить тезис, будто Запад так и не понял всей глубины византийской богословской мысли в отношении иконы. Но соответствует ли он действительности? И могло ли так быть чисто технически, ведь ученость западная на несколько ступеней превосходит ученость византийско-православную?[1] Так не понял или не принял? До того, как перейти непосредственно к рассмотрению вопроса по существу, коснемся немного «процессуальной части». Апофеозом формулирования византийского богословия иконы является Седьмой Вселенский собор – в западном понимании это «мешанина тщеты», «памятник невежества, лжи и глупости» [2]. Действительно, вряд ли какой другой собор может похвастаться столь мошенническим флорилегием[3]. Не удивительно, что часто западные богословы отходили от полемики по существу и чуть ли не срывались в возмущения в отношении византийских подлогов и искажений.

Итак, во многом (но не исключительно) отношение к иконе на Западе развивалось в свете высказываний Григория Великого – икона суть Писание для неграмотных, поклонение же недопустимо[4], а также каролингских богословов, отвергших Седьмой Вселенский собор (впрочем, как и иконоборческий),  допускающих иконы как орнаменты церквей и осуждающих их уничтожение, но абсолютно отвергающих любое их почитание. Кстати, Седьмому собору пришлось интерполировать слова Григория Великого, т.е. заниматься искажениями, дабы иметь и это великое имя на своей чаше весов. Впрочем, как было сказано выше, для того собора это совершенно обычная практика. Но тем не менее, не нужно забывать, что всё-таки Седьмой собор входит в число 21 соборов, признаваемых вселенскими Римско-Католической Церковью; иконе воздаётся почитание – дулия[5]. И как ремарка: существует мнение, что отчетливая легитимизация  сакрального искусства на латинском Западе началась с сфабрикованного письма Григория Великого некоему монаху Секундину, зачитанного на Латеранском соборе в 769 г.[6]

Что же говорит византийское богословие? 

По большому счету тезиса два. Первый – икона суть свидетельство или доказательство вочеловечения Господа. Седьмой собор провозглашает: «Изображать образ Господа на иконах в плотском Его виде следует и в обличение пустого представления еретиков, суесловящих, будто Он не по истине соделался человеком <…>» и «Но так как единородный Сын, сущий в лоне Отца, воззвавший Свое создание от осуждения на смерть к жизни, по благоволению Отца и Святого Духа, соизволил соделаться человеком, преискренне приобщившись нашей плоти и крови, как сказал великий апостол, и во всем сделался подобным нам, исключая греха; то мы, изображая икону человеческого Его образа и человеческого вида Его по плоти, а не божества Его, которое непостижимо и невидимо, стараемся наглядно представить предметы веры и показать, что Он не фантастично и не призрачно соединился с нашим естеством, как ошибочно учили некоторые древние еретики , но что на самом деле и по истине соделался совершенным человеком, исключая одного посеянного в нас дьяволом греха». Но как икона может свидетельствовать или доказывать подобное? На иконах изображают и святую Феклу, которой никогда в истории не существовало. Может ли икона с изображением св. Феклы засвидетельствовать о существовании прототипа, самой Феклы? Англиканские богословы пишут: «Разве нельзя изобразить на иконе фантом так же, как и образ реального тела? Разве не мог бы гностик или приверженец манихейской ереси сказать, вот образ тела, которое Христос, по-видимому, имел? Ранние отцы не использовали их для опровержения тех еретиков; и, в самом деле, использование икон не приходило в Церковь до тех пор, пока большинство из этих ересей не исчезло, и еще долго после того, как они перестали быть опасными. И более того, мы узнаём из святого Августина, что те, кто впервые использовали иконы, и были теми самыми еретиками» и «<…> и потому он[и] вообразил[и], будто еретики, отрицающие реальность Христова тела, могут быть убеждены иконами и понурые души возвысятся благодаря им к духовному созерцанию. В ответ на это следует заметить, что <…>  это просто смехотворно ожидать, что икона Христа подвигнет еретика поверить в реальность Христова вочеловечения, если он не верит ясным словам четырех евангелистов». Известнейший апологет иконопочитания Л.А. Успенский при редакторской помощи протоиерея И. Мейендорфа публикует в американском энциклопедическом издании следующее: «Образ есть выражение самой сущности христианства, и в первую очередь – непреложное свидетельство Боговоплощения. <…> И во главу угла Церковь ставит предание о Нерукотворенном Образе Христа, посланном Им царю Авгарю (см. службу Нерукотворному Спасу, 16 августа), и предания об иконах Богоматери, написанных евангелистом Лукой (см., например, службу Владимирской иконе Богоматери). <…> В этих двух иконах заложена вся программа церковного образотворчества, само его существование и его содержание». Т.е. главою угла «непреложного свидетельства Боговоплощения» и фундаментом «всей программы церковного образотворчества» являются две лживые басни[7].

Второй тезис – чем чаще иконы бывают видимы, тем более взирающие на них побуждаются к воспоминанию о самих первообразах, и честь, воздаваемая образу, относится к первообразу. Последняя фраза, являющаяся теперь самой цитируемой в догматике иконопочитания, была вырвана из контекста из произведения Василия Великого, которое вообще никакого отношения к иконам не имеет[8]. В приложении к иконопочитанию она могла бы быть просто трюизмом, если бы не самая широкая практика реального идолопоклонства, когда для поклонения некой особой иконе проезжают сотни километров. Что же касается утверждения о постоянной напоминающей роли икон, то опровержением здесь предстанет реальное положение дел – верующие, у которых нет этих мириад изображений (как то иудеи, мусульмане или христиане-протестанты) знают поборников своей веры, их подвиги и историю ничуть не хуже, а зачастую и много лучше православных с их миллионами икон, на которых, кстати, в большинстве своем трудно понять, кто изображен, без подсказывающих надписей. 

Так каких же глубин византийского богословия иконы так и не понял близорукий Запад?

 


[1] Ср.: «Византия так и не отличилась достижениями мирового уровня ни в сферах философской, социальной, нравственной и политической мысли, ни в областях литературы, музыки, живописи, скульптуры, театра» – Бачинин В.А. «Византизм как рок российской цивилизации». Также см. первые три абзаца в //syg.ma/@Firsov/nieviedomoie-pravoslaviie-i-viedomaia-rossiia">Фирсов Е.В. «Неведомое Православие и ведомая Россия».

[2] См.: «Мешанина тщеты» или Седьмой Вселенский собор.

[3] См.: Флорилегий Второго Никейского собора. Резюме.

[4] См.: Св. Григорий Двоеслов о недопустимости поклонения иконам.

[5] Ср.: «Римляне же выделяют три различные степени поклонения, которые они называют Latria, Hyperdulia и Dulia. Первое поклонение, как они утверждают, предназначено только одному Богу, второе — пресвятой Деве, третье — ангелам, святым, иконам и т. д.» — Фирсов Е.В. «Латрия VS Проскинеза: призрачное различение». Также нужно отметить, что некоторые римские богословы говорили и о правомочности воздаяния иконам латрии: «Как мы поклоняемся Святой Троице и Христу, так же мы можем поклоняться иконам Троицы и Христа, а именно с latria или божественными почестями», подробнее см.: Фирсов Е.В. Акты Второго Никейского (Седьмого Вселенского) собора (787 г.). – Спб.: Нестор-История, 2016, с. 531, сн. 742.

[6] См.: Фирсов Е.В. Акты Второго Никейского (Седьмого Вселенского) собора (787 г.). – Спб.: Нестор-История, 2016, с. 19, сн. ****, подсн. 3.

[7] Там же, с. 320, сн. 404. Ст. Л.А. Успенского см.: L. Ouspensky, “Icon and Art” in “Christian Spirituality: Origins to the Twelfth Century”, ed. by B. McGinn, J. Meyendorff, Нью-Йорк, 1985, p. 383, а также: Л.А. Успенский, «Икона и искусство», «Журнал Московской Патриархии», №8, Москва, 2002, стр. 62.

[8] Там же, с. 281, сн. 347.

 

Источник Еsxatos

 

Добавить комментарий

Комментарии проходят премодерацию.
Рекомендуем вам пройти процедуру регистрации. В этом случае ваши комментарии будут публиковаться сразу, без предварительной модерации и без необходимости вводить защитный код.
   


Защитный код
Обновить

 Rambler's Top100