Регистрация / Вход

Сейчас на сайте

Сейчас один гость и 6 зарегистрированных пользователей на сайте

Ресурсный правозащитный центр

РАСПП

Портал Credo. Непредвзято о религии   Civitas - ресурс гражданского общества

baznica.info   

РЕЛИГИЯ И ПРАВО - журнал о свободе совести и убеждений в России и за рубежом

 

адвокатское бюро «СЛАВЯНСКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР»  

Религиоведение     Социальный офис

СОВА Информационно-аналитический центр   Религия и Право Информационно-аналитический портал

Акции



НОВЫЕ РЕЛИГИОЗНЫЕ ДВИЖЕНИЯ: ПРОБЛЕМЫ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ

Печать

Роман  ПОДОПРИГОРА

- доклад на Международной научно-практической конференции "Социальные функции религии в условиях модернизации общества: XXI век" Москва. 1 марта 2011.


Среди сложностей, с которыми сталкиваются новые религиозные движения в своей деятельности, определенное место занимают правовые вопросы. Их нерешенность приводит не только к серьезным ограничениям прав и свобод верующих и их ассоциаций, многочисленным судебным процессам, но и к репутационным рискам и конкретным материальным санкциям для некоторых государств (в частности для государств, признавших юрисдикцию Европейского суда по правам человека).

Очевидно, что среди государственных служащих и представителей религиозных объединений, политиков и рядовых граждан, в экспертном сообществе складывается различное отношение к государственной политике и подходам в  регулировании религиозной и связанной с ней сферами.   

С одной стороны, в последнее время звучит много критики в адрес неудачного законодательства, неадекватной правоприменительной практики в религиозной сфере (конечно, там, где есть возможность такой критики).С другой стороны, встречается много мнений, поддерживающих существующую  государственную политику и утверждающих, что используемые правовые инструменты очень либеральны, государство должно более активно вмешиваться в вопросы деятельности религиозных объединений, а не оставаться в стороне от религиозных процессов.

Мы полагаем, что нет смысла останавливаться на конкретных проблемных примерах нормативных правовых актов и правоприменительной практики, которые в разной степени используют обе стороны в защиту своих позиций (отказы в регистрации, предоставлении мест для богослужений, выдворение миссионеров, невозможность оформления зданий и земельных участков в собственность и т.д.). Основное внимание хотелось бы уделить ряду объективных и субъективных причин, которые обусловливают проблемы правового регулирования. Часть этих причин лежит даже не в юридической плоскости, а имеет более глубинное происхождение:

Во все времена и право и религия, помимо других качеств и функций, выступали и выступают мощным регулятором человеческого поведения. Таким образом, право и религия представляют две конкурирующие между собой регулятивные системы, которые, равно как государство и религиозные организации, имели в человеческой истории непростые отношения. Исходя из этого, понятно как надо действовать в отношении конкурента – его либо подавляют, либо приспосабливают под свои интересы.  В таком варианте действия многих современных государства объяснимы – государство вправе само решать с кем оно будет сотрудничать, кого будет терпеть, а кого преследовать. Но даже там где победило государство со своим инструментарием, оно вынуждено сталкиваться с религиозным регулированием: более понятным в случае с так называемыми традиционным религиями или менее понятным, если речь идет о так называемых новых религиозных движениях. Данную ситуацию можно назвать в качестве первой, сущностной причины, во многом объясняющей наличие остальных.

До сих пор торжествует взгляд на религиозные организации как исключительно на подчиненных государству субъектов, а не как на партнеров. И такой взгляд верен, если мы говорим о суверенном праве государства устанавливать общие для всех правила поведения, следить за общественной  безопасностью и выполнять иные присущие только государству функции. Но нельзя все отношения сводить к полицейским. Палитра социальных связей между государством и религиозными объединениями в современном обществе гораздо шире отношений подчинения и одностороннего властвования. Однако для того, чтобы стали развиваться иные отношения (партнерства, сотрудничества) надо отказаться от взгляда на государство как неограниченного ничем, в том числе правом, правителя.   

3. Отсутствие опыта нормативно-правового регулирования. В большей степени это относится к постсоветскому пространству. Сегодня во многих постсоветских странах начинают отмечать 20-летие принятых в начале 1990-х гг. законов. Но до этого, в течение десятков лет, все регулирование сводилось к односторонним властным предписаниям со стороны государства, а в правовом статусе верующих и религиозных объединений выделялись сплошные обязанности. Да и говорить о таковом правовом статусе можно было с изрядной степенью условности, поскольку религиозные объединения не признавались юридическими лицами и были серьезно ограничены в возможности участия в самых различных правовых отношениях (некоторые существовавшие юридические конструкции применительно к религиозным объединениям, как,  например, «право ограниченного юридического лица» не меняли сути дела)

В новых условиях, когда религиозные объединения стали наравне с другими организациями полноправными субъектами права, проблемы возникли в самых различных отраслях права: вопросы имущественного плана (гражданское право),  трудовые отношения (трудовое право), налогообложение (налоговое право) и т.д. Но соответствующие отрасли юриспруденции оказались не готовы к адекватному регулированию отношений с участием религиозных объединений по причине отсутствия опыта, понимания особенностей религиозной деятельности. К сожалению и до сих пор вопросы правового регулирования деятельности религиозных объединений не вызывают большого интереса у юристов. Основные исследования посвящены общим вопросам взаимоотношений государства и религиозных структур, содержанию права на свободу совести. В то же время накопилось огромное количество проблем отраслевого и узкоотраслевого свойства, которые требуют изучения и нормативного разрешения.

4. Отсутствие опыта, желание регламентировать все и вся приводит к серьезным изъянам при изложении норм законов или иных нормативных правовых актов.  Так не прекращаются попытки описать нормативным правовым языком те определения, которые в принципе не поддаются описанию. В тексте приглашения на конференцию сказано, что в современной науке существует свыше 200 дефиниций религии, однако окончательно определить это предельно широкое понятие до сих пор не удалось никому.

Тем не менее, некоторые законодатели берут на себя смелость дать юридическое понятие религии. Например, в Законе Кыргызской Республики «О свободе вероисповедания и религиозных организациях», принятого в 2008 г., под религией понимается - мировоззрение и мироощущение, а также соответствующие им поведение и специфические действия (культ), основанные на вере в сверхъестественное. Очевидно, что такое определение весьма сомнительно и явно не универсально, поскольку, некоторые религиозные объединения вряд ли под него подходят. Дальше больше – появляются попытки дать определение сектам, культам, новым религиозным движениям, миссионерской деятельности. Причем за основу берутся не те характеристики, которые вырабатываются религиоведами, социологами, другими учеными, а, в первую очередь,  предположения о социальной вредности той или иной организации. И хотя ученые предупреждают об опасности таких предположений, так как они не имеют четких критериев и при определенном старании большинство религиозных организаций можно занести в разряд «опасных культов», такие попытки продолжаются.

5. Очень проблемным является использование зарубежного опыта, что особенно ярко проявляется при подготовке нормативных правовых актов. В Казахстане большой интерес вызвала лекция известного российского ученого-юриста Е.А. Суханова, которая отчасти является приговором не только российской, но и в целом всей постсоветской юридической науке. Одно из обвинений знаменитого цивилиста заключается в том, что мы совершенно не знаем зарубежный опыт, не умеем его использовать, отстали на десятки лет от других стран в регулировании различных общественных отношений.

И эти обвинения в полной мере применимы к использованию зарубежного опыта регулирования государственно-церковных отношений. Примеры берутся очень избирательно и комментируются очень произвольно. При этом совершенно не учитываются особенности правовой системы, политико-правовой режим, религиозные традиции, уровень религиозности населения и многие другие факторы. Но нельзя же автоматически перенимать опыт Греции (с ее монорелигиозностью) или Великобритании (с ее государственной церковью). Даже известный принцип отделения религиозных объединений от государства понимается в каждом государстве по-своему, например, во Франции или в США.

Очень показательна в данном случае проблема государственной регистрации религиозных объединений, которая до сих пор существует во многих странах. Для обоснования увеличения минимального количества учредителей, необходимого для регистрации приводят внушительные цифры из практики других стран (несколько процентов от общего числа граждан, несколько сотен или тысяч). Но, в одном случае берется пример государства, где в принципе существуют серьезные проблемы с религиозными свободами, и большие количественные критерии объясняются нежеланием регистрировать религиозные сообщества, в другом – как в случае с европейскими государствами - не учитывается, что есть разные уровни регистрации (признания). И чтобы религиозной структуре просто существовать бывает достаточно одного человека. Другое дело – предоставление религиозному объединению налоговых льгот, возможностей присутствия в Вооруженных Силах, в сфере образования или здравоохранения. Для этих целей действительно устанавливаются повышенные количественные критерии.  

Много заблуждений в оценке запрещенных организаций. Например,  в отношении одной из религиозных организаций утверждается, что она запрещена в Федеративной Республике Германии. Однако, если быть точным, этой организации не представлялось право публичного юридического лица, и далеко не во всех землях. Но эта организация вполне могла действовать в других формах, предусмотренных законодательством ФРГ. К сожалению, на основе подобной непроверенной и неправильно понятой  информации разрабатываются новые законопроекты, изменяются существующие законы и иные нормативные правовые акты, формируется  государственная политика.  

6. Влияние так называемых традиционных религий. Как не пытаться уйти от этого вопроса, он неизбежно возникает, в том числе и в процессе правового регулирования. Формально закрепленное равноправие всех религий и религиозных объединений на практике сталкивается с предпочтением одному или нескольким религиозным объединениям. Появление и активность новых религиозных движений еще больше обострило проблемы правового регулирования: если не разобрались в правовом смысле с более-менее понятными структурами, то к появлению непонятных и незнакомых (или понятных и знакомых только узкому кругу исследователей) ни законодатели, не юристы, ни общество в целом, оказались не готовы.

Отсюда самая уместная в нашей политико-правовой культуре реакция: включить в полную силу известные всем административно-правовые инструменты (запреты, разрешения, лицензирование, регистрацию и т.д.). В некоторых странах создаются специальные государственные органы с административными функциями. И, конечно, в рамках такой реакции никак нельзя обойтись без ужесточения законодательства. Здесь бы и стоило обратиться к зарубежному (и, прежде всего, к европейскому) опыту, поскольку понятно, что мы не первые кто столкнулся с новыми религиозными движениями. Внимательное отношение к этому опыту  показало бы, что:

Во-первых, признавалось, что в существовании такого феномена как новые религиозные движения, нет ничего необычного и страшного.

Во-вторых, предлагалось уделить огромное внимание изучению этого феномена, сбору, систематизации и анализу информации.

В-третьих, там, где есть необходимость, требовалось подключить к решению проблем с новыми религиозными движениями институты гражданского общества, в том числе для изучения таких движений, противодействия  незаконной практике, осуществляемой от имени групп религиозной, эзотерической и духовной направленности.

При обсуждении вопросов, связанных с новыми религиозными движениями,   европейские органы заявляли, что демократическим институтам нет необходимости бояться новых религиозных движений и вопрос не представляется настолько важным, чтобы его специально обсуждать. В национальном законодательстве достаточно юридических санкций за незаконное поведение, и принятие новых законов либо ужесточение действующих не является необходимым. Заметим, что речь идет не о запрете или ограничении новых религиозных движений, как часто комментируют это отечественные авторы, а о внимательном их изучении и эффективном использовании имеющихся мер противодействия группам, которые действительно представляют общественную опасность.

Нередки мнения, высказываемые в литературе или лежащие в основе решений государственных органов о том, что новые религиозные движения представляют собой попытку насаждения и продвижения американской культуры, являются своего рода идеологической диверсией. Но Соединенные Штаты также пережили в 1970–1980-х гг. период бурных споров, противоречивого законодательства и судебных разбирательств, вызванных деятельностью, как новых религиозных движений, так и их оппонентов. Судебная практика охватывала многочисленные дела, связанные с промыванием мозгов (brainwashing), депрограммированием (deprogramming), тяжбами бывших членов новых религиозных движений со своими организациями. При этом, как и сегодня в некоторых государствах, наблюдалось много эмоций. При внимательном же рассмотрении феномена таких движений американские исследователи признали, что проблемы в области новых религиозных движений, основу которых составляли представители среднего м высшего классов, объяснялись ослаблением многих традиционных социальных институтов, кризисом государственно-конфессиональных отношений. Проблемы потеряли свою остроту, когда уменьшился приток в эти движения и стали укрепляться другие социальные институты, прежде всего семья. Одни группы в результате стали более радикальными, другие – более приспособленными к общественному порядку.

В этой связи следует отметить, что серьезные аналитические исследования по вопросам новых религиозных движений до сих пор редкость на постсоветском пространстве (особенно если речь не идет о России). Как следствие, и сегодня ситуация представляется такой же как в начале 1990-х гг. - периода активизации религиозной жизни на постсоветском пространстве, прихода многих религиозных объединений. Заголовки современных СМИ до сих пор говорят о духовной колонизации, потере религиозной идентичности, миссионерских захватах, религиозных заложниках.

 Но без ответа на вопросы, сколько действительно сегодня новых религиозных движений, какова их динамика, характер взаимоотношения с государственными и негосударственными структурами, кого в современных условиях, в принципе,  следует относить к таким движениям, трудно надеяться на адекватное правовое регулирование. По большому счету, правовое регулирование, при всем его значении, не будет действенным, пока не произойдут более глубокие изменения в вопросах веротерпимости, не будет признано право удовлетворять религиозные потребности даже в непривычных для многих формах, не сформируется новая роль государства и права в отношении вечных соперников - религиозных организаций и религии, которые на самом деле могут быть партнерами и союзниками.


Автор: Роман Анатольевич ПОДОПРИГОРА -  доктор юридических наук, профессор Каспийского общественного университета, (Алматы, Казахстан)


 Rambler's Top100