Регистрация / Вход

Сейчас на сайте

Сейчас 299 гостей и 2 зарегистрированных пользователей на сайте

Ресурсный правозащитный центр

РАСПП

Портал Credo. Непредвзято о религии   Civitas - ресурс гражданского общества

baznica.info   

РЕЛИГИЯ И ПРАВО - журнал о свободе совести и убеждений в России и за рубежом

 

адвокатское бюро «СЛАВЯНСКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР»  

Религиоведение     Социальный офис

СОВА Информационно-аналитический центр   Религия и Право Информационно-аналитический портал

Акции



ДУХОВНО-НРАВСТВЕННОЕ ЕДИНСТВО ОСНОВНЫХ КОНФЕССИЙ РОССИИ: ВОЗМОЖНОСТЬ И РЕАЛЬНОСТЬ

Печать

 

Жан ТОЩЕНКО


- доклад на Международной научно-практической конференции "Социальные функции религии в условиях модернизации общества: XXI век" Москва. 1 марта 2011



В современном мире одной из основных ценностей человечества, в важности и актуальности которой практически никто не сомневается, считается достижение его духовно-нравственного единства. Именно это единство не раз спасало отдельные народы и страны, особенно в переломные и критические эпохи. Всем известен тот факт, что в Великой Отечественной войне  высочайшая мобилизация человеческих духовных и нравственных сил стала залогом победы над германским фашизмом. Созданию и укреплению этого единства способствовали многие социальные институты – политика государства, роль идеологических организаций, достижения в области образования и культуры. Огромную роль сыграла убежденность основной массы народа в передовой роли советского общества, достижений экономики страны, гордость за торжество интернациональных этнонациональных отношений.  

В реализации этой цели  видное, а иногда и решающее место (особенно, по мнению иерархов церкви)  принадлежит  как мировым, так и национальным религиям, а также многочисленным конфессиям, которые, уповая на  традиции прошлого, настаивают  на своей особой роли в обеспечении этого единства. И это в принципе справедливо, так как религии являются одной из важнейших характеристик как мировой, так и национальных культур. И это утверждение мало у кого вызывает сомнение и возражение. Даже те, кто придерживается агностического и атеистического восприятия мира, признают огромную роль религий в жизни людей, особенно если это касается участия религиозных институтов в  духовно-нравственном воспитании населения[1].

Если мы хотим добиться  и достичь духовно-нравственного единства, то  анализ роли религии, ее многочисленных конфессий просто необходим.

Но все ли благополучно в «датском королевстве»?

Чтобы ответить на этот вопрос, предлагаем более обстоятельно рассмотреть проблему во всех ее многообразии и многоаспектности. Тем более, что эта роль нередко абсолютизируется или изолируется от других жизненных процессов и явлений, по-разному трактуется и объясняется.


Уровень канонов и догм

Если рассмотреть, как формулируется и отстаивается всеми  конфессиями духовно- нравственное единство, то можно утверждать, что во всех основополагающих документах всех мировых религий, будь то Священное писание, Священное предание (у христиан), Коран и его отдельные толкования (у мусульман), учение Будды, зафиксированы практически одни и те же ценности человеческой жизни, человеческого общежития, человеческих взаимоотношений. Аналогичные или очень схожие утверждения содержатся и в национальных религиях -  в иудаизме (Талмуд), в  индуизме (Веды), в синтоизме,  в конфуцианстве, а также в догматике многочисленных ответвлений от этих религий –  во всех вариациях православия,  протестантизма, суннизма и шиизма, в разных направлениях буддизма. Содержатся эти же положения и в вероучениях даосизма, джайнизма, сикхизма.

Если за основу нашего анализа мы  возьмем, к примеру, Нагорную проповедь, то ее положения в том или ином виде находят аналогичное или близкое выражение во всех основополагающих документах других религий и конфессий. В них содержатся установки на обеспечение достоинства человека, призывы  к исполнению долга, соблюдению чести, уважению к правилам жизни других людей и других народов, выполнению обязанностей по отношению к близким, воспитание ответственности, согласие внутри себя и с окружающим миром. То есть все священные книги пронизывают одни и те же постулаты, которые отражают стремление к гармонии в человеческих взаимоотношениях и взаимную ответственность на всех уровнях общественной организации. В этой связи можно говорить лишь о некоторых особенностях в этих нравственных постулатах, которые отражают исторические особенности народов,  специфику традиций и обычаев, но которые по большому счету не противоречат общеутверждающим постулатам других вероисповеданий. Вот именно эти общие черты провозглашаются как  желаемое  духовно-нравственное единство народов всего мира, всех  религий.

Иначе говоря, на уровне религиозных учений, догм и канонов все обстоит достаточно благополучно, убедительно и может служить основой для утверждения основополагающих ценностей человечества, которые провозглашены в различных вариантах, но едины в основных устремлениях по устройству жизни на земле. Правда, следует отметить, что некоторые религиозно-экстремистские  толкователи этих вероучений ставят под сомнение единство или похожесть этих духовно-нравственных установок, что служит им для оправдания  враждебных акций  вплоть до терроризма против представителей других конфессий.

Однако важен не только сам факт провозглашения данных постулатов. Не менее важно то, как эти установки реализуются? Но это уже другой вопрос. Рассмотрим реальную практику реализации провозглашенных нравственных правил поведения, соблюдения их в общественной  и личной жизни.


Иерархи церкви в деле реализаций духовно-нравственного единства

Если мы проанализируем официальные и неофициальные заявления и выступления иерархов любой религии, то однозначно можно утверждать, что подавляющее большинство из них ратует за достижение этого единства, хотят следовать ему, стараются внедрить в сознание народов желание жить в дружбе, укреплять их доверие друг другу, призывают соблюдать общепринятые нравственные ориентиры. Все их выступления пронизаны сознанием ответственности возглавляемой ими конфессии. Об этом неоднократно говорили и Патриархи Московские и всея Руси, и все  Папы, и главы протестантских церквей, и руководители многочисленных региональных, национальных и территориальных исламских образований.  То же самое можно сказать и о  буддийских ламах, и о представителях конфуцианства. Необходимо особенно отметить позицию Патриарха Московского и всея Руси Кирилла, который отстаивает духовно-нравственное единство народов, считая его одним из основополагающих постулатов православия и соответственно важнейшим ведущим аспектом своей деятельности. Более того, он считает, что это духовное единство для России возможно только при помощи православной церкви, что именно она обеспечит мировоззренческие скрепы народа. Не ограничиваясь только национальными рамками, он в 2010 г. выступил инициатором встречи религиозных деятелей мира в Баку, на которой было достигнуто согласие о большей координации деятельности всех церквей во благо народов мира. Но не все благополучно в этой области.

Не все деятели церкви следуют не только священному писанию, но не прочь выступить с заявлениями, которые отнюдь не укрепляют не только единство церкви, но и не служат сплочению людей, их стремлению уважать друг друга, считаться друг с другом. Так в рамках православной церкви в Чукотской епархии ее глава однозначно выступил против позиции патриархата, зафиксированной в решениях Священного синода, и стал проповедовать идеи русского экстремизма, выступать против контактов с другими религиями. Много скандального случилось и во Владимирской епархии в работе с детьми из-за особой позиции ее руководителей. Не отстают в своих националистических и клерикальных заявлениях и ряд исламских религиозных деятелей. Так известен своей непримиримостью к другим религиям имам Урала и Сибири. Большой скандал вызвало заявления главы Совета муфтиев России Равиля Гайнутдина, который выступил в конце 2010 г. с размышлениями по поводу положения ислама в России.

Расходятся заявления иерархов РПЦ с реальным отношением к религиозной практике, например, католической церкви. Когда Рим попытался образовать ряд епархий (диоцезов) в России, политику Рима обвинили в прозелитизме, в попытке захватить чужую каноническую территорию, хотя речь шла о реализации провозглашенного Московским патриархатом уважения к правам других церквей и вероисповеданий.

Не менее амбициозны заявления некоторых мусульманских религиозных деятелей о всемирном торжестве ислама в виде Всемирного халифата, о превращении всех жителей земли в своих сторонников, о расширении зон влияния. Эти деятели не ограничиваются декларациями – они мобилизуют  все силы различных проповедников ислама, посылают их во все возможные территории, в том числе в те, которые до сих пор никаким образом не были затронуты влиянием или предрасположенностью к исламу. Именно со стороны мусульманских иерархов наиболее активно проводиться политика прозелитизма, попытка подчинить своему влиянию возможно большее количество территорий. Недаром реакцией на эту политику является появление таких произведений, название которых говорит само за себя, например, «Мечеть Парижской богоматери».


Парадоксы и реальности конфессионального «единства» на уровне политики

Теперь посмотрим, как это единство реализуется в реальности, и с этой точки зрения посмотрим на то, что происходит в мире?

Сначала обратим внимание на подспудное, но незатухающее христианско-исламское противостояние. Во-первых, мы являемся свидетелями регулярно происходящих кровавых столкновений мусульман и христиан. Сейчас после 30-летней гражданской войны между христианским Югом и мусульманским Севером решается вопрос о разделении Судана на две страны, что позволит избежать дальнейшего кровопролития, унесшего по некоторым подсчетам 2 млн. жизней и породив более 4 млн. беженцев. И это кровавая схватка в своей основе имеет религиозное противостояние, которое усиливается и некоторыми экономическими причинами – кто будет владеть нефтеносными пограничными районами на границе этих двух конфессий.

 Это не единственное место противостояния между религиями – регулярно проходят такие схватки между  представителями мировых религий в Нигерии, на Филиппинах. Практически вытесненными и даже уничтоженными оказались христиане в Индонезии. Наступление на позиции и положение христиан произошли в Ливане, Ираке, Иране. Уже в 2011 г. во время празднования Рождества Христова погибли 21 христианин в Египте и 68 человек  в Багдаде. Именно противостояние между мусульманами и христианами (хотя там имеется и другой аспект)  привело к распаду Югославии: по сути дела это была война внутри одного народа, но разделенного религиозными перегородками.

Не менее ожесточенные столкновения произошли и в известной степени продолжаются между исламом и индуизмом, носителями которых являются томилы и сенегальцы на Цейлоне, а также их взаимоотношения как внутри Индии, так и Пакистана.

Далеко до благополучия и внутри самих мировых религий. Если возьмем православие, то его состояние  также вызывает массу вопросов. Запутанность политики и взаимоотношений Патриарха Константинопольского и Московского патриархата привела к противостоянию православных церквей в Эстонии, одна их которых остается в рамках Московского патриархата, другая – под юрисдикцией Константинополя. В этом противостоянии  официальная позиция этих церквей прямо связана с решением политических задач – Эстонская православная церковь под эгидой Константинополя прямо и непосредственно выполняет задание существующей ныне эстонской власти. Подобная ситуация сложилась и православной церкви в Молдове: к аналогичному противостоянию добавилась православная церковь Румынского патриархата[2].

Но верхом абсурда (продиктованного политическим соображениями в купе с амбициозными) является ситуация на Украине, в которой существуют три православных церкви, и  которые постоянно воюют между собой за знаки внимания власти, за собственность, за причастность к решению тех или иных  государственно-конфессиональных проблем. Причем, в этой борьбе присутствуют самые различные методы противостояния - захват зданий, преследование приверженцев той  или иной ветви православия и т.д. А главное, иерархи этих ветвей православия далеки от решения задач достижения духовно-нравственного единства, ведут к противостоянию одних групп верующих другим, вовлекая в эту абсурдную позицию и другие социальные группы.

Аналогичные процессы происходят и в исламе. До сих продолжаются непримиримые столкновения вплоть до массовых убийств суннитов и шиитов, что с особой остротой и  наглядно проявилось на Ближнем Востоке, особенно в Ираке. Немалый вклад в дело разобщенности народов вносит такое течение в исламе как ваххабизм, одно из воинствующих религиозных его проявлений. Ваххабизм стал основой для  многих актов терроризма, национальной вражды и противостояния на религиозной основе и в России, особенно на Северном Кавказе.  Ваххабиты борются не только против  неверных (кафир, гяур) в их понимании (т.е. причастных к другой религии), они обвиняют в неверности исламу и представителей так называемого народного, традиционного  ислама, который получил большое распространение в республиках бывшего Советского Союза и в  Российской Федерации.  Их религиозная нетерпимость привела к массовым убийствам не только рядовых единоверцев, но и имамов и других иерархов мусульманской религии. Тем не менее, как показывают социологические исследования, претензии и даже бунт против носителей традиционного ислама  является протестом против его политики, которая в прошлом поддерживала советскую, а теперь российскую власть[3].

Сомнителен и вклад в достижение духовно-нравственного единства и многих новых религиозных движений, которые непрерывно появляются на конфессиональном пространстве России и других стран[4].


Служат ли современные религиозно-государственные отношения делу  укрепления и поддержки духовно-нравственного единства?

Взаимодействие государства и религии в современную эпоху приобрело особенную форму, когда  государственные деятели в поисках выхода из идеологического вакуума или устаревания обветшавших  национальных идей стали искать помощи у церкви. И хотя большинство стран объявили себя светскими государствами, стремление государственной бюрократии опереться на церковь приобрело не всегда понятные, искаженные и даже гипертрофированные формы. Особенно это наглядно проявилось в жизни постсоветских стран, которые используют религии для укрепления и оправдания выстроенной ими политической власти. Так, в Грузии православие официально объявлено государственной религией. Фактически равноправным участником политических решений  стали мусульманские священнослужители в Узбекистане. В Азербайджане, частично в Таджикистане и Казахстане осуществляются меры по клерикализации общества. Не однозначны и акции российской  власти. Так, «Единой Россией» православие объявлено нравственной основой модернизации. Идет весьма спорная и опасная игра с решением проблем обучения в школе азам религиозных доктрин. Введение института священнослужителей в армии, непонятная даже большинству людей безвозмездная передача огромной собственности, некорректное решение о  бывшем церковном имуществе в виде музеев, библиотек,  хранилищ.  После некоторого перерыва православная церковь сняла запрет с участия служителей культа в политических выборах. До сих пор многим людям непонятно, почему в официальном гимне России упоминается Бог?

Причем, приоритет и предпочтение  в этой официальной позиции российского государства явно отдается православию, что не может не вызывать протест со стороны других конфессий, которые видят в этих актах нарушение свободы совести и прав всех существующих и зарегистрированных религиозных организаций. Регулярно  можно слышать рассуждения, в том числе и от иерархов церкви, что религия не может быть отделена от общества. Но в этих акциях по существу идет речь не о взаимоотношениях с обществом, а о взаимоотношениях церкви и государства. Вот почему можно слышать выводы о клерикализации государства и даже о возрождении такого феномена как теократия[5].

Все это позволяет сделать вывод,  что «в национальной, миграционной и религиозной политике за последние годы мы зачастую использовали самые провальные наработки  западных либералов, что  привело к резкому ухудшению ситуации в этой сфере»[6].

Межличностный уровень конфессионального духовно-нравственного единства

Результирующим показателем этого единства, на наш взгляд, может быть характеристика  повседневной жизни, выражение неотъемлемой части практически функционирующего сознания.  Иначе говоря, стало ли понимание и представление о конфессиональном единстве приемлемой чертой для сознания и поведения большинства населения?

Для этого сначала надо ответить на вопрос – а какое место занимает религия в жизни человека, доверяет ли он ей в своем отношении к миру? Многочисленные социологические исследования свидетельствуют, что примерно 75-76 % опрошенных людей считают себя православными, от 4 до 10 % - мусульманами[7]. На наш взгляд, эти данные говорят не столько о приверженности религии, сколько  о принадлежности к своему народу, своей национальной культуре, к традициям и обычаям, которые связаны с религиозными канонами, но далеко не сводятся к ним.. По данным В.К.Левашова,  в 2008 г. доверяли церкви 46 % (по данным Левада-Центра – 48 %), мало доверяли или не доверяли соответственно - 23 и 31 %. При этом, даже поддержка религии не может однозначно трактоваться как истинная религиозность, ибо только 36 %, по данным Левада-Центра, не испытывали никаких сомнений, что Бог существует.  Об этом говорит и тот факт, что попыткам превращения православия в базу, основу идеологии российского государства противостоят серьезные аргументы, отражающие объективную реальность, даже по официальным данным православной церкви,

 Если при советской власти в 1989 г было 4% воцерковленных (5 млн. чел.), то в 2005 г. это показатель составил 8,5% (9,5 млн. чел.)[8].  Иначе говоря, база для того, чтобы сделать православие всеохватывающей идеологией, достаточно сомнительна. В этих условиях строить духовно-нравственное единство только на основе религии никак не получается. Требуются и другие скрепы, которые возникли в истории человечества и достаточно эффектно функционируют в виде науки, светского образования, профессиональной деятельности и конечно, нравственная вершина  современных обществ - укорененная светская этика и мораль, которые, не противореча религиозным догмам, существуют и поддерживаются самостоятельно.

Общественное сознание чутко реагирует на состояние межрелигиозных отношений, на возможность конфликта и обострения ситуации на религиозной почве. Об этом красноречиво говорят и данные социологических исследований, которые отнюдь не благодушны к их современному состоянию.


Таблица[9]

Возможны ли в настоящее время в России массовые кровопролитные столкновения на национальной почве?

(в % к числу ответивших; N=1600).

Привеело на пользу или во вред России?определить свое от Варианты оценок

Июль 2002

Июль 2007

Окт. 2008

Определенно да

Скорее да

Скорее нет

Определенно нет

Затруднились ответить

12

37

30

12

10

13

37

32

8

10

10

29

32

18

10

 

Анализ реальности показывает, в общественном сознании присутствует серьезная тревога по поводу возможного обострения этих отношений, которые в России тесно и неразрывно связаны с конфессиональными. Поэтому исследование этих отношений во многом можно приравнять к тем, которые затрагивают религиозную жизнь народов нашей страны.

Постоянно возникающие социально-экономические проблемы провоцируют людей искать виновных, особенно  в том случае, если это сказывается на личной, повседневной жизни. Наряду с претензиями к собственникам, к федеральной, региональной и местной властям, часть людей слоны искать врагов в мигрантах, в представителях другой нации, в инаковерующих. Так на вопрос, виноваты ли в ваших бедах люди «нерусских» национальностей, определенно «нет» сказали только 25 %, при 30 % сказавших «да» и при 16 % затруднившихся ответить[10].

Это подспудно созревающее или созревшее недоверие и враждебность достаточно регулярно проявляется в таких акциях как  возражение и даже противоправные действия представителей одной религии против другой. До сих пор не затихает спор о месте строительства соборной мечети в Москве. Аналогичные акты противостояния строительству православного храма произошли несколько лет назад в Набережных Челнах. Подобные акты состоялись и в других городах Северного Кавказа,  в Санкт-Петербурге и др.

 Противостояние другой религии присуще  практически всем религиям, но особенно опасным оно становиться тогда, когда реализуется призыв осуществлять свои цели посредством насилия, вплоть до террористических актов. Это стало характерно для отдельных конфессий, которые не только активно участвуют в пропаганде непримиримости ко всем, кто не разделяет их взгляды, но и призывают к насильственным действиям по отношению к тем, кто противостоит или не поддерживает их. В феврале 2007 г на сайте сепаратистов «Кавказ-центр» было опубликовано очередное обращение  джамаата «Шариат» (Дагестан),  в котором говориться, что «к лету, у кафиров будет гореть земля… их трупы сотнями рассылаются по городам и селам»[11]. Подобные  изречения не так уж редки и среди других радикальных высказываний, которые служат почвой для экстремизма и терроризма во многих странах мира, в том числе и в России, и в странах Средней Азии, и в республиках Южного и Северного Кавказа. Не могут не настораживать и такие акции православных экстремистов, которые устраивают демонстрации под лозунгом «Православие или смерть»[12].

В то же время монополизация роли и значения религий приводит к тому, что реальная жизнь далека от  абсолютизации социальной роли религии. Ведь достаточно привести такие общеизвестные данные. С одной стороны, говорят (и даже приводят соответствующие данные) о том, что все большее количество людей объявили себя причастными к религии. С другой стороны, не уменьшается рост преступлений, наркозависимых, алкоголиков, нарушителей других общественных норм и требований. Это вывод – не обвинение церкви и ее служителей – это признание того факта, что в решении этого вопроса  должны участвовать и другие организации

Все это позволяет утверждать, что на уровне общественного,  группового и индивидуального сознания далеко не все благополучно, что в реальности нет того духовно-нравственного единства, которое пытаются монополизировать иерархи разных конфессий. Опасно это и тем, что государственные деятели, чиновники бездумно поддерживают эту установку, вместо того, чтобы определить действительную роль церкви в достижении этой цели и вкупе с ней поддержать и другие  организации и движения гражданского общества, которые не в меньшей мере могут внести свой вклад в достижение духовно-нравственного единства, социальной справедливости, поддержание уважения и добрососедства между разными религиями и конфессиями.


Автор: Жан Терентьевич ТОЩЕНКО – член-корреспондент РАН, доктор философских наук. профессор, декан социологического факультета РГГУ, главный редактор журнала «Социс»



[1]Наумов С.Ю., Слонов Н.Н. От атеистического государства – к светскому // Свободная мысль. 2009. № 9.

[2]Мельников А. На окраинах церковной империи // НГ-религии. 2010. 7 июля.

[3]Абдулагатов З,М. Проблемы и тенденции становления современных государственно-конфессиональных  отношений в России (на пример православия и ислама). Махачкала, 2006.

[4]Подробнее см.: Кантеров И.Я. Новые религиозные движения в России (религиоведческий анализ). М., 2007.

[5]Подробнее см.: Тощенко Ж.Т. Теократия: фантом или реальность. М., 2008.

[6]Силантьев Р. Мультикультурализм обеспечит сильное православное государство //Известия. 2010,  23 ноября.

[7]Общественное мнение - 2010. М., 2010. С. 179.

[8]Православие и мир. 2006. 9 ноября.

[9] См.: Общественное мнение - 2008. М., 2008. С. 123.

[10] Там же. С. 124.

[11]Муслимов С.Ш., Нурилова А.З. Проблема изучения религиозно-политического экстремизма в Дагестане: конкретно-социологический аспект // Известия вузов. Северо-кавказский регион. Общественные науки. 2010. № 4.

 С. 28.

[12]Newsinfo. 2010. 18 ноября.

 Rambler's Top100