Регистрация / Вход

Сейчас на сайте

Сейчас 387 гостей и 6 зарегистрированных пользователей на сайте

Ресурсный правозащитный центр

РАСПП

Портал Credo. Непредвзято о религии   Civitas - ресурс гражданского общества

baznica.info   

РЕЛИГИЯ И ПРАВО - журнал о свободе совести и убеждений в России и за рубежом

 

адвокатское бюро «СЛАВЯНСКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР»  

Религиоведение     Социальный офис

СОВА Информационно-аналитический центр   Религия и Право Информационно-аналитический портал

Акции



И.ПЕТРОВА "ФОРМИРОВАНИЕ СЕМЕЙНЫХ ЦЕННОСТЕЙ В ТРАДИЦИОННЫХ ПРОТЕСТАНТСКИХ ОБЩИНАХ СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ" - Москва, 2014

Печать

Ирина ПетроваИрина ПЕТРОВА


Процесс построения целостного видения и системы формирования семейных ценностей в разных деноминациях современной России происходит зачастую стихийно, он не всегда однозначен и вряд ли может быть представлен в виде линейного движения к идеалу. Последние двадцать лет показали значительное разнообразие стратегий разных христианских общин, братств, конфессий в целом в семейном воспитании своих последователей.

Для определения границ процесса необходимо очертить круг используемых категорий.

Традиционные протестантские общины в современной России (я ограничусь анализом баптистских и пятидесятнических церквей, ведущих свое начало из Воронаевского движения) существуют на территории России с первой половины 20 века.  В настоящее время большинство из них представлены в нескольких всероссийских объединениях евангельских христиан-баптистов, в Объединенной церкви христиан веры евангельской (так - называемом Федотовском братстве пятидесятнических церквей - по имени основателя И.П. Федотова), разных автономных зарегистрированных церквях и региональных объединениях, а также не регистрированных религиозных группах.

Еще точнее, я хотела бы говорить о практиках формирования семейных ценностей в общинах, которые в среде протестантских церквей называются консервативными, держатся традиционных христианских ценностей, не готовы к компромиссам и расширению существующих достаточно узких норм. Более всего для иллюстрации я буду приводить примеры традиционных пятидесятнических церквей Нижнего Новгорода и области.

Современные пятидесятнические общины в течение достаточно долгого времени разделяются в России на традиционные и либеральные, авторы склонны причислять первых к фундаменталистам. В терминах социологии религии пятидесятники могут быть отнесены к числу обращенческих церквей, то есть тех, которые обращают внимание, прежде всего, на личное обращение каждого вступающего в члены общины. Существует внутренне соглашение (понимание) о том, что такое обращение и как зафиксировать его факт – как по внутреннему изменению и свидетельству извне узнать, изменился человек или нет. Считается, что член общины, принявший водное крещение, впоследствии будет демонстрировать поведение обращенного человека.

Большинство исследований развития подобных деноминаций, начиная от Р. Нибура, указывают, что общей чертой таких деноминаций является высокая миссионерская активность, и, вместе с тем, затруднения с обращением следующих поколений верующих в общине.

Есть ряд работ, авторы которых исследуют конверсионный процесс, имея в виду обращение светского человека в христианство или переход из одной христианской деноминации в другую.

Процесс преобразования может быть изучен при использовании некоторых моделей, например, предложенной Д. Лофланд и Р.Старк, представивших семь условий религиозного преобразования[i]. Такая модель может быть модернизирована с учетом причин для обращения, связанного с привлекательностью религиозной группы для новообращенных[ii].

Личное преобразование из католических в харизматические общины было изучено при помощи эмпирических  исследований. С.Ф. Хардинг предложила общую модель «пятидесятнической или харизматической конверсии», и показала, как изменения в этом случае могут быть проанализированы в терминах ценностей. Она также изучала влияние ценностей и синкретизма в процессе глобализации пятидесятнического или харизматического христианства[iii].

М. Пелкман показывает, что «контекст» обращения из ислама в христианство вовсе не является статической величиной, относительно которого происходит обращение. Он считает, что преобразование в пятидесятничество не влечет за собой радикальных духовных изменений. Но, по словам участников исследований, в таком случае конверсия может быть представлена как незаконченная, а негативная реакция родственников и соседей практически делает ее завершение невозможным, что заставляет информантов балансировать на границе  между мусульманскими и христианскими общинами[iv].

Д. Роббинс считает, что сейчас нужно не концептуализировать явление конверсии, как это делали исследователи прежних поколений, в терминах «движения от пункта А в пункт B», поскольку мы можем «изучать конверсию не как пассивное принятие монолитного, внешнего знания, но как “творческую адаптацию” незнакомого к тому, что является уже знакомым, процесс, в котором прежнее заменяется последующим»[v].

Как указывают авторы, процесс обращения не имеет точных дат окончания. Контекст играет важную роль в этом процессе и не может быть рассмотрен как только статическое основание. Конверсия может быть незаконченной и должна изучаться в рамках процесса «продолжения». Процесс обращения очень тесно связан с динамикой социального исключения и интеграции. Конверсия не только вовлекает в преодоление социальных границ, но и создает подобные границы.

Прежде чем анализировать процесс формирования семейных ценностей у новых поколений воцерковленных, я хотела бы определить условия и теоретические концепты своего анализа на макроуровне.

Нельзя не говорить о трех важных концепциях:  глобализации, конструктивизме и теории рационального выбора (экономических теориях) религии. Итак, глобализация способствует динамичному развитию анклавов (ключевых узлов глобальных сетей), в которых концентрируются экономические, политические, культурные, информационные, транспортные и прочие виды ресурсов, и стагнации исключенных территорий, где запускаются процессы переструктурирования социального пространства в соответствии с логикой включения/исключения из «пространства глобализации».

Рассматривая вопрос о взаимоотношениях религии и глобализации, можно выделить три наиболее распространённых типа: религия - жертва глобализации, религия - свидетель глобализационных процессов, религия - активный участник процессов глобализации.

Многие процессы, протекающие в религиозной сфере, идут одновременно с глобализационными, иногда даже создавая для них почву. Возможны также, по П. Бергеру и С. Хаттингтону, и альтернативные стратегии глобализации - и я могу привести пример распространения традиционных пятидесятнических церквей Федотовского братства из России в Германию, а теперь в Канаду, православную глобализацию в Западной Европе и так далее.

В Нижнем Новгороде пример глобализации очень интересен - в прежде закрытом городе, где существовали единичные религиозные группы в советский период, многие служители отбывали наказание за веру в той же области, теперь в наличии практически полный ассортимент – около тридцати пятидесятнических -  сетевым и другим образом организованных церквей и групп. Наиболее глобализированные из них, на мой взгляд, - Посольство Иисуса и Посольство Божие.

Официальная система формирования ценностей и обыденные представления о ней членов церквей совершенно различны. Конструирование дискурса семьи и семейных ценностей в доступных публичных аренах как религиозного, так и светского пространства происходит совершенно по-разному в различных общинах и братствах. Теория рационального выбора необходима для анализа формирования идентичности на основе выбора приемлемых социальных ценностей. Таким образом, сама теоретическая база подобного исследования многогранна и позволяет всесторонне исследовать явление.

Необходимо базировать исследование на теологии и социальном учении этих течений (могу сказать, что не все направления христианства в России имеют сформированный в России и на русском языке свод догматов и канонов - нижегородские пятидесятники сделали это в содружестве с объединениями нескольких регионов России, называется Вероучение церкви, публикация «Слово наставления», выпуск 9). Социальное учение достаточно подробно описано в Проекте социальной концепции Евангельских церквей России, входящих в ассоциацию христианских церквей «Союз христиан», а также в Основах социальной концепции Российского объединенного Союза христиан веры Евангельской, к которым многие апеллируют в качестве важных документов. Говоря об общинах, церквах, религиозных группах, мы, конечно же, используем категории Федерального закона «О свободе вероисповедания и о религиозных организациях» говоря: группы, организации и объединения, но в теоретическом анализе применяем понятия деноминация (община, имеющая, по М. Веберу, Э.Трельчу и Дж. Йингеру, черты универсальной церкви и секты), а также «возрожденческая» церковь или община - церковь, требующая от своих последователей духовного возрождения. Именно момент духовного возрождения, и дальнейшее подтверждение этого факта в поведении, мышлении, деятельности является одним из поводов маркировки, определения своих - чужих, социального контроля и нормализации. Я хотела бы говорить о практиках нормализации в традиционных российских протестантских общинах в совершенно нейтральном безоценочном ключе, подчеркивая теоретическую значимость анализа.

Конечно, мы должны рассуждать о новых духовных и культурных смыслах семьи и семейных ценностей (семья - малая церковь, нерушимость брака, участие Бога в формировании семьи и так далее, это достаточно подробно описано в научных публикациях о христианстве в целом).

Процесс формирования семейных ценностей протестантскими общинами в России с 1990-х гг. можно подразделить на три основных периода и выделить некоторые общие тенденции.

До начала 1990-х гг. традиционные протестантские общины пребывали в оппозиции (более или менее жесткой) светской власти и ее идеологии, и разграничение «свое» - «чужое», «можно» - «нельзя» были достаточно просты и понятны.

Можно жениться и выходить замуж за «своих», верующих, воцерковленных; нельзя «уходить в мир», и т.д. Во внешнем виде подчеркивалась скромность, а в практиках общения молодых людей – сдержанность.

1990-е гг. стали десятилетием испытания на прочность этого достаточно уютного мира верующих под влиянием светских и религиозных «ветров учения».

Господствующая до этого идеология советского государства во многом пропагандировала почти те же религиозные ценности, только окрашивая их идеалами коммунизма. С падением этой системы ценностей рухнула и внешняя стена, защищавшая и верующих – как и всех граждан СССР – от влияния либеральных идей. Это коснулось всего – практик общения молодежи в церквях, выбора одежды и формирования приличного внешнего вида, распределения ролей в семье, выбор – предпочесть или отказаться от планирования семьи….

По данным включенного наблюдения за 17 лет, экспертных интервью со священнослужителями и рядовыми членами общин, могу сказать, что в начале 1990-х практически все общины оказались перед необходимостью формирования системы семейного воспитания членов церквей – и вновь пришедших, но и уже давно состоявших в общине.

Сказывалось не только влияние либеральных светских идей, но и пример новых либеральных протестантских церквей, организованных иностранными миссионерами (можно выделить две тенденции: западные миссионеры – более «свободные» церкви; украинские миссионеры формировали церкви с еще более строгой системой ценностей, чем существовавшие в России).

Сегодня об этом времени некоторые служители протестантских общин вспоминают как о времени, когда «на ощупь» формировалось понимание, как должны вести себя верующие в семье, на работе, в обществе, воспитывать детей и так далее.

В середине 1990-х гг. в общинах европейской части России очень бурно обсуждался вопрос возможности женского служения, участия женщин в церковной работе, проповеди, учении. Это стало камнем преткновения для многих служителей, общины переставали общаться друг с другом из-за разницы в подходах к решению этих вопросов.

В 1998 году в одном из случаев наблюдения я зафиксировала рассуждения служителя о том, что в настоящее время жены работают наравне с мужчинами, и поэтому прежнее главенство в семье мужа уже невозможно – ему надо считаться с супругой как с полноправным партнером. В начале 2010-х гг. он вернулся уже на прежнюю позицию главенства мужа в семье независимо от статуса жены в обществе.

К 2000-м гг. практически все общины сформировали уже свои подходы к семейному внутриобщинному воспитанию. Надо сказать, что даже церкви, близкие и дружественные, состоящие в одном братстве, могут отличаться в некоторых довольно важных вопросах: возможности женитьбы / замужества ранее разведенных, наказание за блуд, и так далее. В одной области могут существовать церкви одного братства с разными взглядами на то, как молодежь должна знакомиться и выбирать себе будущего супруга: крайности представлены такими положениями, как полный запрет на неконтролируемое общение, например, по телефону и интернету – и вплоть до полной свободы без санкций за добрачные половые отношения (в некоторых либеральных общинах).

В начале 2010-х гг. закрепились более подробные правила формирования «правильного семейного поведения» членов протестантских церквей. Следует уделить этому большее внимание.

Практика обручения перед заключением брака – срок принятия решения продлен теперь в среднем до половины года, с тем, чтобы будущие супруги могли придти к взвешенному решению. Если раньше отказ одной из стороны от брака в период после обручения до сочетания грозил инициатору санкциями даже отлучением, то сейчас предпочитают мирно отпустить обоих участников и «не портить» им жизнь.

Добрачное поведение молодежи и будущих супругов находится под контролем родителей и общины, до обручения общение возможно только в общих делах и в присутствии нескольких посторонних человек.

Планирование семьи практически невозможно, показателями к этому могут служить только ухудшающееся здоровье супругов.

Роли мужа и жены понимаются традиционно: глава семьи – муж, жена – помощница. Это должно реализовываться в любых ситуациях.

Воспитание детей является одним из основных показателей правильного семейного климата – в зависимости от поведения детей супругов могут допускать быть служителями, или нет.

Эти принципы изложены в Вероучении пятидесятнических церквей (Слово Наставления, выпуск №9) и в разной мере реализуются в общинах по всей России.

В России и на всей постсоветской территории в пятидесятнических церквах существует немного ироничный внутренний термин «дети верующих родителей». Есть внутреннее понимание, что процесс обращения их, в отличие от приходящих из мира, длится иногда намного дольше и происходит более трудно.

В целом, можно сказать, что формирование ценностей связано, прежде всего, с процессом обращения в понимании традиционных пятидесятнических церквей. Сначала человек изменяется под действием Духа Святого, принимает учение церкви, добровольно вступая в ее члены, соглашается с практиками контроля, формирования поведения и сознания.

В качестве проблемных зон этого процесса могу отметить следующие:

• конверсионный процесс недвусмысленно связан с членством в церкви и таких серьезных делах в человеческой жизни, как заключение брака. Возможны ситуации, когда сам человек считает свое обращение завершенным, а окружающие – нет. В таких случаях решение по поводу участия такого человека в управлении общиной, вступление в брак внутри общины может быть вынесено на обсуждение служителей и членского собрания общины. Я хотела бы анализировать такие случаи, по возможности оставаясь нейтральной, чтобы результат моих исследований не сказался на развитии ситуации;

• можно предположить, что мнения родителей о результате конверсии их детей могут отличаться от мнения других членов общины. Думаю, что мнения духовных лиц относительно своих детей и детей других членов церкви также могут быть различными. По поводу собственных детей вероятно выдвижение более либеральных требований.

В целом, подводя итоги исследования, могу отметить сложный характер процесса формирования системы семейных ценностей в традиционных протестантских общинах современной России. Я считаю возможным выделить три основных периода в развитии представленной системы ценностей, обусловленных влиянием как светских, так и различных религиозных течений и идеологий.

Процесс формирования семейных ценностей не завершен, во многих общинах он протекает достаточно стихийно, в некоторых он связана с формированием официального и обыденного дискурсов. Представляется интересным продолжить исследования специфики этого процесса в традиционных и либеральных протестантских церквах России.


Автор: Ирина Эдуардовна ПЕТРОВА – кандидат социологических наук, доцент общей социологии и социальной работы факультета социальных наук Нижегородского государственного университета им. Н.И. Лобачевского (г. Нижний Новгород, Россия)



[i] Kox W., Meeus W., Hart H. Religious conversion of adolescents: testing the Lofland and Stark model of religious conversion // Sociological Analysis. 1991. Vol. 52. № 3. Pp. 227 – 240.

[ii] Kox W., Meeus W., Hart H. Religious conversion of adolescents: testing the Lofland and Stark model of religious conversion // Sociological Analysis. 1991. Vol. 52. № 3. Pp. 227 – 240.

[iii] Harding S.F. Convicted by the holy spirit: the rhetoric of fundamental Baptist conversion // Режим доступа: http://isites.harvard.edu/fs/docs/icb.topic152817.files/ Harding_Susan_1987.pdf]

[iv] См: Pelkmans М. Introduction: Post-Soviet space and the unexpected turn of religious life // Режим доступа: http://www.researchgate.net/publication/44096422 _Introduction_post-Soviet_space_and_the_unexpected_turns_of_religious_lif

[v] Robbins J. Comparative History as World History: Religious Conversion in Modern India /Eaton, Richard Maxwell. Journal of World History/ 1997. Number 2.Vol. 8. Pp. 243-271 

 

Источник: Семья в религиозных традициях мира. Материалы Первой международной научно-практической конференции, Москва, 2014

 Rambler's Top100