Регистрация / Вход

Сейчас на сайте

Сейчас 190 гостей и 3 зарегистрированных пользователей на сайте

Ресурсный правозащитный центр

РАСПП

Портал Credo. Непредвзято о религии   Civitas - ресурс гражданского общества

baznica.info   

РЕЛИГИЯ И ПРАВО - журнал о свободе совести и убеждений в России и за рубежом

 

адвокатское бюро «СЛАВЯНСКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР»  

Религиоведение     Социальный офис

СОВА Информационно-аналитический центр   Религия и Право Информационно-аналитический портал

Акции



ОПЫТЫ: Десятое чувство

Печать

 

...Десятое чувство

 

Я не удивлялся. Я смотрел на товарищей Фомина и узнавал в них себя прежнего. Это были униженные люди, карабкавшиеся прежде куда-то вверх и упавшие с лестницы. Ниже земли не упадешь, и на земле находятся все, но они переживали свое приземление как позор.

Я ответил Фомину утвердительно, и он объявил:

"Ребята, послушайте гостя!"

"Дай людям спокойно пожрать! - вмешалась повариха, которая держалась здесь главной. -  Вот-вот прикатит хозяин."

"Молчи, кухарка!" - разозлился на нее Фомин и кивнул мне:

"Прошу вас".

Этим людям я рассказал свой самый дорогой сон:

"Мне приснился бродяга в лохмотьях, с красивым лицом. Мы шли навстречу друг другу, но расстояние между нами не сокращалось. Я хотел опустить глаза и не смог: взгляд встречного проколол меня насквозь. Я узнал Его, но сделал вид, что Он мне не знаком. Как-то незаметно тот бродяга пропал, а я скоро проснулся”.

Я оглядел своих слушателей в желании понять, догадались ли они, о ком идет речь. Было похоже, что догадались. Кто-то усмехнулся, продолжая глядеть в свою миску, кто-то ухмыльнулся мне в лицо, кто-то просто стал жевать медленнее или быстрее. А несколько человек перевели взгляд в мою сторону и уже больше  не спускали с меня глаз.

Я продолжил свой рассказ.

“Сон не давал мне покоя. Я не мог понять, почему я засуетился при виде библейского персонажа, никогда прежде не вызывавшего во мне эмоций. И почему этот сон не забылся, как все другие? А главное – с чего я это вдруг его увидел? В церковь я не ходил, религией не интересовался. В то время у меня была фирма, импортировшая компьютеры, дела шли хорошо, и я думал только о работе. Откуда выплывают такие сны? В недавнем прошлом я был математик и привык искать во всем ясность. Я не пользовался словами "сердце" или "душа". Для меня существовало сознание и подсознание. Все непонятные сны, в моих представлениях, приходили из подсознания. Но странное дело: что-то мешало мне связать с подсознанием тот сон, что не забывался. Позже я связал его с "десятым чувством". Оно не то же самое, что интуиция, которую называют шестым чувством - потому оно и десятое".

Я оставил Фомина и его товарищей с математической несуразицей, но вопросов не последовало. Лица, повернувшиеся ко мне, снова отвернулись. Эти люди настроились на занимательное, а услышали о "десятом чувстве". Я рассказал  им не то, о чем меня просил их товарищ. Он просил повторить, что услышал сам, но я никогда ничего не повторяю. 

Как и другие, Фомин не проронил ни слова.  Он сложил пальцы замком и прижал их к груди, после чего закрыл глаза и замер.

Пожилой крестьянин встал и, еще угрюмее, чем был прежде, пошел к баку с водой мыть свою миску. За ним последовал парень, похожий на него. Задвигались и другие, восстанавливая занятия, от которых их оторвал мой рассказ. Внешне казалось, что они его сразу забыли.

Фомин, остававшийся сидеть рядом со мной, открыл глаза и задумчиво произнес:

"Значит, вы были математиком, из-за перестройки оказались в плачевном положении, а потом, как многие другие, занялись торговлей и разбогатели на спекуляциях. Мне вот что любопытно: как такой человек, как вы, может верить, что он мессия?"

Он задал этот вопрос с пытливостью ученого, участвующего в обсуждении оригинальной гипотезы.

"Так же, как вы верите, что я не мессия".

"Это не ответ", - упрекнул он меня.

"Что еще можно сказать о вере?"

"Да, о вере говорить трудно, - сказал он. – Но тем не менее вы собираетесь это делать".

"Я не собираюсь говорить о вере", - сказал я.

"Наверное, то, что я называю верой, вы называете этим самым "десятым чувством". Стоит ли спорить о словах? Вы уж позвольте мне пользоваться общепринятыми выражениями. Вот еще такой вопрос: неужели вы и правда думаете, что ваши проповеди могут быть в наше время кому-то интересны?"

"Кому-то – да".

"И кому же? Верующие вас слушать не будут, они слушают своих батюшек. Неверующие вас тоже слушать не будут – им интереснее смотреть телевизор".

"Есть еще люди с ностальгией по религии".

Он хмыкнул и сказал:

"Вы как-то странно выражаетесь:  "люди с ностальгией по религии". Такого я еще не слышал. Да и что по религии-то тосковать? Храмов полно".

"Я не о храмах. Я о снах, как тот, о котором рассказал."

Фомин сморщился. Он больше не скрывал разочарования во мне.

"Ну ладно, я вас еще как-то пойму, ну а другие? Вы ведь словно на чужом языке говорите. Лексикон вообще-то тот же самый, но семантика какая-то сдвинутая. Вы понимаете, о чем я?"

Как мне было его не понять - он точно уловил, в чем было дело: именно в семантике.

"Черт с вами, делайте что хотите, - сказал он снисходительно. -  Скажите мне другое:  где вы собираетесь их искать – тех, что маятся "ностальгией по религии"? "

"А зачем их искать? Они везде. Здесь, например, это вы".

Он опять хмыкнул, в этот раз – громко.

"Нет у меня такой ностальгии, мой дорогой. - сказал он. – Я самый что ни на есть неверующий. Только без телевизора".

"Ну тогда мы еще встретимся", - сказал я Фомину и двинулся к баку, где меня ждал Свят: он уже вымыл свою миску и не спускал с меня зовущего взгляда.

 

 

 

А.Авилова. «Очередной мессия и его сын» 

 

Продолжение следует...

 

Добавить комментарий

Комментарии проходят премодерацию.
Рекомендуем вам пройти процедуру регистрации. В этом случае ваши комментарии будут публиковаться сразу, без предварительной модерации и без необходимости вводить защитный код.
   


Защитный код
Обновить

 Rambler's Top100