Регистрация / Вход

Сейчас на сайте

Сейчас 475 гостей и 6 зарегистрированных пользователей на сайте

Ресурсный правозащитный центр

РАСПП

Портал Credo. Непредвзято о религии   Civitas - ресурс гражданского общества

baznica.info   

РЕЛИГИЯ И ПРАВО - журнал о свободе совести и убеждений в России и за рубежом

 

адвокатское бюро «СЛАВЯНСКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР»  

Религиоведение     Социальный офис

СОВА Информационно-аналитический центр   Религия и Право Информационно-аналитический портал

Акции



О ДЫМЕ ОТЕЧЕСТВА

Печать

Олег ГЛАГОЛЕВ

 

...История с памятником Ивану Грозному в Орле продолжается: на голову царю надели мешок, а в зубы царского коня вложили табличку с надписью из фильма «Иван Васильевич меняет профессию»: «Духота-то какая, темнота...» В то же время на этой неделе, 4 ноября - в День народного единства - собираются открыть памятник Ивану Грозному в городе Александрове Владимирской области, второй в нашей стране в течение месяца. Откроют ли? И что это за культурно-историческое поветрие?

 

Памятники Ивану Грозному в нашей стране были, есть и будут. Это часть нашего наследия и дурного, и славного. Шестнадцатый век в российской истории прошел под знаком Ивана IV, и мы видим, как напечатлелся этот знак в жизни народа не только в царствование Бориса Годунова, а на многие годы и века. Главный вопрос, какие это памятники, как откликается то время, в которое они созданы, на плоды царствования Ивана Васильевича и какие создает мифы?

Упомяну четыре известных памятника, связанных с именем Ивана IV, которые по сей день не утратили свое эстетическое и этическое значение для россиян.

Подлинным памятником Ивану Грозному и его эпохе стало на долгие времена самое раннее «Житие митрополита Филиппа», «закрепленное, – как считает Георгий Федотов, – церковным сознанием московских людей XVI века». Особого внимания заслуживает тот фрагмент «Жития», который описывает события в Успенском соборе Кремля на богослужении «марта 22 дня, на самое середокрестное недели». Царь трижды подходит к митрополиту, но тот не удостаивает его вниманием, так что бояре не выдерживают: «Владыко святый! Царь Иван Васильевич требует от тебя благословения!» И тогда митрополит Филипп обращается к царю Ивану:

Убойся Божия суда и постыдись своей багряницы. Полагая законы другим, для чего сам делаешь достойное осуждения… Престань от такого начинания: благочестивой твоей державе не свойственны такие дела. Сколько страждут православные христиане! Мы, о государь, приносим здесь Господу жертву чистую, бескровную о спасении людей, а за алтарем проливается кровь христианская, и напрасно умирают люди. Или забыл, что и сам ты причастен персти земной и прощения грехов требуешь? Прощай, да и тебе прощено будет, ибо только чрез прощение клевретов наших избегнем мы владычного гнева. Глубоко изучил ты божественное писание; отчего же не поревновать ему? Всякий, не творяй правды и не любяй брата своего нет от Бога…Тогда, о государь, тщетна будет для нас вера наша, тщетно и проповедание апостольское, и всуе божественное предание святых отец и все благие дела христианского учения и самое вочеловечение Господа ради нашего спасения, если мы сами ныне рассыплем то, что даровал Господь для того, чтобы мы непорочно сие соблюли: да не будет! — Все сие взыщет Господь от руки твоей, ибо все произошло от разделения царства. Не о тех скорблю, которые неповинно проливают кровь свою и кончаются мученически, ибо нынешние временные страдания, по слову апостольскому, ничто в сравнении с тою славою, которая имеет открыться в нас, но я имею попечение о твоем спасении.

Иван Грозный: Нашей ли державе являешься супротивником? Увидим крепость твою.

Митр. Филипп: Не могу, государь, повиноваться повелению твоему паче, нежели Божьему. Господня земля и исполнение ее. Я только пришелец на ней и пресельник, как и отцы мои. Подвизаюсь за истину благочестия, хотя бы и лишился сана и лютейшее пострадал.

Мы увидим, что в ХХ веке Эйзенштейн припишет Ивану Грозному борьбу за единство народа, но не видевший советского фильма митрополит Филипп обвиняет царя именно в «разделении царства», то есть в расколе общества. Ивану IV отведена в «Житии» важная вторая роль, а сам литературный памятник воздвигнут святому русскому митрополиту и в его лице Русской церкви, благородной, смелой и святой, заступнице не только за гонимых, но имеющей «попечение о спасении» гонителей.

Есть и еще памятники, где Грозный удостаивается роли второго плана. Например, «Башня Сююмбике» в Казани. Точнее, не сама знаменитая наклонная башня, о происхождении которой историки спорят, а легенда с ней связанная. Якобы после падения Казани в 1552 году Иван Грозный влюбился в татарскую царицу, красавицу Сююмбике и решил на ней жениться. Он, правда, был в то время женат на Анастасии Романовне… Впрочем, известно, что основатель Орла жил по принципу «сердцу не прикажешь»: официально женился (т.е. венчался) четыре раза, еще трижды – без венчания, но и будучи в браке, самодержец не стеснялся делать предложений даже царственным особам, например, английской королеве Елизавете I, а потом и ее родственнице.

Согласно легенде, гордая красавица Сююмбике, проплакав три дня, согласилась выйти за дерзкого завоевателя к общей печали покоренных казанцев, но поставила ему условия: чтобы башня была построена за неделю и была выше всех башен Казани. Семь дней русский царь трудился, возводя каждый день по одному этажу башни и успел в срок. Тогда Сююмбике сказала свое последнее третье условие, после которого обещала идти с царем под венец. Она просила позволить ей взобраться на самую вершину башни, чтобы посмотреть на родной город в последний раз перед свадьбой. Влюбленный завоеватель, конечно, согласился. Тогда татарская царица взошла на верхний этаж башни, взглянула на родную землю, бросилась вниз и разбилась. Горожане, увидев подвиг непокорившейся Сююмбике, так горько зарыдали, что каменная башня склонилась перед людской печалью.

Всё многое в этой легенде неисторично, начиная от более раннего года постройки башни, заканчивая «засучившим рукава» молодым влюбленным царем, покорно исполняющим условия полонянки. Но главное точно: смиренное достоинство, любовь и верность выше соблазна царской власти, свобода – дороже земного существования.

В 1885 году никого не оставила равнодушным при самом широком диапазоне оценок и впечатлений картина Ильи Репина «Иван Грозный и сын его Иван» – один из самых известных памятников Ивану IV. Художник Крамской видел в ней «вещь в уровень таланту» и «натуральный трагизм», обер-прокурор Синода Победоносцев назвал ее «не исторической, а фантастической», профессор Академии художеств Ландцерт «шаржем и непозволительным безвкусием». 1 апреля 1885 года император Александр III запретил ее к показу. Так впервые в Российской империи живопись подверглась цензуре. Сам Репин писал свое произведение под впечатлением убийства Александра II, ища в истории корни происшедшей трагедии. «Пролитая кровь своего народа, своих родных лишает власть разума и вопиет сквозь годы и века», – так можно прочитать это полотно.

Четвертый памятник – советского периода – последний фильм великого Сергея Эйзенштейна. Из трех задуманных серий «Ивана Грозного» знаменитый режиссер снял две. Чарли Чаплин считал этот фильм «высшим произведением в жанре исторических фильмов», в том смысле, что история здесь «трактуется поэтически». История здесь и правда слишком далека от собственно «исторической» трактовки. Посмотрев вторую серию, Сталин, говорят, спросил режиссера:

– Вы историю хоть немного читали?

– Хоть немного читал, – ответил Эйзенштейн.

Печальнее всего в этом фильме не его полное абстрагирование от истории, а болезненная подоплека картины, идеологическая и психиатрическая: паранойя, имеющая в патогенезе высокий уровень агрессии.  Идея фильма точнее всего, на мой взгляд, выражается двумя фразами главного героя, сыгранного Николаем Черкасовым: «Неможно царю царство без грозы держати! Как конь под царем без узды, так и царство без грозы!» и «Один я. Никому верить нельзя». Все это приправлено борьбой за единство страны под общее ликование народа, козни иностранцев и бояр, которые все предатели, потому что бояре.

Новый памятник Ивану Грозному – в Орле – не ознаменован спорами о художественных достоинствах или недостатках самой скульптуры. Полемика велась в категориях «быть или не быть», то есть ставить или нет. Позорное это имя в российской истории или достойное? И решилась эта полемика в пользу «быть».

Историческое основание поставить памятник Ивану IV в Орле – спорное, есть весомые аргументы в пользу того, что Орел основан не по указу царя Ивана, а по указу земской боярской Думы или вообще по инициативе одного из воевод – Михаила Воротынского, впоследствии – что тоже неточно – казненного по указу Грозного.

Что же он символизирует, орловский памятник? Единство русской земли? Величие кровавого русского монарха, просидевшего на троне дольше других царей и удвоившего территорию страны? Покорение императорской властью русской церкви и ослабление русской аристократии – боярства? Все это и… можно еще прибавлять и прибавлять. Это памятник «России великой во что бы то ни стало»,  грандиозная PR-идея, которую можно назвать «Памятник беспамятству» или «Дым отечества». Он, как где-то слышали, должен стать нам сладок и приятен и навевать мысли о неизменно славном и великом прошлом, которое мы век за веком проживали ведомые великими и славными вождями.

Чтобы не портить аромат воскуряемого фимиама, лучше отнести к проискам завистников или попросту не вспоминать о пролитой опричниками реках крови мирных людей, разорении Новгорода, Твери и других городов и весей, о насилии, проигранных войнах, бегстве от врагов из Москвы и проч.

Самое гадкое в этой идее – в забвении тысяч замученных, искалеченных, сбежавших на чужбину. Важный орловский всадник старается нам доказать, что Россия и без них спокойно может быть великой и прекрасной. Все это происходит в стране на оставленном ХХ веком пепелище, в чаду, который густо курится от официальных СМИ, псевдопатриотических книг и фильмов, от выставочного проекта «Моя история», первые две серии которого, «Романовы» и «Рюриковичи», едко затуманивают наш исторический ландшафт, смешивая черное и белое в беспробудную серость. Вспоминаются грустные слова Осипа Мандельштама об эпохах, «когда хлеб не выпекается, когда амбары полны зерна человеческой пшеницы, но помола нет, мельник одряхлел и устал».

Что противостоит этому? Все тот же опыт веры в русского человека и веры в свой народ наследников митрополита Филиппа, патриарха Ермогена, новомучеников и исповедников Российских, опыт русского богомыслия и русской литературы. Опыт патриарха Тихона и матери Марии (Скобцовой), Николая Бердяева и Сергея Аверинцева, Анны Ахматовой и Александра Солженицына и других, смысл за смыслом, имя за именем, судьбу за судьбой вырывавшими в своих книгах из тьмы забвения.

«Русский народ низко пал, но в нем скрыты великие возможности и ему могут раскрыться великие дали. Идея народа, замысел Божий о нем остается и после того, как народ пал, изменил своей цели и подверг свое национальное и государственное достоинство величайшим унижениям. Меньшинство может остаться верно положительной и творческой идее народа, и из него может начаться возрождение. Но путь к возрождению лежит через покаяние, через сознание своих грехов, через очищение духа народного от духов бесовских. И прежде всего необходимо начать различать духов. Старая Россия, в которой было много зла и уродства, но также и много добра и красоты, умирает. Новая Россия, рождающаяся в смертных муках, еще загадочна. Она не будет такой, какой представляют ее себе деятели и идеологи революции. Она не будет цельной по своему духовному облику. В ней более резко будут разделены и противоположны христианские и антихристианские начала. Антихристианские духи революции родят свое темное царство. Но и христианский дух России должен явить свою силу. Сила этого духа может действовать в меньшинстве, если большинство отпадет от него». (Н. А. Бердяев. Духи русской революции)

 

Источник: СТОЛ

 

Добавить комментарий

Комментарии проходят премодерацию.
Рекомендуем вам пройти процедуру регистрации. В этом случае ваши комментарии будут публиковаться сразу, без предварительной модерации и без необходимости вводить защитный код.
   


Защитный код
Обновить

 Rambler's Top100