Регистрация / Вход

Сейчас на сайте

Сейчас 179 гостей и один зарегистрированный пользователь на сайте

Ресурсный правозащитный центр

РАСПП

Портал Credo. Непредвзято о религии   Civitas - ресурс гражданского общества

baznica.info   

РЕЛИГИЯ И ПРАВО - журнал о свободе совести и убеждений в России и за рубежом

 

адвокатское бюро «СЛАВЯНСКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР»  

Религиоведение     Социальный офис

СОВА Информационно-аналитический центр   Религия и Право Информационно-аналитический портал

Акции



ОСНОВА "СИСТЕМЫ"

Печать

Екатерина ВИНОКУРОВА

 

депутат НиловМожно ли судить человека за фразу «Бога нет»? Znak.com спросил об этом у одного из авторов закона об оскорблении чувств верующих, главы думского комитета по делам общественных объединений и религиозных организаций Ярослава Нилова (ЛДПР). По словам депутата, он и его коллеги не в восторге от последствий принятых ими законов.

 

Как вы относитесь к тому, что людей судят за атеистические взгляды? Сейчас ставропольского блогера Виктора Краснова обвиняют в публикации фразы «Бога нет».

Во-первых, я как представитель ЛДПР всегда выступаю за права человека, свободу совести, отсутствие цензуры в СМИ, но одновременно за корректность и понимание того, какие могут быть последствия за однажды сказанные слова. Мы всегда выступали за декриминализацию разных статей Уголовного кодекса, за проекты любых амнистий. В тюрьме, по нашему мнению, должны сидеть только люди, совершившие действительно серьезные преступления. Второе. Для того, чтобы делать любые выводы, давать оценки, надо обладать всей полнотой данных, материалами дела и так далее. Третье. Насколько я могу судить, защита выбрала линию формирования общественного мнения, что ставропольского блогера Виктора Краснова судят именно за слова «Бога нет». Хотя, может быть, были еще какие-то другие слова. При этом я категорически против, чтобы человека судили за слова «Бога нет».

 

Вы сами - верующий?

Я когда-то тоже считал, что Бога нет, приводил исторические факты, которые противоречат тому, что написано в Библии. Но потом пришел к тому, что для меня Бог есть. Но религия — это душа человека, и нечего пытаться другим религию навязать. Или человек сам до всего дойдет, или не дойдет, и тогда его надо оставить в покое.

 

При этом вы были одним из соавторов поправок в Уголовный кодекс, которые ввели уголовную ответственность за «оскорбление чувств верующих»...

Предыстория появления этих поправок такова. Не я был основным автором идеи, но наш комитет был соисполнителем. Соавторов у поправок в УК было около 20, в том числе руководители всех думских фракций, я был одним из них. Главным комитетом, занимавшимся этим законопроектом, был комитет Павла Крашенинникова по гражданскому, арбитражному и процессуальному законодательству. Но вопросы религии, мировоззрения ближе нашему комитету, поэтому я часто давал по этому поводу комментарии, и сложилось общественное мнение, что я — один из главных инициаторов, хотя это было не так. На самом деле эта инициатива появилась не для того, чтобы людей сажали за дискуссии в интернете. В 2012 году мы находились на пороге серьезного духовного кризиса, неспокойного времени, когда в интернете можно было найти информацию, сколько денег платят за осквернение икон, к примеру. Когда даже наши проправительственные СМИ показывали, как голая женщина на Украине спиливает крест, причем крест в память о политических репрессированных. Причем так показывали, что посыл сюжета мог стать руководством к действию.

 

Вы говорили, что выступаете против цензуры в СМИ.

Я не говорю, что показывать не надо. Показывать надо, но надо объяснять, что происходит и зачем это делается, что уничтожается памятник жертвам политических репрессий... Так вот, одновременно с «крестоповалом» было выступление Pussy Riot в православном храме на амвоне, были взрывы в Татарстане, Осетии, Дагестане. Начинались психоз и истерия, и тогда Госдума приняла проект заявления, в котором осудила попытки разжигания розни в нашем многоконфессиональном государстве (хотя государствообразующей нацией в России являются русские, большинство из которых придерживаются православной веры). Госдума должна была дать отпор попытке стравливания людей на религиозной почве, и так родился этот законопроект, это была потребность общества.

Когда я выступал в Думе по поводу этого законопроекта, я говорил, что желаю, чтобы люди по этой статье даже никогда бы не приводились в полицию, потому что привод в полицию — это уже душевная травма для человека. Меня однажды забирали в полицию много лет назад, когда по Москве висели незаконные плакаты Юрия Лужкова и я в метро их пытался сорвать. Я — человек активный, я заставил полицию меня отпустить, но понимаю, что для людей неподготовленных это — огромный стресс.

 

Но, в итоге вот человека судят за слова в интернете.

Давайте разберем смысл поправок. Есть юридические понятия, есть бытовые понятия. С юридической точки зрения ответственность наступает за публичные действия, выраженные в неприличной форме, которые совершены с умыслом оскорбления чувств верующих. То есть гражданин может быть привлечен к ответственности не за то, что он как-то задел чьи-то чувства, а только если он это сделал публично, в неприличной форме и с умыслом. Теперь разберем термин «оскорбление». Согласно законодательству, это — унижение чести и достоинства человека в неприличной форме. И вот тут мы приходим к выводу, что любые публичные дискуссии на тему религии, если они не имеют неприличной формы, не содержат в себе признаков состава преступления. Далее, допустим, что неприличная форма есть — например, мат. Но тогда надо доказать умысел. Нельзя путать бытовое оскорбление и юридическое. Например, мама может назвать ребенка «хулиганом», но это не означает, что его можно судить по статье «Хулиганство».

 

Вернемся к ставропольской ситуации. Как вы ее оцениваете?

Я считаю, что если есть закрытая группа «ВКонтакте», то те, кто в нее входит, должны понимать, на что они подписываются. Человек может включить фильм ужасов, но он должен быть готов, что может испугаться. Я лично не считаю, что дискуссии в закрытых группах в соцсетях вообще могут считаться публичным выражением своего мнения. При этом в эту самую группу вполне могли затесаться провокаторы, чтобы обострить споры, и это привело к тому, что на ситуацию обратили внимание правоохранители. И в итоге обществу дают посыл, что человека судят за слова «Бога нет». Но вспомните, год назад в Новосибирске публично показали плакат с Христом между ног женщины и судья не нашел в этом даже состава преступления.

В ставропольской истории, на мой взгляд, нет даже повода для возбуждения дела. Виноваты не статьи закона, а правоприменители и участники сообщества, которые пишут друг на друга жалобы. Эта история показала, что мы вообще много друг на друга жалуемся. Помните, в Великую Отечественную войну немцы заходили в деревни, вечером ставили ящики для анонимных доносов, а к утру те были полны! Виноваты не статьи закона, а наши межличностные отношения.

 

Как депутат вы можете как-то вмешаться в ставропольскую историю?

Мы с коллегами по комитету уже связались с обвиняемым и его адвокатом. Я хочу ознакомиться с материалами дела, и если я пойму, что в нем нет ничего предосудительного, я направлю обращения в Генпрокуратуру и в Верховный суд. Кстати, напомню, что ЛДПР борется за отмену схожей статьи, по которой предусмотрена уголовная ответственность за слова, — 282-й. Вот, к примеру, был вопиющий случай. В Северодвинске Архангельской области живет гражданин Валентин Табачный, десантник, прошел первую Чеченскую, сейчас служит в вооруженных силах, а еще тренирует молодежь. Несколько лет назад он в социальной сети ВКонтакте написал комментарий под роликом, где Расул Мирзаев убивает Ивана Агафонова, что вот, мол, смотрите, как убивают русских. На него возбудили дело по статье 282, и только благодаря вмешательству ЛДПР удалось дело закрыть.

 

Вернемся к верующим. Понимаете, мне кажется, что введение этой статьи вывело на первый план каких-то радикалов, не имеющих к религии особого отношения, зато истерящих по каждому поводу. Вообще, написать донос за слова на ближнего — это по-христиански?

Есть разные верующие. Есть те, кто искренне верит, а есть радикалы. Помните, радикалы пытались громить в Манеже выставку? Или пришли на праздник радиостанции «Серебряный дождь» и потребовали его прекратить? Я осудил такие действия, направил запросы, требовал проверки, так как в обществе никто не имеет права подменять собой полномочия силовых органов.

 

У вас были случаи, когда ваши личные чувства верующего что-то оскорбило?

Знаете, а для меня, например, как для верующего оскорбление — это когда пьяный священник на дорогой машине сбивает людей. Для меня это более возмутительно, чем если кто-то мне скажет, что Бога нет. Я вам рассказал, что я сам долго думал, что Бога нет. Мне так внушали родственники, а им внушал это СССР. Тут, кстати, можно употребить в хорошем смысле слово «толерантность». Не надо лезть в душу каждого, не надо лезть в группы, где тебя может что-то оскорбить. Если тебя оскорбляет существование группы «Бога нет», создай свою группу «Бог есть» и сделай так, чтобы она стала популярнее.

Я противник репрессий, у нас и так зажатое общество. Я вот только вернулся из Архангельской области, ездил на агитпоезде ЛДПР туда. Там люди запуганы настолько, что на почте боятся даже отправлять в Москву письма, если в адресатах указана, например, приемная президента. Страх позволяет системе существовать, ненависть порождает апатию, отсутствие у людей желания ходить на выборы и менять власть. А власти это и нужно.

 

Источник: Знак

 

Добавить комментарий

Комментарии проходят премодерацию.
Рекомендуем вам пройти процедуру регистрации. В этом случае ваши комментарии будут публиковаться сразу, без предварительной модерации и без необходимости вводить защитный код.
   


Защитный код
Обновить

 Rambler's Top100