Регистрация / Вход

Сейчас на сайте

Сейчас 287 гостей и один зарегистрированный пользователь на сайте

Ресурсный правозащитный центр

РАСПП

Портал Credo. Непредвзято о религии   Civitas - ресурс гражданского общества

baznica.info   

РЕЛИГИЯ И ПРАВО - журнал о свободе совести и убеждений в России и за рубежом

 

адвокатское бюро «СЛАВЯНСКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР»  

Религиоведение     Социальный офис

СОВА Информационно-аналитический центр   Религия и Право Информационно-аналитический портал

Акции



ОПЫТЫ: То, что кружится в голове, всегда может слететь с языка

Печать

 

 

m28То, что кружится в голове, всегда может слететь с языка

 

Когда Малыхов ушел,  я решил посмотреть, какие вещи Свята еще оставались в его шалаше. Я нашел там чистый блокнот и вспомнил, что мой сын собирался писать песни. Он так и не сочинил ни одной. С его нетронутым блокнотом в руке я снова спросил Голос: что мне делать? И опять не услышал ответа.

Когда я выбрался из шалаша Свята, передо мною предстала Ольга. Оказалось, что все это время она пробыла у Людмилы.

"Я хочу обратно к вам", - объявила мне она.

Ее первая встреча с Людмилой произошла у меня на глазах, и я видел, что Ольга была вся  в напряжении, когда слушала ее рассказ о Софии.

"Почему ты вернулась?" – спросил я.

" Эти “сестры-софиитки”, которые вьются вокруг Людмилы, только и делают, что ей подпевают. Они ее “хор”, а я не хочу “петь в хоре”, произнесла Ольга сквозь зубы и потом взорвалась:

"Я сама не знаю, зачем я вернулась! Кто я здесь? Что я значу для Симиных? Ничего! Для Павла? Он смотрит на меня, как на пустое место. Для Кирилла? Он меня не слушает. А что я значу для тебя?! Разве я для тебя что-то значу?! Ты только делаешь вид, что для тебя все одинаково хороши, а такого быть не может! И не смотри на меня так свысока!"

Я только перевел дыхание, как последовал новый взрыв.

"Да, я ору! Да, я злая! Что еще? То, что я баба, а бабы вам для вашей семантики не нужны?  Этого вы, конечно, прямым текстом не выдадете! Но это у вас в затылке – у всех у  вас, и у тебя тоже! А знаешь, что я тебе скажу? Я тебя понимаю и получше Андрея, и получше Павла, а уж о Петре, Монашке, и тем более – мальчишках Завьяловых  и говорить нечего".

Я слушал ее и думал о Святе. Она же, заметив мою раздвоенность, приняла ее за неприязнь.

"Дойдет ли до тебя когда-то, что женщине твоя семантика ближе, чем мужикам? Ты все о пространстве, а у них на уме - территория!  Ты говоришь: давай да раздавай, а у них на уме – схватить да удержать. Потому они на тебя и бросаются – ведь ты  им понятия ломаешь, которыми они свои территории удерживают. Все эти стычки, все эти свары, все эти войны – борьба за территорию. Женщины в ней не участвуют. Вот в чем суть-то: женщины никогда не участвовали и  не участвуют в борьбе за территорию - а ты разве это видишь?!"

 

Что  я видел, это огонь ее ненависти. Она ненавидела меня сейчас за то, что я  никак не выражал ей сочувствия. Она везде, и на Рыбацком пляже тоже,  искала для себя особого сочувствия, того не сознавая, что ей было нужно не оно. Она внушила себе, что ее сердце разбито, и у нее ни на что нет сил. А я видел, что она полна сил. Это они терзали ее. Ей требовался толчок, еще лучше – сигнал тревоги, чтобы вскочить и сдвинуться с места, а не ватное одеяло, чтобы продлить спячку.

"Завтра на рассвете я уйду с Рыбацкого пляжа, и никто не будет знать, куда," - сказал я, и прозвучало это, как решенное дело, хотя на самом деле у меня по-прежнему не было ясности, что ответить Велкину. Не помню, чтобы мое поведение удивило меня в тот момент: то, что кружится в голове, всегда может слететь с языка. Да и сам момент требовал чего-то неожиданного.

"Что?! – вскрикнула Ольга. – Почему?!"

"Моя миссия завершилась", - вырвалось у меня. И вот тогда уже я себе удивился: такого я вовсе не думал. И было не похоже, что это прозвучал Голос.

Но сразу я не придал особого значения и тем словам. Разговор, словно поезд, покатил дальше и дальше по колее, на которую свернул. А за поворотом находилась станция, о которой я не подозревал. Туда и привез нас с Ольгой тот разговор, там он потом меня и оставил. Только меня.

"И все уже знают о твоем уходе?" – спросила Ольга.

"Ты первая, кому я об этом говорю".

"Значит, ты объявишь это на сегодняшнем сходе", - заключила она, уставившись в землю.

"Нет".

Ольга машинально отдернулась и впилась в меня глазами.

"Как так? Почему - нет?"

"Так требуется".

"А Святослав?! Ты оставляешь сына у этой шлюхи?!"

О том, что случилось со Святом, она еще не успела услышать, и я рассказал ей о последних событиях. Узнав, что Марина пыталась освободить Свята, Ольга сказала:

"Это она из-за чувства вины".

"Разве это важно?"

"Я знаю, что говорю это из злости", - призналась она, после чего добавила с усмешкой:

"А я ведь пыталась научиться у тебя быть добрее, но, вот видишь, не получилось. Ни ближних не возлюбила, ни врагов ни простила...  А может, ты был плохим учителем?"

"Не мне судить".

Мой ответ ей не понравился, и она сказала хлестко:

"Твоя миссия вовсе не "завершилась". Ты ее просто не выдержал". 

 

И тогда у меня из глаз потекли слезы. Слова Ольги меня нисколько не задели, я чувствовал только усталость и потому не сразу понял, что со мной происходит. Лишь позже, когда я остался один и взглянул на странности собственного поведения с другой стороны, я увидел их связь с Голосом. До сих пор я воспринимал Голос как звучание, а теперь он заговорил слезами. И обращался он не ко мне, а к Ольге.  

 

А.Авилова. «Очередной мессия и его сын» 

Окончание следует...

 

Добавить комментарий

Комментарии проходят премодерацию.
Рекомендуем вам пройти процедуру регистрации. В этом случае ваши комментарии будут публиковаться сразу, без предварительной модерации и без необходимости вводить защитный код.
   


Защитный код
Обновить

 Rambler's Top100