Регистрация / Вход

Сейчас на сайте

Сейчас 211 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Ресурсный правозащитный центр

РАСПП

Портал Credo. Непредвзято о религии   Civitas - ресурс гражданского общества

baznica.info   

РЕЛИГИЯ И ПРАВО - журнал о свободе совести и убеждений в России и за рубежом

 

адвокатское бюро «СЛАВЯНСКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР»  

Религиоведение     Социальный офис

СОВА Информационно-аналитический центр   Религия и Право Информационно-аналитический портал

Акции



РЕЛИГИЯ "НУЛЕВЫХ": ИТОГИ ДЕСЯТИЛЕТИЯ

Печать

 

 

Виктор ЕЛЕНСКИЙ

 

- доклад на Международной научно-практической конференции "Социальные функции религии в условиях модернизации общества: XXI век" Москва. 1 марта 2011.

 


Началу третьего тысячелетия от Рождества Христова (впрочем, как и началу тысячелетия второго) предшествовал провал пророчеств относительно конца света, которые в канун 2000 года плодились в чрезвычайном количестве. Среди отнесшихся к таким пророчествам очень серьезно, были и склонные к экзальтации Канадская разведывательная служба безопасности (CSIS) и Федеральное бюро расследований США. Последнее на протяжении девяти месяцев интенсивно изучало потенциальные угрозы со стороны религиозных групп, которые могли прибегнуть к насилию накануне нового миллениума. Результаты расследования были помещены в докладе «Проект Мегиддо», где ФБР заключило, что от некоторых религиозных группировок, связывающих «конец света» с приближением нового тысячелетия, действительно можно ожидать неприятностей. Но они малочисленны, могут быть локализованными и не представляют серьезных угроз национальной безопасности. Наконец, и начало тысячелетия, и начало 2008 года, когда на свет появился 6,666,666,666-й землянин, что уже в соответствии с «абсолютно точными пророчествами» должно было привести к концу, еще раз доказали, что «день этот и время» неизвестные ни одному из смертных.


І

И все же начало тысячелетия, века и десятилетия на самом деле оказалось жутким. 11 сентября 2001 года террористы-смертники захватывают четыре самолета, разрушают башни-близнецы, атакуют Пентагон и убивают более трех тысяч человек. Все девятнадцать террористов – мусульмане. Лидер Аль-Каиды, которая берет на себя ответственность за теракт – Осама бин Ладен — провозглашает: «Эта война является преимущественно религиозной. Люди Востока являются мусульманами. Они противостоят людям Запада, которые являются крестоносцами. Тот, кто пытается скрыть этот кристально прозрачный факт, который признает весь мир, обманывает нацию Ислама. Они стремятся отвлечь внимание исламского мира от правды об этом конфликте. При каких условиях мы не можем забыть о вражде между нами и неверными. Вражде, которая основывается на вере».

Трагедия 11 сентября вызывает всплеск религиозных чувств — американские церкви давно уже не были так наполнены молящимися и давно в них не молились так горячо. Газета «The Christian Science Monitor» (7 декабря 2001 г.) сообщила, что впервые за последние 50 лет подавляющее большинство американцев признало, что религия усилила свое влияние на жизнь страны.

Религиозный подъем сопровождается антиисламскими чувствами. Франклин Грэм, сын Билли Грэма и сам очень влиятельный евангелист, заявляет, что «...Бог ислама — это не тот самый Бог, что наш. Ислам — само зло и аморальная религия».

Тем временем, CNN транслирует репортаж из сектора Газа: радостные палестинцы высыпали на улицы и аплодируют террористам. В следующем году у арабов Газы и Западного берега реки Иордан имя Осама — самое популярное для новорожденных мальчиков.

Тогда же в другом уголке земли, в нигерийском городе Джос, христианская и мусульманская молодежь перекрывает баррикадами улицы. Они останавливают машины, мусульмане требуют от пассажиров провозгласить шахаду («Нет Бога, кроме Аллаха...»), христиане — Евангелие от Иоанна 3,16 («Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного...»). Тех, кто отказывался или не смог справиться с задачей, — убивают.

Книга С. Хантингтона «Столкновение цивилизаций и преобразование мирового порядка» переводится на языки, на которые еще не была переведена, ее автор пишет статью «Эпоха исламских войн», а группа американских интеллектуалов — письмо «За что мы сражаемся», где обосновывает право США на ответный удар как справедливый акт защиты оказавшихся под угрозой ценностей западного мира.

Спустя десятилетия после окончания холодной войны мир погружается в новую глобальную битву. Это битва с религиозно вдохновленным террором, где число гражданских жертв (исчисленных очень приблизительно) многократно превышает количество погибших солдат и офицеров, идет не только в Ираке и Афганистане, но и в лондонском и мадридском метро, на улицах Иерусалима и Хайфы, в Пакистане и Индии. «Глобальная война с террором», провозглашенная президентом Дж. Бушем-младшим, не сделала мир безопаснее, скорее — менее предсказуемым и более судорожным.

Мир привыкает разуваться в аэропортах, к повсеместным камерам наблюдения, металлодетекторам и колючей проволоке в центре европейских столиц. Мир давно уже не слышал такой воинственной религиозной риторики и столь частых ссылок на религиозные символы, тексты и образы. В своих обращениях к нации Буш-младший вспоминает Бога и веру чаще не только чем Ф. Д. Рузвельт или Б. Клинтон, но и чем сам Рональд Рейган.

В войнах десятилетия мусульмане очень часто воюют по разные стороны линии фронта и чаще убивают мусульман, чем всех остальных. Но существует много свидетельств, что «глобальная война с террором» воспринимается в мировом общественном мнении именно как противостояние ислама и Запада.

Ареной этого противостояния становится весь мир и, не в последнюю очередь, два очень разных, даже «антиномических» континента — Африка и Европа.


II

На «Черном континенте» христианство на протяжении десятилетия увеличивалось со скоростью 11 млн. человек в год. Это «южное» христианство — экспансивное и непримиримое — неприкрыто и жестко соревновалось с не менее непримиримым и экспансивным исламом, прираставшим с ненамного меньшей скоростью (около 10 млн. человек ежегодно). Численно силы сторон выглядят почти равными (разница в 50 млн. в пользу христиан — ничто для миллиардной Африки).

Христиане и мусульмане сталкивались в кровопролитных военных конфликтах (как в Судане или в Нигерии), соревновались за анимистов и тотемистов в Экваториальной Африке, а с недавних пор открыли масштабные прозелитические кампании и контркампании. Если ранее считалось, что ислам распространяется благодаря интенсивному деторождению, а христианство — миссии (37% всех крещенных в начале 2000-х африканцев были взрослыми), то сегодня все более наступательной становится уже мусульманская миссия. За десятилетия мусульмане активно возводили мечети там, где до сих пор их присутствие не было существенным; усиленно пропагандировали ислам в медиа; открывали специальные места для христиан в мусульманских школах; кое-где (например, в Танзании) — поощряли девушек из христианских семей вступать в брак с мусульманами, предлагая их родителям калым (причем размер такого калыма был существенно большим, чем тот, который обычно мусульмане платят друг другу). Борьба за душу континента, которую ведут между собой христиане и мусульмане, кажется, еще не достигла своей самой острой фазы.


III

В течение «нулевых», мусульманское присутствие становится все более выразительным в городах Западной Европы. В 20 в. численность мусульман в Западной Европе возросла с каких-нибудь 53 тысяч до 9,8 млн. Прогнозируется, что мусульмане составят от 10 до 15% населения Западной Европы в 2025 г. и от 20 до 25% — в 2050 г. В Дании, где мусульмане составляют менее 4% населения, недатские матери рожают каждого десятого ребенка и каждого четвертого — в Копенгагене. В Амстердаме, Роттердаме, Гааге среди молодежи до двадцати лет иммигрантов больше, чем коренных голландцев. Это означает, помимо прочего, усиление культурных и социально-экономических различий возрастными: углубляется пропасть между пожилыми обеспеченными немцами, бельгийцами, французами или австрийцами и обитающими в пригородах молодыми и недовольными мусульманами. Программы адаптации мигрантов, реализовавшиеся на протяжении десятилетий в западных обществах, не стали по-настоящему успешными. Иммигранты во втором и даже третьем поколениях все еще чувствуют себя гостями. Не бедные и оскорбленные становятся идеологами воинствующего ислама, но именно к ним эти идеологи апеллируют чаще всего. К тем, кто запускал фейерверки 11 сентября 2001 года в пригородах Берлина, выкрикивал «Бен Ладен! Бен Ладен!» на футбольном матче Франция-Алжир и дефилировал в костюме шахида-смертника по Лондону во время демонстраций против датских карикатур на Пророка.

Наконец, исламское присутствие в Европе визуализируется до пределов, за которыми многим мерещится преобразование ландшафта городов Старого Континента в «Еврабию». В Западной Европе сейчас около 7 тысяч мечетей (2400 из них в Германии, 2000 — во Франции, 1500 — в Великобритании). Причем, некоторые из этих мечетей соперничают с христианскими соборами – как, например, открытая в 2003 г. в испанской Кордове, призванная, по словам спонсоров строительства, символизировать исламское возрождение в Европе. Сопротивление расширению исламского присутствия в Западной Европе выплеснулось в швейцарский референдум 2009 г. (59% принявших в нем участие высказались за запрет строительства минаретов в стране), во французский закон 2010 г., поставивший вне закона паранджу, в отклонение проекта строительства мечети Марказ в Лондоне, которая должна была стать крупнейшей мечетью в Европе и крупнейшим сакральным сооружением Британии.

Серьезные исследования, осуществленные в 2000-х среди мусульман в европейских странах, фиксируют весьма пеструю и противоречивую картину. Они свидетельствуют о наличии очень большой группы мусульман, которые не видят особых проблем в том, чтобы сочетать безоговорочную преданность исламу с лояльностью западным демократиям. Но немало и тех, кто категорически отвергает западные ценности и видит мир сквозь призму мусульманско-христианского противостояния.

Впрочем, в отличие от пассионарного христианства в Африке, западноевропейское выглядит усталым. Традиционные религиозные практики на протяжении десятилетия и далее приходили в упадок (в некоторых странах — очень существенно), приходская цивилизация перестала существовать, храмы пустели, число священнических призваний катастрофически сократилось, общества теряли чувствительность к голосу Церкви.

В ближайшее воскресенье на Филиппинах на богослужение соберется более католиков, чем в любой европейской стране, в Кении — больше англикан, чем в Британии и Канаде вместе взятых. В Китае, где сорок лет назад вообще не было официальных религиозных организаций, в службах примут участие более христиан, чем во всей Европе. Разговоры о дехристианизации Старого Континента стали общим местом.

Просьбы христианских лидеров о включении в преамбулу проекта Конституции Европы упоминания о христианских корнях европейской цивилизации были проигнорированы; политкорректность обернулась открытками, поздравляющими с «сезонными праздниками» и ни в коем случае не с Рождеством; христианские представления о сексуальной этике, браке, общественной морали последовательно вытеснялись из западноевропейского пространства. 1 апреля 2001 г. Нидерланды узаконили однополые браки. В 2003 г. это сделала Бельгия, в 2005 г. — Испания, в 2009 г. — Норвегия и Швеция, в 2010 г. — Португалия и Исландия.

Между тем, упадок традиционной религиозности не означает «конца религии» в Западной Европе. Об этом свидетельствует не только увлеченность европейцев разнообразными духовными практиками, но и массовые паломничества к святым местам, интерес к религиозной культуре и Священному Писанию и, особенно, к духовному самосовершенствованию. Кстати, на протяжении десятилетия в Европе количество евангеликов, харизматов и пятидесятников выросла на четыре миллиона (мусульман на 1,6 миллиона). Европа 2000-х — это также распространение камерных молитвенных групп и «праздничной религиозности», манифестирующей себя в огромных митингах и фестивалях.

По словам британской исследовательницы Грейс Дэви, массовая скорбь по умершему Иоанну Павлу II показала, насколько хрупким является европейский секуляризм. И если все больше людей открывает для себя многообразие духовного опыта, то, что очень многие, возвращаются – иногда через два поколения – к традиционным религиозным формам.

Наконец, как бы то ни было, до сих пор более половины западноевропейцев посещает воскресное богослужение и 46% из них верят в рай, а более трети — в ад. Серьезное уменьшение священнических призваний компенсируется значительным увеличением постоянных диаконов и катехитов.

Можно предположить, что секулярные тенденции в Западной Европе выявляют себя намного сильнее, чем в других регионох мира потому, что религия предстает здесь в более «чистом» виде, чем где бы то ни было. Она в большей степени лишена нерелигиозных функций, всюду и всегда предоставляющих религии и религиозным институтам особую прочность и энергичность. Религия здесь интенсивнее теряет социальных агентов, союз с которыми возносит ее с индивидуальной на общественный и транснациональный уровень. То есть для многих обществ религия перестает выполнять роль главного маркера, инструмента политической и культурной мобилизации, а ее социальное служение не представляется совершенно незаменимым для обществ всеобщего благополучия. Но в Европе есть точки возрождения старых религиозных культур и основания для того, чтобы предсказать их возвращение — естественно, в очень отличных от предыдущих веков очертаниях, — все же окончательно не разрушены.


IV

2 апреля 2005 умер Папа Иоанн Павел II. Папа Войтыла, которого своими глазами, вживую, видели больше людей, чем любую иную фигуру мировой истории, побил все возможные рекорды, установленные его предшественниками. Он ломал барьеры между народами и религиями, сыграл огромную роль в бескровном свержении коммунизма и возглавил третью, «католическую» волну демократизации. Иоанн Павел II олицетворял ту Церковь, которая стремится открыться миру, а не отгораживаться от него анафемами, прислушивается к знакам времени, готова вернуться к евангельской простоте и отбросить тщеславный блеск средневековых монархий.

Йозеф Ратцингер, который 18 апреля 2005 г. вместе с другими кардиналами шел на конклав, представлял тех христиан, которые всегда осознавали: от времен Иисуса и до наших дней они — малое стадо, идущее не широкой дорогой, но узкой тропой к спасению. Они — соль мира, но не сам мир. Не Церковь должна прислушиваться к знакам времени, а само время должно настроиться на знаки, сообщаемые ему Церковью.

За плечами Йозефа Ратцингера стояли мощная интеллектуальная традиция, непреодолимая логика профессора догматики престижных университетов и блестящая эрудиция. А также — четверть века руководства Конгрегацией вероучения (бывшая Священная конгрегация всеобщей инквизиции), 140 богословов, наказанных за нарушение границ, которые представлялись кардиналу неприкосновенными; Инструкция по применению выражения «Церкви-сестры» и декларация «Dominus Iesus», — документы, разочаровавшие многих православных и, особенно, протестантов.

Кардинала Ратцингера порой вносили в список вероятных кандидатов на папство, но скорее для проформы. Он выглядел слишком жестким, старым, слишком европейским и чрезмерно интеллектуальным, не харизматичным и не телегеничным. Даже те эксперты, которые им восхищались, ставили на других «папабилей». Ватиканисты пытались спрогнозировать позицию каждого из 115 кардиналов-выборщиков (тогда, кстати, выяснилось, что голосов тех, кто ни при каких условиях не будет голосовать за Ратцингера, не хватит, чтобы блокировать его кандидатуру). Они рассматривали множество сценариев борьбы на конклаве: кандидат Первого мира против Третьего, итальянец против латиноамериканца, традиционалист против, условно, модерниста; ватиканский бюрократ versus епархиальный кардинал и т.д., и т.п. Но произошло то, что произошло и произошло это молниеносно. Ратцингер был избран уже на второй день конклава, 19 апреля, после четвертого голосования.

Он выбирает для себя имя Бенедикта — в честь Бенедикта Нурсийского, покровителя Европы и, тем самым, отчетливо указывает на зону своего беспокойства. Бенедикт XVI не может смириться с упадком европейской христианской цивилизации, он ищет союзников для формирования солидарного фронта противодействия безбожию и всепроникающему цинизму.

Тем раздражителем, которым для Папы Иоанна Павла II был коммунизм, для Папы Ратцингера является секуляризм и радикальный ислам. В сентябре 2006 г. он выступает с лекцией в Регенсбурге и цитирует средневекового византийского императора, более чем критически относившегося к учению Пророка Мухаммада. Сам Бенедикт XVI назвал выражение императора бесцеремонным, но запомнили лишь цитату. Тогда казалось: выдающийся богослов забыл, что он стал понтификом, что его слова разойдутся далеко за пределы академических аудиторий и станут цитироваться не только в католических университетах. Но со временем ситуация начинает выглядеть несколько иначе. Не хотел ли Папа вытянуть, даже спровоцировать мир ислама на глобальный диалог? Не собирался ли он дойти до самого сердца ислама, чтобы открыть в нем то, что тревожит весь мир, и отыскать то, что может дать миру надежду? Не является ли отстаивание немецким Папой жестких демаркационных линий между религиями и внутри христианства — между Католической церковью и всеми другими христианами — частью большой стратегии борьбы против релятивизма и отказа от поиска истины?

 

V

Первое десятилетие 21 в. не просигнализировало истории ни о зарождении новой мировой религии, ни о многократно прогнозируемом триумфе новых религий на фоне упадка религий старых.

Хотя, с другой стороны, по-настоящему заметным феноменом современной религиозной картины мира стали пограничные религиозные субкультуры: африканские независимые церкви, претендующие на роль своеобразной арки между христианством и традиционными местными африканскими верованиями; афро-латиноамериканские независимые церкви; медиативная культура европейцев; неоориенталистские верования и практики на Западе. Наконец, это движение по изучению каббалы, которое превратилось в активного игрока на рынке «смыслов жизни», распространилось за, собственно, пределы иудаизма и стало привлекательным для многих западных поп-идолов, наиболее известные из которых певица Мадонна, актриса Деми Мур и футболист Дэвид Бекхэм. Созданный основателем «Международной Академии каббалы» Михаэлем Лайтманом сайт kabbalah.info был отмечен «Энциклопедией Британника» как один из крупнейших религиозных сайтов мировой сети по числу посетителей.

Что касается новых религий, то ежегодно Лондонский центр по их изучению (INFORM) получал информацию о почти 150 группах или движениях, которые можно было бы отнести к таковым. Однако зачастую сам факт их существования оставался неизвестным никому, кроме самих членов групп и, возможно, их родных и близких. Причем, по подсчетам Родни Старка, только одно из каждой тысячи новых религиозных сообществ в состоянии привлечь в свои ряды более 100 тысяч сторонников. Но, в конце концов, даже большинство тех новых религий, которым удалось достичь такого скромного результата, остается со временем лишь примечаниями под основным текстом истории религий. Правда, на протяжении прошлого десятилетия исследователи советовали внимательнее присмотреться к «гипнотической множественности» альтернативных религий Бразилии, на фоне которой достаточно скромно и маловыразительно выглядит даже суперплюралистичный религиозный ландшафт Калифорнии (Дэвид Хесс) и даже прогнозировали, что эта множественность — «провозвестник грядущего религиозного развития» (Джеймс Бекфорд).

Но в любом случае, интерес современников к «старому» христианству выглядел более значительным, чем ко всем новым религиям вместе взятым: Библия издавалась тиражом в 33 тысячи экземпляров ежедневно, количество тех, кто посещал «Альфа-курс» — программу практического ознакомления с основами христианства — выросла с 3,8 млн. в начале 2001 г. до 15 млн. в июне 2010 г.

Ну и конечно, едва ли не самым очевидным из числа того, что выделяет религию «нулевых», стал Интернет. Многообещающий феномен 1990-х гг., он буквально взорвался в 2000-х гг. Число религиозных онлайн искателей, спиритуалистических, религиоведческих, конфессиональных, конгрегациональных и т.п. сайтов росло потрясающими темпами. Уже в середине десятилетия почти две трети американских пользователей Интернета обращались к нему с  религиозной целью, то есть 82 миллиона американцев прибегали к всемирной сети с духовными запросами. 38% из 128-миллионной когорты пользователей Интернет в США посылали и получали письма религиозного содержания, треть читала религиозные новости, 17% искала информацию относительно того, где и когда можно посетить богослужение, и 7% делали пожертвования религиозным организациям через Интернет. В том, что сайты религиозных организаций предлагают виртуальное участие в богослужении, обозреватели усмотрели зарождение кибер-церквей, идущих на смену традиционным церковным общинам. Но исследования, проведенные Pew Research Center, дали неожиданный результат: люди, чаще обращающиеся к сети Интернет в религиозных целях (минимум три раза в неделю), являются и самыми активными участниками «оффлайновой» религиозной жизни.

Гораздо менее ярким оказалось развитие того, что обобщенно и условно называют «духовностью» и чье шествие в конце 1990-х гг. представлялось непоборимым. Семинары по духовности собирали огромное количество людей и в 2000-х; поиски главного смысла и гармонии, внутреннего комфорта, физического здоровья как предпосылки здоровья духовного вне организованной религии были очень заметной тенденцией десятилетия. Но, во-первых, она оставалась тенденцией в основном западной, во-вторых, не подорвала институциональной религии, в-третьих, разрыв между традиционной церковной духовностью и духовностью нецерковной, который углублялся в течение десятилетий, на том же Западе начал сужаться — Церковь стала чувствительнее реагировать на тех, чьи духовные запросы оставались неудовлетворенными в церковной ограде, кого выталкивали за нее догматизм, формализм и стереотипные служения.

Религия 2000-х гг. совсем не выглядела вытесненной из публичной сферы в частную. Она не покидала политики ни на Ближнем Востоке, ни в США, ни в Индии, ни на евразийских просторах. Она прирастала территориями: если в конце 1980-х гг. и на протяжении 1990-х гг. этими территориями были посткоммунистические страны, то в 2000-х гг. — Китай. Об этой стране все чаще говорят в категориях «религиозного пробуждения»; даже согласно официально обнародованным исследованиям, 31,4% взрослых китайцев являются верующими — колоссальное число, учитывая 1,3-миллиардное население Китая.

Религия заявляла о себе в культуре, порой — оглушительно. Фильм Мэла Гибсона, который в 2004 г. рассказал о последних 12 часах земной жизни Иисуса на арамейском и латыни, вошел в десятку самых кассовых лент всех времен и народов.

Наконец, традиционную религиозность не смогли заменить ни психоанализ, ни экологическое движение, претендовавшее на то, чтобы стать секулярной религией нового века, ни коммунизм или национализм века прошлого. По сути, если мы взглянем на двухмиллиардное христианство и на более чем миллиардную мусульманскую умму, то вынуждены будем признать, что ни одно мировоззрение в современном мире не способно конкурировать с религиозным.
 

Автор: Виктор Евгеньевич ЕЛЕНСКИЙ – доктор философских наук, Председатель Украинской ассоциации религиозной свободы, (г. Киев, Украина).


ReligioPolis
 Rambler's Top100