Регистрация / Вход

Сейчас на сайте

Сейчас 293 гостей и 2 зарегистрированных пользователей на сайте

Ресурсный правозащитный центр

РАСПП

Портал Credo. Непредвзято о религии   Civitas - ресурс гражданского общества

baznica.info   

РЕЛИГИЯ И ПРАВО - журнал о свободе совести и убеждений в России и за рубежом

 

адвокатское бюро «СЛАВЯНСКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР»  

Религиоведение     Социальный офис

СОВА Информационно-аналитический центр   Религия и Право Информационно-аналитический портал

Акции



ДВА ГОДА

Печать

kir-jubilДва года, в течение которых крупнейшая религиозная организация Российской Федерации действует под руководством патриарха Кирилла (В.М.Гундяева) пролетели на удивление быстро. Однако, судя по оживлению в информационном поле, многие информагентства и прочие СМИ с готовностью откликаются на возможность подведения итогов этих двух лет, оказавшихся несравнимо более оживленными, нежели десятилетия заметно затянувшейся прямо с момента основания в 1943 году стагнации РПЦ МП.

Традиция подведения итогов разного рода царствований и правлений существует во многих культурах мира, в том числе и религиозных. Правда, приурочение этого к круглым датам самих правлений или жизни правителей тоже традиция. Поэтому, творческая находка подведения итога под двухлетним патриаршеством Кирилла выглядит несколько суетливым, так как в состоянии российского православия, как такового, измениться ничего заведомо не могло. По недавно высказанной мысли патиаршего пресс-секретаря, все опасения того, что в этой организации "кардинально изменится церковная жизнь", оказались напрасны. Новшества же в структуре и кадровом составе религиозной корпорации, правильнее считать следствием ее адаптации к новому руководству и его первым шагам ее правообладателя. Или попытками приспособиться, а то и просто выжить в неуклонно меняющемся мире. Но это корректнее было бы считать не столько итогами, сколько шагами нового рукводителя в процессе создания условий "под себя", условий для осуществления некоей концепции – своего рода "промежуточными результатами". И попробовать абстрагироваться от частных экспансионистских предприятий клерикального подразделения правящей олигархической номенклатуры в стране, то можно заметить главное: Русская православная церковь Московского патриархата возвращается к осуществлению органичных функций своего прототипа - партийно-идеологической структуры. При этом, принимать ее в свое "лоно" некому, так как данная религиозная организация является единственной такого рода структурой,  дожившей до наших дней в "законсервированном" состоянии. В то время, как все прочие – партийные и правительственные, военные и "специальные" -  в разной степени, но неоднократно подвергались существенным изменениям, реорганизовывались или профанировались.

Поэтому, главным "промежуточным результатом" двухлетней самостоятельности Кирилла было бы справедливо считать прежде всего "расконсервирование" этой структуры, что и является его первой и исключительной заслугой перед нынешней властной номенклатурой. Потому что это - исторический акт.

В том, что он совершен со значительным запозданием, с упущением оптимального момента для реанимации РПЦ МП, никакой вины талантливого главного церковного политика, разумеется, нет. На этапе создания памятного ГКЧП, когда такое же "расконсервирование" могло с громадной вероятностью и в самом деле реализовать все потенции российского тоталитаризма в небывалой ранее форме и масштабах, церковное руководство на это не решилось. Ну, а нынешнему патриарху, если что-то подобное тогда и могло приходить в голову, то реализовать это он был в ту пору заведомо не способен.

Однако, будучи человеком энергичным и решительным, Кирилл не мог упустить возможности предпринять того же на том этапе, когда стали ясны перспективы обретенной на волне второй чеченской волны инерции светской власти. Впрочем, многим государственным аналитикам, как и ему было понятно, что она истощилась и кроме ставки на церковное ведомство с пригодным для такой роли руководителем, иного выхода для власти не предполагалось. Причем, речь шла о (хотя бы) сохранении возможности следовать своей традиционной концепции в стране до конца первого десятилетия 2000-х. Этим, отчасти, и могут объясняться многие неконструктивные с позиции государственности и нелогичные акции, все более демонстративно осуществляемые в последние пять лет высокими чиновниками со ставкой на РПЦ МП. То, что в настоящее время уже и этот процесс тоже находится в состоянии "гаснущей инерции", перспективы которой не являются секретом ни для кого, другой вопрос. Поэтому, если говорить о личных итогах главы церкви за прошедшие два года, то затраченная им энергия, неустанные усилия в преследовании главной цели и умение "держать удар" должны вызывать искреннее человеческое уважение, а то и восхищение или зависть.

В качестве главных результатов выхода патриарха Кирилла в "большую политику" принято называть, как правило, формальные, популистские, а не сущностные явления и события. Отчего-то считается, что именно от этого – от подборки фактов, осуществление которых не всегда соответствует первоначальному замыслу, - и следует отталкиваться, чтобы делать, затем, на этом основании некие "сущностные" обобщения. При этом, упускается из виду очень важное и достаточно очевидное обстоятельство: а именно, что обобщения в результате оказываются тоже искусственными, так как основаны на востребованной в определенный момент трактовке сфабрикованных пиар-акций и не отображают действительного положения вещей.

В частности, одним из главных завоеваний церковной корпорации, которое и в самом деле был во многом осуществлено засчет личного участия нынешнего патриарха в подготовке события, называется воссоединение Русской церкви в 2007 году. То, что оно произошло до начала двухлетнего патриаршества и, казалось бы, не подпадает под означенные два года, смущать не должно. Это было первой реальной заявкой Кирилла на патриаршество и первым же общепризнанным его успехом, что уже тогда гарантировало высочайшую вероятность прохождения на церковных выборах именно его кандидатуры.

Чисто формально событие воссоединения РПЦ МП и РПЦЗ является и в самом деле знаковым - крайне выгодным в плане формирования политического имиджа России и, несомненно, заметно поднимающим в глазах международного сообщества престиж Московской патриархии. В общепринятой у политиков терминологии это было чистой воды популизмом, неизбежным в современной церковной и государственной политике и рассчитанным на достижение исключительно политических выгод. В то время, как сущностным для церкви или государства такое достижение определять затруднительно по ряду очевидных и широко известных причин. Например, в церковном плане канонический союз, заключенный между рядом зарубежных иерархов и руководством Московской патриархии, вызвал нестроения в самой РПЦЗ и волнения во всем православном мире. Далее, он повлек за собой необходимость более мелких перетасовок в межрелигиозных отношениях, требуя от самой РПЦ более решительного "освобождения от балласта" фактически существующего в стране православнго "разномыслия".  То есть, пойдя на поводу у нужд "политического момента", православная церковь, как религиозная институция подверглась травмированию, пострадав и в диаспоре, и в России. С точки зрения поднятия престижа государства, добившегося демонстрации "примирения" с церковью с одной стороны, а заодно и способствовавшего объединению "двух ветвей Русского православия", технологии подготовки и осуществления этого мероприятия до сих пор продолжают комментироваться в контексте экспансионистской политики современной России. При этом, сторонники противоположных взглядов на "объединение Русской церкви" не испытывают недостатка в аргументах, которые хорошо увязываются с иными признаками политической и идеологической активности нынешней российской власти, либо с усилиями оппонентов политического влияния на самобытную отечественную религиозность.

Второе достижение патриарха, в отличие от "воссоединения", было явлено получением нормативного обоснования для привилегированного участия Московской патриархии в переделе наиболее ценной общенациональной собственности. Вот это следовало бы считать гораздо более существенным. При этом, было заведомо не важно, будет ли такое участие являться имущественной преференцией церкви, предоставленной со стороны власти или окажется предоставлением кому-то услуг самими клерикалами, чтобы облегчить вывод общекультурных ценностей из-под статуса государственных. Главное, что на бумаге появился ФЗ "О передаче религиозным организациям имущества…" – обстоятельство, само по себе традиционно действующее на менталитет россиян, как удав на кролика. После принятия и подписания закона президентом любые явные нарушения Конституции РФ при фактическом овладении религиозной организацией народным достоянием, нивелируются при "басманной" судебной практике этим нормативом достаточно надежно. Кроме того, возможные претензии к церкви в условиях нынешнего правления потребовали бы обращений конкретных граждан не абы куда, а в Конституционный суд, риск чего для РПЦ в условиях общегражданской аморфности сводится практически к нулю. В то время, как сама клерикальная структура уже стала не только идеологическим, но и  административно-имущественным партнером власти, получив "официальный статус олигарха".

Не стоит говорить о множестве менее ярких событий, связанных, несмотря на нередкую скандальность, с прагматичными деловыми успехами Московской патриархии за последние пару лет на ниве клерикализации светского пространства. Потому что, даже двух упомянутых выше фактов было бы достаточно, чтобы согласиться, что патриарх Кирилл уже вошел в историю отечественной политики. Продолжающие бытовать в околоцерковной среде мифы о его намерении стать для России "вторым Никоном", обретают уже не психологические, а фактические подтверждения. После "расконсервирования"  специфической госструктуры, заготовленной впрок со сталинских времен, идеи о "Святой Руси" и "возрожденном православии", каким виделись они читателям "Странника" или недавно выходивших православных листков, окончательно ушли в область преданий. Похожее случалось в истории Западной церкви, но на Руси не мыслилось никогда: церковь "разоблачилась".

При окончательном захоронении идеи "Святой Руси", нельзя не заметить, что опасения по поводу погружения в "новое Средневековье", которые высказываются мыслящими россиянами,  остаются не лишенными оснований. Все зависит о того, что понимать под такой социокультурной деградацией. Ведь, подобное испытание уже переживалось, например, вполне цивилизованной и развитой Германией в 30-40-х годах ХХ века. Поэтому, "средневековые" риски связываются не столько с конкретными политическими фигурами, сколько со стихийными явлениями в социуме, формы реакции которого на системный кризис сегодня могут оказаться непредсказуемы. Конечно, это вовсе не значит, что формирование этого риска можно отнести тоже на счет церковных достижений последних лет. Но что касается реализации потенций такого рода, то церковь сама недвусмысленно дает знать о своей готовности в подобном поучаствовать. Например, только благодушный отечественный обыватель способен увидеть в последних инициативах по введению дресс-кода или оформлению списка общечеловеческих ценностей в обратном порядке лишь издержки неврастении или дешевый кураж. Потому что, в этом нетрудно разглядеть классические признаки ритуального насаждения тоталитарной символики, что проигрывались почти в той же последовательности, к примеру, и в процессе формирования германского фашизма.

Мало, кто обращается сегодня к особенностям атмосферы, предварявшей становление этого феномена дикости в одной из наиболее развитых в то время стран мира. Но в Германии 1930-х набирал обороты общественный кризис с такими последствиями, как заметный упадок уважения к морали и развитие социальной разнузданности и разврата. Исследуя истоки того режима и западные, и тем более отечественные историки, по понятным причинам всегда умалчивали о крайне серьезной роли в распространении нацистских убеждений радикально антисемитской идеологии германской лютеранской церкви. Для самой церкви образ абстрактного "врага-еврея" был всего лишь символом, помогавшим ее внутренней организованности и одним из аргументов самосохранения. Но для семян нацизма церковная мифология оказалась той самой благой почвой, засчет которой умножалось число последователи расовой теории. Значительно позже массы христиан-протестантов признают церковный расизм "ошибкой", но до того церковь уже успеет соединить в своем пространстве христианскую и нацистскую символику, евангельское учение и ненависть к неарийцам.

Закон, который население перестало уважать, отметался за ненадобностью теми, кто обладал наглостью и циничностью. Отвергаемая и презираемая ранее мораль уже не могла использоваться, да и не воспринималась в социуме сколь-нибудь значимой нормой. Все проблемы решает лидер, "сильная личность", которая всегда пользуется популярностью в первую очередь у подавляющего в кризисных ситуациях эмоционального большинства. Как известно, Гитлер стремительно вырвал страну из экономического коллапса с помощью насилия и устрашения - этим он стимулировал восстановление производства, развитие рынка. Такому "выходу из тупика" требовалось дальнейшее ускорение и продолжение, так как любое общественное осмысление происходящего означало бы для тоталитарной власти угрозу осознания населением цены, которую оно платит за свалившееся с неба благополучие. Народ "смотрел" на концлагеря, пытки, расовую дискриминацию, но находясь в идеологическом дурмане, всего этого не "видел" и не осознавал. Первым из необходимых любому тоталитаризму "врагов" в Германии оказался, как полагается, внутренний – евреи. Потом цыгане, славяне и все прочие,  признаки которым множились, разжигая аппетит власти и за редчайшими исключениями погружая обычных людей в дикость беспамятства. Так одна из самых цивилизованных наций Европы в течение нескольких лет вырвалась из кризиса, чтобы во всеоружии технологической оснащенности шагнуть в своей природе в эпоху варварства.

Ныне насаждаемая в нашем отечестве идеология несет в себе все признаки подобного. Это можно наблюдать по самоидентификации (русский – значит, православный), по очерченному кругу "врагов" (мигранты, кавказцы, иноверцы и др. "экстремисты"), циничному отношению к закону (громкие антиконституционные процессы, принятие антикнституционных актов), моральной и общекультурной деградации (превращение памятников культуры в имущество, открытая демонстрация презрения к закону чиновниками) и т.д. Ну и, конечно, по таким деталям, как тенденция к насаждению тоталитарной символики, рассчитанной, например, на определение "своих" и "чужих". Или по рекомендации внедрения единой для всех инструкции о главных (тоталитарных) и второстепенных (общечеловеческих) ценностных приоритетов, образовавших забавный список. Ведь, дело вовсе не в начертании знаков, а в их значении. Но о том, что проклинаемая ныне свастика изначально символизировала Божественный свет, кто сегодня помнит?

Для предположений, кого рискует получить Россия в виде "сильной личности", способной попытаться повторить германский эксперимент ХХ века, оснований пока нет. Однако, надо думать, что ничего подобного не войдет, все же, в итоги очередного цикла чьего бы то ни было патриаршества.

Время, понимаете ли, другое подошло. Не просто новое, а иное. Незнакомое.

ReligioPolis

Добавить комментарий

Комментарии проходят премодерацию.
Рекомендуем вам пройти процедуру регистрации. В этом случае ваши комментарии будут публиковаться сразу, без предварительной модерации и без необходимости вводить защитный код.
   


Защитный код
Обновить

 Rambler's Top100