Регистрация / Вход

Сейчас на сайте

Сейчас 432 гостей и 2 зарегистрированных пользователей на сайте

Ресурсный правозащитный центр

РАСПП

Портал Credo. Непредвзято о религии   Civitas - ресурс гражданского общества

baznica.info   

РЕЛИГИЯ И ПРАВО - журнал о свободе совести и убеждений в России и за рубежом

 

адвокатское бюро «СЛАВЯНСКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР»  

Религиоведение     Социальный офис

СОВА Информационно-аналитический центр   Религия и Право Информационно-аналитический портал

Акции



В.ЛЕКСИН "ОБЫЧНАЯ РУССКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ СЕМЬЯ В НАЧАЛЕ 21 ВЕКА" - Москва, 2014

Печать

Владимир ЛексинВладимир ЛЕКСИН

 

Постановка проблемы.

В предлагаемом сообщении я хотел бы кратко изложить результаты многолетних наблюдений повседневной жизни тех малых сообществ моих  сограждан , которые при ряде допущений можнло считать обычными русскими православными семьями. Жизнь  таких семей в современной России более чем своеобразна и многоаспектна, но в пределах моего сообщения я остановлюсь только на трех моментах: (1) что есть «обычная русская православная семья» и сколько их в России, (2) какие семейные ценности  провозглашают Русская православная церковь и окормляющие свою паству священники и (3) насколько удается воплотить эти ценности в реальной жизни  семей, идентифицирующих себя в качестве православных, и с какими проблемами они в связи этим сталкиваются. 


Обычная русская православная семья: какая и сколько.

Предметом моих исследований изначально был и остается  государственно зарегистрированный союз мужчины и женщины или же их постоянное сожительство (почему-то называемое «гражданским браком») вместе с их детьми или же (до  появления детей и после их повзросления) друг с другом; я думаю, что хоть какие-то признаки православности можно усмотреть только в такой семье. Из общего массива таких семей я выделяю самую массовую их группу - семьи обычные своими доходами и расходами, занятиями, жилищными условиями (сюда не входят, например, мало исследованные богатые и сверхбогатые семьи) и т.д.  В группе обычных семей я выделяю семьи, которые принято называть русскими, то есть преимущественно образованные русскими, белорусами, украинцами (включая смешанные браки), а также  представителями других национальностей, практически полностью воспринявшими образ жизни и ментальность русских людей. На долю таких «обычных русских семей» по моим расчетам, основанным на результатах последней переписи и социологических исследований, приходится около 76 % от всех семейных образований страны. Какая же их часть может считаться православной и каковы критерии  их отнесения к этой части.  

Православную семью, которую  священники и богословы именуют «малой Церковью», обычно понимают как семейные союз, заключенный не только в органе ЗАГС, но и освященный в храме во время таинства венчания; жених и невеста, вставшие под венцы, должны быть людьми крещеными и воцерковленными. Предполагается, что венчанные супруги, создавшие такую семью, сознательно живут по установленному Церковью порядку, что они – ревностные прихожане и их дом – действительно «малая Церковь», где исполнение правила ora et labora не в тягость, а в радость. У таких родителей дети – дар Божий, они крещены и воспитываются в православной вере. Особо почитаемой считается православная семья, в которой выросшие дети не только остаются верующими и воцерковленными, но и создают такие же семьи. К так понимаемой православной семье предъявляется много требований (вероучительных и надуманных), но она должна отвечать главному из них – быть невероятно трудным в исполнении воплощением христианской любви: мужа и жены, родителей и детей, братьев и сестер, старших и младших.

Есть ли такие семьи в современной России? Есть, но их, как будет показано, очень мало, и это объясняют выявленные нашими социологами реалии современной русской православности[i]. По моим подсчетам, приведенным в книге «Обычная русская семья в условиях трансформации института семьи. Опыт системной диагностики»  (М.;2011), шансы составить современную православную семью, отвечающую ранее приведенным строгим требованиям, в среде воцерковленных людей  исчисляются тремя-четырьмя процентами, а  от общей численности обычных русских семей это – не более десятой доли процента. Однако, параллельно с такими немногочисленными семьями, к которым без изъятия подходит определение «малая Церковь», существует кратно большая по численности группа семей, которые не полностью соответствуют этому определению, например, супруги не венчаны (потому что один из них неверующий или невоцерковленный), но весь строй семейных отношений проникнут православным мироощущением. Такие православно ориентированные семьи в наше время составляют основную массу «обычных русских православных семей», и их число, по моим наблюдениям, составляет около 70 % воцерковленных православных, и, соответственно, около 2 % всех обычных русских семей. По моему мнению, они наряду с «всесторонне православными  семьями» должны восприниматься как единый корпус хранителей традиционных семейных ценностей, как та общая среда семейных христиан, к которым обращен голос Церкви, призывающей оберегать эти ценности и предостерегающей об опасности их окончательной утраты. Я думаю, что исчезновение мирского христианства станет окончательным, когда исчезнут последние «обычные русские православные семьи».


Голос Церкви: апология семьи. 

Православная традиция отношения к семье и браку есть, прежде всего, традиция отношения к детям. Они  – дар Господа (Пс. 126.3), и Рахиль в ответ на свой вопль: «Дай мне детей, а если не так, я умираю» (Быт. 30.1) слышит слова Иакова о том, что детей дает Бог. Отсюда, в значительной степени, порицание всех видов половых извращений, исключающих деторождение, строжайшие запрещения измены супругов и т.п. «Плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю» (Быт. 1.28) – первая заповедь людям после сотворения мира. В прославлении Богоматери – любимейшей святой всех верующих, соединилось поклонение «сосуду избранному», вочеловечевшему Бога и, одновременно, подвигу и материнства, и чистоты.

Позиция Русской православной церкви по рассматриваемым в моем сообщении вопросам детально изложена в принятых в 2000 г. Юбилейным Архиерейским собором «Основах социальной концепции Русской Православной Церкви» (далее – «Основы») в разделах «Вопросы личной, семейной и общественной нравственности», «Христианская этика и светское право», «Здоровье личности и народа» и «Проблемы биоэтики». Я выбрал для примера и прямого цитирования всего два положения «Основ», характеризующих отношение Церкви к самым острым и провокативным проблемам современной семьи.

Безбрачие, церковный и гражданский браки. «Признавая особую роль монашества в своей истории и современной жизни, ,– говорится в «Основах», –  Церковь никогда не относилась к браку пренебрежительно и осуждала тех, кто из ложно понятого стремления к чистоте уничижал брачные отношения …Церковь настаивает на пожизненной верности супругов и нерасторжимости православного брака, основываясь на словах Господа Иисуса Христа: «Что Бог сочетал, того человек да не разлучает» (Мф. 19. 6,9). Развод осуждается Церковью как грех, ибо он приносит тяжкие душевные страдания и супругам (по меньшей мере, одному из них), и особенно детям…Освящая супружеские союзы молитвой и благословением, Церковь тем не менее признавала действительность брака, заключённого в гражданском порядке»…

Брак, секс и «свободная любовь». «Осуждая порнографию и блуд, Церковь отнюдь не призывает гнушаться телом или половой близостью как таковыми, ибо телесные отношения мужчины и женщины благословлены Богом в браке, где они становятся источником продолжения человеческого рода и выражают целомудренную любовь, полную общность, «единомыслии души и телес» супругов, о котором Церковь молится в чине брачного венчания… По этой же причине Церковь неизменно осуждает проституцию и проповедь так называемой свободной любви, совершенно отделяющей телесную близость от личностной и духовной общности, от жертвенности и всецелой ответственности друг за друга, которые осуществимы лишь в пожизненной брачной верности».

Все это, повторю, – лишь малая часть «семейного учения» православной Церкви, которое воцерковленные люди еженедельно слышат с амвонов своих храмов. Но сколько их, – слушающих и тем более, делающих предписанное Церковью?


Реальные семейные проблемы: три сюжета. 

Эти сюжеты представляются мне наиболее важными в обсуждении вопроса о православной семье как реальности: семейные сексуальные отношения, православное воспитание и соотношение строгих церковных представлений о семье и реалий повседневной жизни.

То, что называют «супружескими отношениями» верующих женщины или мужчины  – интереснейшая и, по моим сведениям, мало изученная тема в социальной психологии. Назову лишь то, что, казалось бы, самоочевидно. Частота и продолжительность православных постов не имеют аналогов; такие посты – время наиболее интенсивной духовной жизни, но вместе с тем и время воздержания от половых контактов. Если православно верующий муж (или жена) действительно постятся, то они более половины дней в году должны «спать отдельно». Забудем о том, что мало у кого из российских граждан в их квартирах есть раздельные спальни; будем помнить о том, что такое внутрисемейное воздержание одного из супругов – испытание не только для молодоженов. Но требования многих приходских батюшек о семейном целомудрии – очень строги.

Проблема проблем – православное воспитание и неправославное окружение детей. Что чувствуют те немногие дети, воспитанные в православной среде, попадая в современный мир и не желая быть отторгнутыми от него? Как справляться с проблемами личной веры в том – детском и подростковом возрасте, когда быть «как все» в своей компании – психологически оправданная норма?  Естественно, что многие православные родители стараются решить проблему «детская вера – реальная жизнь» внешне самым простым, но по существу не слишком результативным путем – наиболее полного и возможно более длительного ограждения своих чад от «мира сего» Для этого минимизируются контакты с «улицей», строжайше контролируются (часто – запрещаются) просмотры «развращающих» телепрограмм и Интернет-сайтов, регламентируется состав друзей и т.п. Некоторым (далеко не всем) родителям удается приохотить своих детей к посещению богослужений, некоторые «спят и видят» своих детей, профессионально связавшими свое будущее с церковью. Следует отметить, что неверующие члены семей, обоснованно запуганные ростом детской преступности и наркомании, относятся к «детскому воцерковлению» с гораздо большей симпатией, чем к церковной жизни своих взрослых домочадцев; здесь, конечно же, мотивация близка к той, которая определяет стремление видеть своих детей «где угодно, лишь бы не на улице». Но рано или поздно этот контакт происходит, и, к сожалению, и в прежние времена, и теперь крайне редки победные результаты встречи детской веры со взрослой жизнью.

Наконец, об иерархии христианских и семейных ценностей. Знаю многих, − чудесных родителей и взрослых уже детей, − кого в свое время отвратили от Церкви (и не привлекают к ней до сих пор) известные слова Христа: «Я пришел разделить человека с отцем его, и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее. И враги человеку – домашние его. Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоит Меня» (Мф. 10.35-37). Эти слова, извлеченные из контекста наставления будущим апостолам, действительно, способны вводить в соблазн тех, кто любит свою семью и не научился читать Священное Писание. В цитированных словах Христа нет и речи о расторжении семейных уз, – там речь идет лишь об иерархии связей, – о все превосходящей любви к Богу, через которую и должна произрастать любовь ко всему остальному миру, к ближним и дальним, ко всей твари.


Вера и неверие внутри семьи

В одной из предыдущих публикаций[ii] я уже писал о «неотмирности» верующих, об их неизбежном внутреннем конфликте с неверующим семейным окружением. Православные семьи или православные люди в неправославной семье живут в своем особом времени, размеченном иным, чем у неверующих, календарем и иным распорядком дня, в котором важнейшим разделителем времени становится домашняя (келейная) молитва.

О молитве написано столько и так, что я позволю себе лишь фрагментарно упомянуть о том, что не делает, не понимает и не принимает большинство неверующих членов семьи. Церковь предписывает следование четкому молитвенному правилу – «молитвам утренним» и «молитвам на сон грядущий», причем предлагает верующему и некоторые условия неформального моления. «Восстав ото сна, – говорится в начале «Молитв утренних», – прежде всякого другого дела …  немного подожди, пока все чувства твои не придут в тишину и мысли твои не оставят все земное, и тогда произноси следующие молитвы, без поспешности и со вниманием сердечным». Тексты этих молитв возвышенны и поэтичны, они почти все известны наизусть, но для их прочтения «без поспешности и со вниманием сердечным» при условии, что «чувства твои пришли в тишину» и т.д., требуется не менее такого получаса, когда не нужно торопиться на работу, когда не подойдет с вопросом ни один из домашних, когда не нужно думать о том, что изменилась погода, а ребенок в школу собрался идти «по-летнему» и т.д., и т.п. Требование полного чтения утреннего и вечернего правила содержится только в структуре сложноорганизованной молитвенной подготовки к Святому Причащению; на внимательное и с «сердечным сокрушением» чтение четырех канонов, трех псалмов и полутора десятка молитв поразительной силы и красоты уходит не менее двух-двух с половиной часов. И их тоже верующие члены семьи должны найти в сумятице домашних забот.

Как точно заметила одна моя знакомая: «все мы в семьях одиночки», то есть верующими в семье чаще всего является либо жена, либо муж, либо свекровь (теща), либо сын или дочь (исключение, пожалуй, составляют лишь семьи священнослужителей). Скрытые или явные конфликты здесь неизбежны, хотя и связаны они не столько с отношением к вере жены (мужа, дочери и т.п.), сколько с внешними (для неверующих) признаками этой веры,  со своего рода «вторжением» верующего члена семьи в общую семейную жизнь, с попытками внести непривычные или нежелательные изменения в устройство домашнего быта. Приведу лишь несколько примеров, представляющихся мне типичными[iii].

Вполне естественно, что неверующие члены семьи без энтузиазма относятся к еженедельным утренним отлучкам матери или жены из дома: литургия обычно начинается ранее девяти и заканчивается около одиннадцати часов, и фактически в это время с 8 до 12-ти воскресных часов женщина не занимается утренним вскармливанием семейства. А ведь есть еще субботние вечерние всенощные, присутствие на которых для исповеди и подготовки к причастию считается обязательным. В такие субботы члены семьи должны смиренно воспринимать и домашнее вечернее (чаще – ночное) полуторачасовое чтение той же женщиной  трех канонов  и «Последования ко Святому Причащению». Столь любимые многими верующими паломнические (даже однодневные) поездки, или встречи с духовником, живущим в другом городе, а иногда и в отдаленном монастыре, чаще всего тоже приходятся на субботу или воскресенье – дни, когда русская женщина накрепко прикована к семейному очагу, и  попытки отхода от этой традиции мало кем из семьи (муж, дети, свекровь) могут приветствоваться.

Своеобразная и часто возникающая причина внутрисемейного разлада – посты, о частоте и продолжительности которых уже упоминалось. Да, пост «не диета и не голодовка», но на бытовом уровне именно «постный стол» одного из домашних (особенно, если это – жена или мать, обеспечивающие семью завтраками, обедами или ужинами) создать непросто, а если кухней заправляет неверующая хозяйка дома, то у постящегося сам собой появляется еще один повод для смирения.

Между верующими и неверующими членами семьи зону конфликта создает, с одной стороны, неспособность православных передать веру в спасительность православия самым близким людям и, с другой,– недовольство неверующих членов семьи тем, что их верующие родственники создают небольшие, но постоянные бытовые неудобства, уходят, по их мнению, от общесемейных  интересов в свой особый мирок, отгораживаются от простых пристрастий и желаний стеной показной добродетели, учат жизни, имея о ней несовременные представления и т.п. Такие и подобные им конфликты редко приводят к семейному разрыву, но никак не укрепляют главное условие мира в любом, – и в православно, и светски организованном доме – понимание и доверие.


Смущения и соблазны 

Есть еще одна составляющая трудностей проникновения православных начал в только что создаваемые или уже состоявшиеся семейные отношения – смущения и соблазны, окружающие прихожан и тех, у кого пробудился интерес к жизни православных людей. И первых, и вторых будут повергать в немалое смущение некоторые превратно понятые или (хуже того) безапелляционно высказанные слова приходских и монастырских священников о том, «что такое хорошо и что такое плохо» в нашей семейной мирской повседневности. Это – слова о приниженности обычного и даже церковного брака по сравнению с монашеским безбрачием, об изгнании из супружеской постели всего, что не ведет к деторождению, об ограничениях в определенные периоды посещения женщинами богослужений (даже таинства крещения собственного ребенка в первые сорок дней после его рождения) и т.п. В результате не всякая обычная православная семья рискует отождествлять себя с «малой Церковью» и начинает даже более скептически, чем живущие в нецерковном браке, относиться к семье собственной. Мне примеры таких семей известны.

Смущений и соблазнов, привносимых в семейную жизнь мужчин и женщин в церковной и околоцерковной среде предостаточно. Смущают, например, перешедшие в христианство иудейские представления о ритуальной нечистоте рожениц и женщин в период месячных. Православная церковь, в отличие от ветхозаветной, действительно, не приемлет в храмах крови, но не потому, что она «нечиста». Многие вспомнят евангельский эпизод об исцелении кровоточивой, прикоснувшейся к одежде Христа, – в иудейском представлении такое прикосновение уже было кощунством, но Христос своей земной жизнью утверждал Новый Завет. А новое, наше время позволяет женщине в «критические дни» не смущать своей кровью никого, кроме самой себя; почему, спрашивает она, человек с вечно кровоточащей трофической язвой или с хроническим кровотечением желудка допускается к Причастию, а она – нет. Легче всего отмахнуться от подобных смущающих и соблазняющих вопросов и считать, что «они – не для нас»: ведь большинство толкований и комментариев евангельских и ветхозаветных текстов дано людьми особого склада и особой жизни – аскетами, которые отринули от себя все земное как греховное и стали монахами. Противопоставления земного и небесного преподано ими в безальтернативно жесткой форме. Мне эта аскетически-монашеская оценка семьи, озвучиваемая и воспринимаемая «без рассуждения», представляется весьма опасной.


Между христианским бытием и рутинным бытом 

Проповедь, обращенная к людям обычных русских семей (к потерявшим или еще не обретшим семьи) с пониманием их реальных житейских проблем, в храмах почти не слышна, и если и произносится, то, по моим впечатлениям, опять же с такой «небесной высоты», что, даже говоря о Петре и Февронии, святых Муромских чудотворцах, не упоминают о том, что их супружеская жизнь была отнюдь не монашеской (их дочь Евдокия была замужем за святым благоверным князем Святославом Юрьевским и до того, как закончила жизнь в монастыре, родила князю сына и дочь). Священники большинства приходских храмов, имеющие детей и знающие что такое нищенские заработки, неизбывные домашние заботы, неверующие соседи и родственники и не всегда благосклонное начальство, тем не менее, в своих проповедях почти не касаются повседневных противоречий между христианским бытием и рутинным бытом. Почти никто не говорит (тем более – постоянно), о создании  в современной России православной семьи как о трудно достижимом, но все же реальном пути к спасению, как о главном мирском подвиге. Ни разу не слышал я во время проповедей и о том, что Господь дает каждому свое – монаху – аскетическое самоотречение от семьи, человеку мирскому – жизнь обычную семейную, что они, как все богоданное, равночестны и что не вступающие в брак «не ради подвига воздержания, но по причине гнушения» отлучаются от Церкви[iv]. Видимо, такие «гнушения» были не столь уж редкими, если в конце 1998 г. Священный Синод в своем особом определении указал на «недопустимость негативного или высокомерного отношения к браку». И все же оно продолжает существовать к соблазну, прежде всего тех, кто ищет повода обособиться от семейной жизни, даже пребывая в ней.

И эти антисемейные настроения мирян поддерживаются, как ни прискорбно, и популярной церковной литературой. Те знакомые мне люди, продолжающие пользоваться всеми бытовыми благами семейной жизни, но считающие ее малозначимой для формирования своего православного «я», любят вспоминать житие преподобного Алексия человека Божия (прекрасно переложенное Борисом Зайцевым). Этот преподобный, если верить его житию в версии Димитрия Ростовского, ушел в христолюбивое нищенство и много лет (до своей кончины) спокойно наблюдал мучения безуспешно разыскивающих и горестно оплакивающих его родных. «Вот как нужно поступать, – считают те, о ком я сейчас пишу, – бросить все и уйти к Богу». Но, во-первых, они ничего не бросают и, во-вторых, видимо, кроме житий (жанра особого) ничего другого не читают. И – зря, поскольку реальная жизнь Алексия была совершенно иной, а подвиг любви покинутых им близких, вероятно, был бы достоин особого почитания.

Многие недоумения, смущения и соблазны в жизни православной семьи были бы разрешены и преодолены при наличии авторитетных наставников – умных, благожелательных и стоящих на реальной почве российской мирской жизни начала 21 в. Хорошо если таковым является духовник или приходской священник, потому что книг о том, какой в соответствии со строгими предписаниями должна быть православная семья–много, но о том, как совместить эти требования с реалиями повседневной жизни обычной русской семьи, о свершившихся подвигах (другое слово здесь неуместно) такого совмещения – крайне мало.

Православная семья, повторю, место не только духовной чистоты, душевного покоя и телесной гармонии, но и место повседневного подвига в прямом смысле этого слова. Такой семье приходится бороться не только с внутренними смущениями и соблазнами, но и постоянно выстраивать особые отношения своей «отдельно взятой страны» с внешним окружением. Для того чтобы православные и «православно ориентированные» (по моему определению) семьи могли достойно нести свой нелегкий крест, им нужна особая поддержка и забота со стороны прихода и священства.


Автор: Владимир Николаевич ЛЕКСИН – доктор экономических наук,главный научный сотрудник Института системного анализа Российской Академии наук, профессор Высшей школы экономики (г. Москва, Россия)



[i] Чеснокова В.Ф. Воцерковленность: феномен и способы его изучения. М., 2000. Чеснокова В.Ф. Тесным путем: процесс воцерковления России в конце ХХ века. М., 2005. Синелина Ю.Ю. Изменение религиозности населения России: православные и мусульмане: суеверное поведение россиян.М.;2006.

[ii] См.: Лексин В.Н. «Другие»: верующие и неверующие в повседневной жизни // Мир России. 2006, № 1. С. 147-188.

[iii] Здесь и далее, в основном, представлены бытовые семейные коллизии православной женщины – часто единственного верующего члена семьи.

 Rambler's Top100