Регистрация / Вход

Сейчас на сайте

Сейчас 328 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Ресурсный правозащитный центр

РАСПП

Портал Credo. Непредвзято о религии   Civitas - ресурс гражданского общества

baznica.info   

РЕЛИГИЯ И ПРАВО - журнал о свободе совести и убеждений в России и за рубежом

 

адвокатское бюро «СЛАВЯНСКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР»  

Религиоведение     Социальный офис

СОВА Информационно-аналитический центр   Религия и Право Информационно-аналитический портал

Акции



ФРАНШИЗА ПРОТИВ ЭКУМЕНИЗМА

Печать

Димитрий САВВИН

 

...Всеправославный собор, которого многие так долго и так сильно ждали, а многие и боялись, судя по всему, летит под откос. То есть пройти-то он пройдет, но все его решения будут приняты с нарушением регламента, что сделает их, в лучшем случае, рекомендательными.

Реакция на это в информационном пространстве - что церковном, что нецерковном - оказалась вполне предсказуемой. Церковные либералы жалуются на то, что вот, мол, в православном мире в очередной раз возобладали не открытость и прогресс, а изоляционизм и консерватизм. Обычные либералы просто зубоскалят над тем, что собор срывается якобы из-за споров о рассадке во время заседаний и тому подобной ерунды. Что же до патриархийных консерваторов, то они с восторгом и надеждой взирают на мудрую многоходовочку Патриарха Кирилла (Гундяева), который не дает пожрать Православие фанарскому дракону. (Тот факт, что означенный Патриарх с означенным драконом состоят в евхаристическом общении, восторгов и надежд никак не умаляет и вообще мало кого интересует.)

В общем, все оценки, как обычно, свелись к двум позициям: как бы либеральной, экуменической, и как бы консервативной. Ключевым же словом, как и всегда в век постомодерна, является «как бы». Ибо Всеправославный собор и вправду срывается потому, что как коса на камень наскочили друг на друга две различных модели как бы церковной жизни.

Но вот только различаются эти модели отнюдь не по линии либерализм/консерватизм или экуменизм/святоотеческое Православие. Разлом здесь проходит в ином, с первого раза трудно угадываемом, месте.

 

Чего хочет Фанар?

Цели Константинопольского патриархата, впрочем, вполне соответствуют экуменическому или, если угодно, либеральному дискурсу. Намечены они были еще Мелетием (Метаксакисом) в начале 20-х гг. XX века, и с тех пор Фанар последовательно их реализовывал. По сути, речь идет даже не о масштабных реформах, а о полноценной Реформации, по итогам которой православное богословие должно радикально трансформироваться – главным образом, в экуменическом направлении. Кроме того, должно измениться и положение Константинополя, дабы он не только номинально, но и фактически стал первой кафедрой православного мира. Способ, каким этого можно было бы достичь, также был найден еще во времена Метаксакиса. В новых условиях, когда нет уже православной Империи, и нет даже Османской державы (в государственной системе которой константинопольский Патриарх был главой христианского милета), Фанар должен стать центром не имперского, но нового, глобального Православия. Национальные поместные Церкви следует ограничить лишь историческими их границами, в то время как все православные общины диаспоры – подчинить или переподчинить Константинополю. Ну и, кроме того, Фанар хотел бы иметь некоторые эксклюзивные права церковного арбитра, прежде всего – в вопросах, связанных с предоставлением автокефалии.

В результате, Константинополь должен стать центром нового, экуменического православия эпохи глобализма.

Несложно заметить, что стремления фанариотов в очень значительной мере «от мира сего» – они борются за власть и влияние, за финансовые пажити и т.п. Но нельзя также не заметить, что помимо этих, вполне материальных, интересов, у Фанара имеется и собственная идеологическая доктрина – экуменизм. И нет сомнений, что современные фанариоты являются ее искренними приверженцами.

Всеправославный собор для Константинополя – это сияющий град на горе, венец и награда всех трудов и конечная остановка того извилистого маршрута, по которому он с таким трудом продвигается без малого сто лет. Ибо только Собор такого уровня мог бы, во-первых, окончательно легитимировать все богословские новшества, а во-вторых, закрепить особые права и полномочия Фанара в мире Вселенского православия.

Разумеется, подобные позывы вызывают недовольство у весьма и весьма многих. Но более других сопротивляется планам фанариотов Чистый переулок.

 

«Теология» франшизы

О причинах политико-административного и экономического характера, заставляющих Московскую патриархию противодействовать возвышению Константинополя, едва ли стоит лишний раз говорить. Эта тема была разобрана уже не один раз (в том числе, и автором данной статьи), и здесь все более-менее очевидно. Но, помимо чисто земных интересов, есть и момент идеологический, доктринальный, который заставляет Чистый переулок саботировать проведение Всеправославного собора.

Не стоит думать, что МП делает это в силу некоего внутреннего консерватизма. По той простой причине, что ни Патриарх Кирилл (Гундяев), ни его окружение никакими консерваторами или, тем паче, фундаменталистами не являются. Нынешний предстоятель РПЦ МП в свое время возрастал под крылом митрополита Никодима (Ротова), который был отцом-основателем патриархийного экуменизма. И самые радикальные экуменические решения Синоды и Соборы РПЦ МП принимали именно под его влиянием (включая и действовавшее одно время официальное разрешение православным причащаться у католиков, и наоборот). Сам Кирилл, многие годы возглавлявший Отдел внешних церковных связей, также был штатным и, так сказать, самым главным экуменистом Московского патриархата. И уже став Патриархом, неоднократно высказывался в духе экуменической идеологии.

Стало быть, он ее приверженец?

Но тут всплывает другое. Наряду с высказываниями откровенно модернистского, экуменического толка у Патриарха Кирилла легко найти и заявления почти противоположные – такие, что бальзамом на сердце проливаются на душу любого патриархийного ревнителя. Причем модернизм-консерватизм в патриарших речах чередуются постоянно. Натурально, может быть так, что сегодня у нас экуменизм, а через неделю – фундаментализм. И наоборот.

Разумеется, можно сказать, что Патриарх Кирилл хитро маскируется. Собственно, именно это и говорят. Разного рода царебожники и «опричники» надеются, что он – «наш», а экуменические речи – это для маскировки. Экуменисты и неообновленцы хотят верить, что на самом деле Кирилл – экуменист, а его антизападная риторика и квази-фундаментализм – это такая хитрость. Чтобы враг не догадался. Или результат грубого давления Кремля, что вообще возвышает Кирилла на уровень «бескровного мученика» Сергия…

Однако логично будет предположить, что маскировка здесь – вообще все. Почему? Потому, что на такой вывод нас наталкивает самая структура Московской патриархии. Любой непредвзятый религиовед, который начнет изучать и классифицировать различные религиозные группы, имеющиеся в РПЦ МП, очень скоро обнаружит, что у них попросту нет единой богословской доктрины. Под одним и тем же омофором сосуществуют и радикальные экуменисты, этакие протестанты восточного обряда, и царебожники, и, например, некоторые единоверческие приходы, чьи прихожане не факт, что отдают себе отчет, что они вообще находятся в Московской патриархии. РПЦ МП сегодня не является, в строгом смысле этого слова, единой религиозной организацией. РПЦ МП – это структура-«зонтик», под которым действует целый ряд различных религиозных сообществ, по отношению друг к другу часто непримиримых.

В силу этого, Московская патриархия функционирует по принципу франшизы: она предоставляет уважаемый бренд и некоторые связи и технологии в обмен на финансовые отчисления и признание центрального руководства. И если знать историю формирования современной РПЦ МП, то приходится признать, что по-другому получиться могло очень едва ли.

Давая добро в 1943 г. на создание Русской Православной Церкви Московского патриархата, Сталин, разумеется, учитывал предшествующий опыт большевиков в сфере антицерковной политики. Первоначально советская власть пыталась опереться на обновленцев – радикальных церковных модернистов, по сути протестантов. Отчасти план удался: обновленческие структуры были гиперлояльны большевикам, и с удовольствием участвовали в гонениях на «тихоновцев». Но проблема была в том, что основная масса верующих за ними не пошла. Не в последнюю очередь, из-за их вызывающего, радикального разрыва с церковной традицией.

И потому в 1943 г. модель решено было подправить. По форме, РПЦ МП должна была быть не то что традиционной, но даже подчеркнуто архаичной. Это выразилось, в том числе, в названии и официальных наименованиях: например, Сергий (Страгородский) стал Патриархом Московским и всея Руси, в то время как свт. Тихон был Патриархом Всероссийским. Однако за «приверженностью догматам и канонам», за нарочитым консерватизмом должно было скрываться абсолютное послушание безбожным властям – в том числе, и в сфере вероучительной. Яркий пример тому – отношение к экуменическому движению, которое Московская патриархия осудила в 1948 г. и в котором стала активно участвовать (вступив в ВСЦ) с 1961 года.

Сочетание такой тотальной богословской гибкости с неизменностью традиционных форм объективно способствовало формированию религиозного сознания по типу франшизы: когда под одним, традиционным и «каноническим», брендом умещается все что угодно. К тому же, это позволяет сохранять в сфере своего влияния (пусть и формального) самых разных людей.

Отсюда – и специфический доктринально-богословский стиль РПЦ МП. Ее представители охотно подписывают самые странные богословские декларации и участвуют в экуменических предприятиях, но всегда как бы не до конца. Всегда дается некая оговорка, что вроде бы и за, а вроде и не вполне, и все это частное мнение, и так далее, и тому подобное… Эта зыбкость также является следствием структурирования РПЦ МП (в религиозно-доктринальном отношении) как франшизы. Если угодно, эта зыбкость – это и есть ее «богословская» доктрина.

 

Константинопольская прямота и московское лукавство

И для этой «теологии» Всеправославный собор губителен. Губителен тем, что он грозит, наконец-то, внести ясность в различные богословско-канонические вопросы. Что неизбежно заставит поместные Церкви «мирового православия» как-то определяться и что-то выбирать. И, в первую очередь, выбирать пришлось бы РПЦ МП. Ибо после решений, носящих обязательный статус, кого-то из-под зонтика-франшизы надо было бы выталкивать. А кто-то ушел бы и сам.

Что же является идеальным вариантом? То же, что и обычно. Нет, срывать Всеправославный собор не надо. Но надо сделать так, чтобы его решения были не обязательными. Или – не вполне обязательными. Чтобы зыбкость и неясность, на волнах коих устойчиво держится «теология» франшизы, сохранялись.

И, кажется, именно так и будет. Часть поместных Церквей не примет в работе Всеправославного собора участия, а потому, согласно собственному же регламенту, его решения утратят обязательную силу. А сам собор де-факто станет еще одним совещанием.

Так что все те, кто боялся, что экуменизм восторжествует, могут начинать успокаиваться. Он не пройдет. «Теология» франшизы его не пропустит.

Правда, уверенности в том, что оная франшиза является большим благом, чем экуменизм, от этого никак не прибавляется…

 

Источник: Портал-Credo.Ru

 

Добавить комментарий

Комментарии проходят премодерацию.
Рекомендуем вам пройти процедуру регистрации. В этом случае ваши комментарии будут публиковаться сразу, без предварительной модерации и без необходимости вводить защитный код.
   


Защитный код
Обновить

 Rambler's Top100