Регистрация / Вход

Сейчас на сайте

Сейчас 388 гостей и один зарегистрированный пользователь на сайте

Ресурсный правозащитный центр

РАСПП

Портал Credo. Непредвзято о религии   Civitas - ресурс гражданского общества

baznica.info   

РЕЛИГИЯ И ПРАВО - журнал о свободе совести и убеждений в России и за рубежом

 

адвокатское бюро «СЛАВЯНСКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР»  

Религиоведение     Социальный офис

СОВА Информационно-аналитический центр   Религия и Право Информационно-аналитический портал

Акции



ОПЫТЫ: Никто не дышит сам...

Печать

 

 

присутствиеНикто не дышит сам

 

"Никто не дышит сам", - сказал я, и оказалось, что братья Симины и Завьяловы этого не замечали.

"Если бы мы дышали сами, мы бы смогли перестать дышать, когда бы захотели. Но мы можем только задержать дыхание".

Чувство, что в тебе "что-то", - а то и "кто-то" - дышит,  очень тревожное, но такое беспокойство рано или поздно переходит в свою противоположность. Ведь пугает не столько гулкость этого чувства, сколько ее объяснения. Выйдя из замешательства, братья Симины и Завьяловы задумали дать название этому "что-то".  Они не хотели называть его Богом. Они взялись искать совершенно новое название: не тронутое пастырями прошлого, не затертое, не опошленное, всем понятное, волнующее. Братья Симины и Завьяловы перебрали много слов, но не нашли такого, которое подошло бы всем.

 “Говорим, вроде, на одном языке, а он словно не общий”, - пробормотал Петр.

"Откуда ему взяться, "общему языку"?! - поддержал брата Андрей. – “Все понятия теперь висят в воздухе, как пыль, выбитая из перины. Вот другой пример: "родина"! Еще недавно "родина" была самым святым для всех и каждого, а что теперь? Посмотрите, что делается в школах – вот уж где полный семантический бардак. Ребята не знают, кого им слушать. В учебниках одна семантика, у учителей – другая, а ведь есть еще родители, телесериалы, газеты, уличная шпана".

"Семантическое многообразие мешает не всегда, - сказал на это я. – Это смотря как к нему относиться - как к чему-то естественному или как к отклонению от нормы. Общей семантики никогда и не было. Разве когда-то было такое, чтобы все одинаково понимали, что есть "любовь", "справедливость", "добро"?.. "

"Я слышать такие слова больше не могу," – признался Андрей.

А откуда взять другие?

Однажды после схода ко мне обратился Ваня.

"Ты что, и правда думаешь, что ты этот… как его…"

Он запутался в вопросе, так и не выудив из памяти "мессию".

"Да", - подтвердил я.

"Но ты же сидишь все время на Рыбацком пляже и ничего не делаешь", - поддержал брата Яша.

"А что надо, по-твоему, делать?" – спросил я.

Но этого близнецы Завьяловы не знали.

"Так ведь разговоры только ведем…" – пробормотал Яша.

"Так ведь ничего не происходит…" - добавил Ваня.

Происходило же многое. Над Рыбацким пляжем раздавался Голос. Неважно, что в этом мог быть уверенным только я. Мой это был голос, или нет, он освобождал слова, и, выпущенные на волю, они влетали в головы людей, сидевших у костра. И что там только ни вытворяли ожившие слова! Наталкиваясь на перекрытия, принимаемые за связь явлений, они становились крысами, змеями, древоточцами и подтачивали препоны, разделяющие ум и десятое чувство, прокусывали их, растворяли ядом.

Мера свободы слов - мера обозримости пространства. Когда слова вырываются из окостеневших выражений и стряхивают с себя пыль времени, “незыблемые истины” начинают зыбиться. Мы сидели на земле, у нас перед глазами горел огонь, рядом текла река, наши лица освежал ветер. И вольнодумство, отклокотав в словах, давало ровную радость религии.  Нищая, без поучений, без правил, без догм, не имеющая ни скелета, ни оболочки, религия незаметно вдыхалась и выдыхалась, как воздух.

Перед тем, как вернуться с заработков обратно в Крыжов, Фомин пришел попрощаться со мной - так он объяснил мне свое появление на Рыбацком пляже. Он предстал передо мной, когда я убирал мусор, оставшийся после последнего схода. Как обычно, бумажки и окурки валялись везде. Собрав граблями несколько кучек, я стал сгребать мусор охапками в мешок.

"Вы всегда берете всякую грязь голыми руками?" – брезгливо спросил Фомин.

Я действительно мог взять в руки все, что угодно.

"Вы это делаете в назидание другим, верно? Это ведь им урок, правда?" - расспрашивал Фомин, не веря, что я убирал Рыбацкий пляж, потому что любил это занятие.

Я понес мешок к костру, который только что разжег Свят. Сам он, завидев следовавшего за мной Фомина, поспешил скрыться. Подбросив в огонь веток из заготовленной на сегодня кучи, я стал сжигать мусор. Фомин, продолжавший наблюдать за моими действиями, спросил:

"Вы еще не разуверились в том, что вы мессия?"

Услышав, что этого не произошло, он стал допытываться дальше.

"А как вы представляете себе мессианство? В Ветхом Завете мессия – помазанник Божий, то есть тот из евреев, кого Бог выбирает перед концом света для спасения народа Израиля, только его.  В Новом Завете мессия – сам Иисус Христос, и его миссия – спасти все человечество. Отсюда получается следующее: если кто и придет снова спасать всех нас, то это опять будет Он. Так вот, если исходить из традиционных представлений о мессианстве, то вы не можете быть “мессией”, вы согласны?"

"А зачем исходить из них? Господь теперь решил чаще посылать мессий, поскольку сразу никого не спасти. Суть спасения сразу и не понять."

 

 

А.Авилова. «Очередной мессия и его сын» 

 

 

 

Продолжение следует...

 

Добавить комментарий

Комментарии проходят премодерацию.
Рекомендуем вам пройти процедуру регистрации. В этом случае ваши комментарии будут публиковаться сразу, без предварительной модерации и без необходимости вводить защитный код.
   


Защитный код
Обновить

 Rambler's Top100