Регистрация / Вход

Сейчас на сайте

Сейчас один гость и один зарегистрированный пользователь на сайте

Ресурсный правозащитный центр

РАСПП

Портал Credo. Непредвзято о религии   Civitas - ресурс гражданского общества

baznica.info   

РЕЛИГИЯ И ПРАВО - журнал о свободе совести и убеждений в России и за рубежом

 

адвокатское бюро «СЛАВЯНСКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР»  

Религиоведение     Социальный офис

СОВА Информационно-аналитический центр   Религия и Право Информационно-аналитический портал

Акции



ДЕКЛАРАЦИЯ МУЗЕЙНОГО СООБЩЕСТВА РОССИИ

Печать

 

Декларация

музейного сообщества России

(проект)

 

На протяжении последних нескольких лет в фокусе общественного внимания неоднократно оказывались различные ситуации, связанные с временной или постоянной передачей Русской Православной Церкви храмов и монастырей, а также предметов древнего церковного искусства, имеющих особое историческое и общекультурное значение. Последней из них на сегодняшний день стала передача помещений московского Новодевичьего монастыря, ранее находившихся в ведении Государственного Исторического музея. Она сопровождалась обещанием возвратить церкви в ближайшее время и другие объекты и предметы, находящиеся в распоряжении государства (в том числе — государственных музеев), а также принять соответствующий закон, который определил бы порядок этой передачи.

 

Передача церкви многочисленных храмов и монастырей, многие из которых по-прежнему пустуют или используются не по назначению, не может не вызывать поддержки у любого культурного человека. Однако существующая практика передачи и ее грядущее законодательное оформление вызывает серьезное беспокойство у научного, музейного и реставрационного сообщества России. Принимая закон о передаче и, тем более, начиная ее практическое осуществление, нельзя игнорировать мнение музейщиков и реставраторов, не учитывать накопленный ими опыт по сохранению и реставрации древних памятников отечественной культуры. В противном случае этим памятникам может быть нанесен серьезный ущерб.

 

 

1. Судьба музеев и других учреждений культуры, размещенных в храмах и монастырях.

 

В настоящее время на территории многих храмов и монастырей размещаются учереждения культуры — музеи, архивы, библиотеки и т. д., и их — даже из самых лучших побуждений — невозможно просто «выставить на улицу», как это произошло с Костромским историко-архитектурным музеем заповедником, который покинул стены Ипатьевского монастыря и до сих пор не имеет необходимых помещений для хранения и экспонирования своих фондов. Понятно, что ни о какой передаче подобных объектов церкви не может идти речь до тех пор, пока учреждениям культуры не будут предоставлены новые помещения, где они смогут функционировать в нормальном режиме — иначе, «наводя порядок» и восстанавливая справедливость в одной сфере общественной жизни, мы рискуем нанести непоправисмый ущерб другой. При этом необходимо также иметь в виду, что в ряде случаев церковь претендует на те объекты, на которые не имеет ни юридических, ни исторических прав. Так, на наших глазах уже довольно долгое время осуществляется «выселение» Рязанского музея с исторической территории Рязанского кремля, где в древности располагались крепость и княжеский двор. Под угрозой находится и музей-заповедник на территории «государевой» Александровской слободы, с которым не хочет мирно уживаться находящийся здесь Успенский женский монастырь — при том, что почти все сооружения опричной Александровской слободы Ивана Грозного были созданы как минимум столетием раньше, чем здесь появился монастырь.

 

 

2. Сохранение памятников культуры, которые находятся в пользовании церкви или будут переданы ей в ближайшее время.

 

Среди храмов и монастырей, которые могут стать возможными объектами передачи, есть уникальные памятники архитектуры, имеющие общемировое значение. В некоторых из них и по сей день сохраняются древние настенные росписи, а иногда и древние иконы. Все это является общенародным культурным достоянием, и при передаче этих объектов церкви должны быть непременно учтены — во-первых, их сохранность, а во-вторых, доступность для широких слоев общества. Просто передать их новым хозяевам, которые будут распоряжаться по своему усмотрению, — чрезвычайно опасно, и опасения наши подтверждаются многочисленными примерами недостаточно бережного, а иногда и явно небрежного отношения к памятникам древней культуры, которые уже оказались в распоряжении церкви. Мы не можем решить проблему сохранения даже двух выдающихся ансамблей монументальной живописи, связанных с именем великого русского иконописца и православного святого Андрея Рублева — Успенского собора во Владимире и Успенского собора на Городке в Звенигороде, где раскрытые в начале 1990-х годов фрески сегодня затянуты плотной пленкой копоти. В результате небрежного церковного использования осыпается живопись громадного иконостаса в Троицком соборе Пскова. Последний трагический пример такого рода — судьба иконы Богоматери Боголюбской середины XII века, которая после передачи из Владимирского музея в действующий храм пришла в аварийное состояние, требующее срочного реставрационного вмешательства.

 

Наиболее разумным решением вопроса нам представляется принятие решения о совместном использовании таких объектов — музеями и церковью, предполагающим сохранение режима музейного хранения. Если же совместное использование по каким-то причинам невозможно, то передаче древних храмов церкви должна предшествовать выработка определенной системы правил использования — с соответствующими законодательными гарантиями их исполнения. В храмах должны поддерживаться необходимые параметры температурно-влажностного режима, исходя из которых, будет определяться число богослужений и количество присутствующих при них людей. Необходимо устроить правильно функционирующую систему проветривания и максимально сократить число свечей и лампад, от горения которых образуется жирная копоть, или вовсе отказаться от их использования внутри основных храмовых помещений, как это происходит в аналогичных случаях в православных храмах Греции, Сербии и Румынии.

 

Необходимо обеспечить учет и надежную охрану всех памятников, доступ к ним в перерывы между службами людей, желающих их видеть, а также возможность научных и реставрационных исследований. Вопросы реставрации памятников и любых переделок внутри них должны решаться на расширенных реставрационных советах с привлечением ведущих специалистов отрасли. Наконец, контроль за температурно-влажностным режимом в храме и состоянием сохранности памятников, проведением всех работ, связанных с их реставрацией, должны осуществлять представители государственных органов охраны памятников, наделенные соответствующими полномочиями — вплоть до прекращения богослужений при нарушении предписанных условий хранения и возникновении опасности для сохранности памятника (подобный опыт имеется, например, в православной Греции, где соответствующие государственные органы осуществляют достаточно жесткий надзор за условиями хранения древних фресок и икон, которые продолжают находиться в храмах). При этом все перечисленные правила должны распространяться не только на вновь передаваемые храмы, но и на те, которые уже находятся в пользовании церкви, — если в них имеются древние иконы и настенные росписи.

 

Срочно должны быть составлены и согласованы списки памятников, не подлежащих передаче, — в виду состояния их сохранности, а также исключительной художественной, культурной и духовной ценности находящихся в них икон и настенных росписей, которые мы не имеем права подвергать ни малейшему риску. Невозможно представить себе проведение богослужений в Спасо-Преображенском соборе Мирожского монастыря, или в соборе Рождества Богородицы Ферапонтова монастыря — так же, как не проводятся они в других странах мира, когда речь идет о сопоставимых по значению памятниках.

 

 

3. Музеи и церковь. Необходимость сохранения существующих музейных собраний церковного искусства.

 

Другой поднятый в настоящее время вопрос касается передачи в пользование тех предметов (икон и других произведений церковного искусства), которые в настоящее время находятся в музейных фондах. Мы полагаем, что подобные предложения в настоящее время выдвигаются поспешно, без учета целого ряда важных обстоятельств. На первом месте здесь безусловно стоит сохранность этих произведений, которую далеко не всегда можно обеспечить в церковных условиях. С другой стороны, имеет место и явная недооценка той роли — культурно-просветительской и духовной, — которую произведения древнего церковного искусства исполняют с той поры, как они оказались в стенах музеев. Эта роль, вопреки сложившемуся мнению, не противоречит ни традиционному православному учению об образе, ни сложившейся еще в дореволюционное время практике музейного хранения и экспонирования ветхих икон.

 

Напротив, стремление вернуть в храм непременно подлинные древние иконы, происходящие именно из этого храма, представляется нам не соответствующим каноническим установлениям Православия. Так, отцы Седьмого Вселенского Собора (786 г.), отвечая на обвинения сторонников иконоборческой ереси, указывали, что «…всякое изображение, сделанное во имя Господа, или ангелов, или пророков, или апостолов, или мучеников, или праведников — свято; потому что поклонение воздаётся не дереву, но тому, что созерцается на дереве и что вспоминается». Соответственно, для икон, находящихся в храме и предназначенных для молитвы, важны не древние доски, а изображение, которое может являться хорошей копией древнего образа. Кстати, в последнее время сторонниками возвращения древних икон в храмы широко используется термин «намоленный» («намоленный храм», «намоленная икона»). Такого термина в православном богословии образа не употребляется — нет такого учения, согласно которому конкретная доска и конкретные краски могут обладать какой-то особенной «благодатной силой» — да еще, к тому же, способной передаваться окружающим предметам. Единственным источником благодати в этой ситуации является Бог, а единственным поводом к ее проявлению — чистая и искренняя молитва, которая может быть произнесена перед любой иконой, или даже вовсе без всякой иконы.

 

Нет никаких канонических запрещений и на нахождение икон вне стен храмов. Тот же Седьмой Вселенский Собор провозгласил, что прилично «полагать святые иконы во святых Божиих церквах, в домах и на путях… Ибо чем чаще через изображение на иконах они (Спаситель наш Иисус Христос, и Богоматерь, ангелы и все святые) бывают видимы, тем более взирающие на них побуждаются к воспоминанию о самих первообразах и к любви к ним и к тому, чтобы чествовать их поклонением (но не служением, которое подобает одному только Божественному естеству)».

 

Необходимо также помнить, что подавляющее большинство икон, находящихся в настоящее время в музеях, давно уже перешагнули тот «порог ветхости», при котором их было принято изымать из богослужебного употребления и заменять новыми. Ветхие иконы либо уничтожались, либо сохранялись в специальных кладовых-«рухлядных» при храмах и монастырях. И именно из таких ветхих икон формировались в XIX столетии первые частные коллекции иконописи, собрания церковного искусства в епархиальных древлехранилищах и государственных музеях, которые были положены в основу современных музейных собраний. Именно древние и ветхие иконы искали и спасали отечественные исследователи в конце 1910-х — начале 1920-х — еще до того, как началось массовое закрытие храмов и изъятие церковного имущества. И находили они такие иконы, чаще всего не в самих храмах, а в кладовых-рухлядных, или даже в помещениях, вовсе не приспособленных для их хранения (так, общеизвестен факт обнаружения знаменитых икон Звенигородскго чина в дровяном сарае при Саввино-Сторожевском монастыре в Звенигороде).

 

Нельзя забывать и о том, что именно в музеях, несмотря на все испытания, выпавшие на долю нашего народа, была спасена и открыта для всего мира самая значительная и ценная часть нашего культурного наследия, которой мы можем не только по праву гордиться, но и находить в ней источник, питающий творческие силы нации, дающий мощный духовный импульс для ее культурного развития. Вопреки бытующему мнению о бессмысленном эстетическом любовании, праздном любопытстве, гедонистическим услаждении чувств, в древнерусском искусстве людей потрясала и продолжает потрясать глубина духовных прозрений, полнота и свобода свидетельства об Истине и могучие творческие силы русских художников, которые порождали истинная, искренняя вера и любовь. Но чтобы это ощутить и осмыслить, надо понимать язык древних икон и иметь возможность долго и внимательно их созерцать — так, как по свидетельству преподобного Иосифа Волоцкого созерцали иконы великие иконописцы Андрей Рублев и Даниил. Такая возможность может быть предоставлена только в музее — причем не только православным верующим, но и представителям других конфессий и вероисповеданий.

 

Находясь в пространстве музея, памятники религиозной художественной культуры исполняют важнейшую духовную миссию, являются своего рода посланниками Церкви в миру, оказывая, может быть, незаметное, но повседневное благое действие на души людей. Как только они покинут это пространство, сама церковь потеряет эту осуществляемую через них невидимую, но очень прочную связь с жизнью. Существование такой связи очень остро прочувствовали, осознали наиболее просвещенные и прогрессивные представители русского духовенства конца XIX — начала XX века, к числу которых относился и святейший патриарх Тихон. И в том, чтобы эта связь не прервалась, чтобы музеи продолжали исполнять свои культурные и духовные функции, должны быть заинтересованы и государство, и церковь, и самые широкие слои российского общества.

 

текст проекта Декларации обсужден на заседании Экспертного совета по защите культурного наследия России

 Rambler's Top100