Регистрация / Вход

Сейчас на сайте

Сейчас 263 гостей и один зарегистрированный пользователь на сайте

Ресурсный правозащитный центр

РАСПП

Портал Credo. Непредвзято о религии   Civitas - ресурс гражданского общества

baznica.info   

РЕЛИГИЯ И ПРАВО - журнал о свободе совести и убеждений в России и за рубежом

 

адвокатское бюро «СЛАВЯНСКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР»  

Религиоведение     Социальный офис

СОВА Информационно-аналитический центр   Религия и Право Информационно-аналитический портал

Акции



КЛЕРИКАЛИЗАЦИЯ: МЕЖДУ ИНТЕРГРАЦИЕЙ И ДЕЗИНТЕГРАЦИЕЙ СОЦИУМА

Печать


Екатерина ЭЛБАКЯН


- доклад на Международной научно-практической конференции "Социальные функции религии в условиях модернизации общества: XXI век" Москва, 1 марта 2011 




Религия является одним из пяти основных социальных институтов, наряду с семьей, государством, образованием и производством. Социальные институты в обществе исполняют определенные функции, совокупность которых может расцениваться как социальная роль того или иного института. Функции социальных институтов весьма многообразны, ибо они включены в различные сферы жизнедеятельности общества. Религия, например, помимо основной функции «духовного окормления», осуществляет свою деятельность и оказывает влияние на экономическую, политическую, семейную, культурную и проч. важнейшие составляющие жизни социума.  На протяжении исторического развития одна и та же религия может выполнять различные, даже противоположные по своим социальным последствиям, функции. А. Рэдклифф-Браун, например, считал, что социальная  функция   религии  состоит в том, чтобы заставлять членов группы поддерживать общие страхи и надежды и тем самым укреплять социальные связи. Он высказывал мысль, что социальные  функции   религии  не зависят от ее истинности или ложности, ибо религии, которые кто-то считает ошибочными или даже абсурдными, являются, несмотря ни на что, составной частью социального механизма, без которой невозможны эволюция общества и развитие цивилизации[1] .

Функция интеграции и дезинтеграции

Одной из ключевых социальных функций религии является интегрирующая (дезинтегрирующая) функция. Большинство социологов, начиная от отцов-основателей социологии как отдельной науки Огюста Конта и Герберта Спенсера, рассматривали религию как средство достижения единства, объединения (интеграции) общества, сплочения отдельных людей в массу верующих, рождающее ощущение «сопричастности» («партиципации»[2]).

Понятие «партиципации», введенное Л. Леви-Брюлем, характеризует в основном пралогическое мышление, устанавливающее сопричастность и тождество между материальными предметами и духовными явлениями, существами и силами, индивидом и тотемом, и носит мистический характер. Благодаря партиципации в архаическом сознании возникают образы мифологических существ, формируются религиозные представления о пространстве и времени, человеке и коллективе, причинно-следственных связях и отношениях, сакральных предметах и поклонении им. Постепенное развитие логического мышления ослабляет мистическое мировосприятие, однако партиципация как некий интегратор индивидов в единую общину полностью не преодолевается, продолжая существовать в рамках развитого религиозного сознания, в том числе и в коллективных представлениях сторонников мировых религий.

Возникновение мировых религий способствовало объединению значительных масс людей, становящихся приверженцами того или иного религиозного направления благодаря прозелитизму и миссионерской деятельности основателей и первых последователей.

С другой стороны, уже изначально в мировых религиях была заключена некая противоположная тенденция – к дезинтеграции, причем не только с остальным («языческим») миром, но и в рамках собственной религиозной общины (в широком смысле слова).

Так, возникнув в 6 в. до н.э., буддизм превратился в господствующую религию Индии, а его широкая экспансия в другие страны вела к некоторым, порой весьма существенным изменениям в вероучении. Эти изменения происходили частично стихийно, частично организованно в форме решений буддийских соборов. Известно, что уже на втором буддийском соборе, который, как гласит предание, состоялся через сто лет после смерти Будды, произошел ожесточенный спор о строгости соблюдения устава, и община распалась на несколько течений. Позже стали возникать и другие ответвления буддизма. К началу нашей эры таковых насчитывалось уже свыше тридцати. Наиболее крупный раскол произошел в 1 в. н.э., когда буддизм распался на два больших направления: тхераваду («истинное учение», иногда называемую ханаяной - «узкий путь спасения», «малая колесница) и махаяну («широкий путь спасения, «большая колесница»). Позже возник так называемый тибетский буддизм со множеством школ и направлений, чань(дзэн)-буддизм, амидаизм и др.

Христианство, возникшее в восточных провинциях Римской империи в 1 веке, служило идее объединения многонациональной, полиэтнической, «языческой» Римской империи на основе единой религиозной идеологии. Первоначальной почвой, на которой возникла христианская религия, было иудейское сектантство. Анализ раннехристианских источников показывает, что на первоначальном этапе развитая христианские общины не имели тщательно разработанной догматики и системы культовых действий. Члены большинства из них не считали себя отделившимися от иудаизма. Напротив, они именовали себя истинными иудеями. Во второй половине 1 века по мере усиления христианского космополитизма и формирования собственно христианских догматических представлений,  усиливается процесс отхода христианства от иудаизма и намечается окончательный разрыв с ним.

Однако возникают разногласия уже в рамках собственно христианской общины. Как до принятия Никео-Царьградского Символа веры, так и после него, между различными направлениями и группировками духовенства велись ожесточенные споры по вопросам христианского вероучения. Только в рамках христологических споров возникли арианство, несторианство, монофизитство, саввелианство, монархианство и многие другие направления. Не говоря уже о великом расколе 1054 года, в результате которого западная церковь стала называться Римско-католической, а восточная – православной,  каждая из них пошла с этого момента своим путем, и о возникновении протестантизма в 16 в., изначально в трех формах (лютеранство, кальвинизм, англиканство), а затем во множестве церквей и деноминаций так называемого протестантизма «второй волны» и неопртестантизма.

 Ислам в период своего зарождения (7 в.) объединил под своими знаменами разрозненные арабские племена, проживающие на Аравийском полуострове, в единое государство на основе единой религиозной идеологии. Но уже после смерти пророка Мухаммада (632 г.) в исламе произошел раскол: выделились направления суннитов, шиитов, хариджитов, которые вели между собой кровопролитную борьбу, и постепенно раздробились на ряд мазхабов (толков). Позднее возникло мистическое направление суфизм, состоящее из множества тарикатов (орденов) и ряд других направлений, таких, как, например, ваххабизм или мюридизм.

Таким образом, несмотря на универсализм и эгалитаризм мировых религий, интегрирующая функция в них сопряжена с не менее ярко выраженный дезинтеграцией – как с не принадлежащим к данной религии миром (жесткая дихотомия «мы» - верные, правоверные, избранные, посвященные и «они» - неверные, «язычники», гяур и т.д.), так и в рамках самой религии, достаточно быстро дробящейся на множество конфессий, зачастую жестоко враждующих между собой.

В некоторые периоды истории религиозная интеграция компенсирует отсутствие этнического единства в рамках отдельного государства. Например, католицизм и по сей день является фактором государственного и регионального социально-психологического единства народов Латинской Америки. Для моноконфессиональных стран характерно отождествление в массовом сознании религиозного и национального компонентов, на основе которого зиждется идея национальной и религиозной исключительности. Здесь интегрирующая   функция   религии  обычно поддерживается соответствующей системой обрядов и ритуалов, подкрепляющих чувство партиципации. По мнению Э. Дюркгейма, именно религия конституирует общество как социокультурную систему: она подготавливает индивида к социальной жизни, тренирует послушание, укрепляет социальное единство, поддерживает традиции, возбуждает чувство удовлетворенности.

 Интегрирующая   функция   религии  существенна для этнических или  религиозных меньшинств, находящихся на протяжении долгого времени в этнически и религиозно инокультурной среде. В таких случаях обычно складываются устойчивые этноконфессиональные общности, в рамках которых именно религия оказывается интегративным фактором (диаспаральный иудаизм, общины христиан в Ливане, индуисты тамилы в Шри-Ланке и др.). Объединяя людей в рамках санкционированного ею мировоззрения, сложившихся под ее влиянием социальных, этических и духовных ценностей, любая религиозная концепция освящает устоявшиеся нормы и существующие порядки и тем самым содействует социальной, идейной и политической интеграции.

Выступая в качестве источника социокультурного единения на базе тех или иных ценностей, нормативных установок, вероучения, культа и организации, религия одновременно противопоставляет эти общности другим общностям, сформировавшимся на базе иной ценностно-нормативной системы, вероучения, культа и организации. Это противопоставление может служить и часто служит источником конфликта между различными конфессиями, усиливая внешнюю дезинтеграцию, в то время как внутренняя интеграция в результате такого противостояния «чужакам», как правило, только укрепляется - борьба с «чужими» и «чуждыми» создает внутригрупповое чувство общности. Таким образом, интегрирующая функция религии, проявляющаяся в сплочении единоверцев, их партиципации, в то же время дополняется дезинтегрирующей функцией, противопоставляющей членов религиозной общины остальному миру, и нередко в весьма агрессивной форме.

Эффективность социальной интеграции на основе религии велика в обществах традиционного типа, где таким образом поддерживается коллективная идентичность и солидарность социальной группы. В обществах же социально дифференцированных и сложных, в условиях религиозного и национально плюрализма, традиционные религии уже неспособны в полной мере исполнять эту функцию. Религия в данном случае уже не является универсальным интегративным фактором, ибо «общественная солидарность» может устанавливаться и поддерживаться  на иной основе, например, на принципе права.

Клерикализация

Под клерикализмом обычно подразумевают те течения общественной мысли и практики, которые используют влияние  церкви и шире - религии практически на все сферы жизни общества. Предельной формой клерикализма является правление в форме теократии, при которой государственная власть сосредоточена в руках главы церкви, то есть лидер государства является одновременно и духовным лидером. В систему процесса клерикализации во многих странах входят религиозно ориентированные политические партии, а также ряд организаций – профсоюзные, женские, молодежные. Таким образом, религия оказывается включенной в социополитический контекст, более того, она нередко оказывается неким «ядром» и катализатором общественных процессов. В соответствии с религиозными ценностями и нормами даются оценки того или иного события или явления, формируются социальные идеалы.

Вместе с тем, как отмечают современные исследователи, «подверглось за последние годы изменениям и оценочное определение клерикализации  – от однозначно отрицательного до выделения в нем позитивного и негативного аспектов. С позитивным аспектом клерикализма связываются выступления под религиозными лозунгами демократических движений, ставящих своей целью достижение определенных социально-политических задач, с негативным – требования усиления роли церкви в политической и духовной жизни общества (обязательного религиозного воспитания детей, введения в школах преподавания религии и теологии в государственных вузах, должностей капелланов в армии и т.д.)»[3] .

Следует обратить внимание на появление в русском языке в качестве упомянутого выше «оценочного» понятия и нового термина «клерикализация». Им можно обозначить явление, которое в условиях современной поликонфессиональной России обнаруживает свою специфику, отличающую этот термин от понятия «клерикализм». Под клерикализацией сегодня принято понимать процесс завоевания клерикализмом все более значимых позиций в разных сферах общественной и государственной жизни со всеми сопутствующими этому процессу признаками.

В условиях моноконфессиональности в определенные исторические эпохи клерикализация играла интегрирующую роль. Это можно видеть на примере Западной Европы периода Средневековья. Однако, распространяя свое влияние за рамки религиозной общины (сколь бы велика она ни была) или одной конфессии, религия (в данном случае – католицизм) диаметрально изменяет свою роль, становясь жестким дезинтегратором в отношении представителей других конфессий или людей иных мировоззрений (Крестовые походы, ведовские процессы, борьба с еретическими движениями, позднее – католико-протестантские военные конфликты в Германии, Швейцарии, Франции, Англии).

Какова же социальная роль аналогичной клерикализации в условиях современного мультиконфессионального общества?

Ответ очевиден – она дезинтегрирует общество. Например, в современной России, на территории которой действует свыше 60-и официально зарегистрированных конфессий, одна из них, наиболее многочисленная и как считают ее иерархи, «традиционная» - Русская православная церковь Московского патриархата – в последние годы неуклонно проводит политику клерикализации различных общественных сфер, являющихся секулярными и не имеющих к религии никакого отношения – ни юридически, ни фактически.

Это происходит  и в сфере экономики, и в сфере науки, и в сфере образования, и в сфере культуры, и в сфере искусства, и, наконец, в сфере политики.

В области экономики. На эту тему имеется ряд содержательных монографий и статей Н.А. Митрохина[4], С.И. Иваненко [5], пересказывать которые в данной статье не имеет смысла. Обращу внимание лишь на недавний факт: 27 января в конгресс-холле бизнес-центра «Александр Хаус» в рамках «круглого стола» «Православный банкинг и финансовые инструменты» собрались представители Ассоциации российских банков, Ассоциации региональных банков России, «ВЭБ», «Газпромбанк», «ВТБ», «Альфабанк», «Интерпромбанк», Совет по православным финансовым услугам и продуктам, банк «Миллениум», «GE Money Bank», Международный банк развития, банк «Зенит» и др. Одной из целей мероприятия значилась: «…подготовка практических рекомендаций по участию Русской Православной Церкви в разработке конкурентоспособных на современном рынке финансовых инструментов и продуктов, отвечающих нормам православной этики». Открывал заседание председатель Синодального отдела по взаимодействию Церкви и общества Московского Патриархата протоиерей Всеволод (Чаплин). Участники дискуссии были проинформированы о создании Совета по православным финансовым услугам и продуктам – добровольной общественной инициативы и основной площадки по разработке стандартов и принципов создания и предоставления финансовых услуг и продуктов, основанных на православной этике и православных духовно-нравственных нормах организации хозяйственной жизни. Основным результатом работы Совета по православным финансовым услугам и продуктам в 2011 году должны стать разработанные Стандарты православных финансовых услуг и продуктов. Именно эти стандарты будут в будущем предложены банковскому сообществу для использования в работе с частными и корпоративными клиентами[6].

В области науки. Ясно, что теология не отвечает ни одному из критериев научности. Имплицитно это понимают и сами теологи, поэтому с целью успешного внедрения теологии в номенклатуру ВАКовских научных специальностей, они прибегают к весьма изощренной, как им кажется, аргументации, которая, хотя и воспринимается всерьез частью малосведущих обывателей, но легко развенчивается. Так, например К.М. Антонов, рассуждая о научности теологии, пишет что тут смешиваются два смысла слова «богословие»: «1) как учения конкретной церковной общины, в основных моментах обязательного для всех ее членов, составляющего существенную часть их донаучного жизненного мира; 2) как науки, изучающей это учение, выясняющей его содержание, структуру, смысл и значение в человеческой жизни»[7]. Однако, любому ученому ясно, что смысл первого варианта вообще не совместим с понятием «наука». Второй же пытаются представить как изучение теологической мысли, хотя объект этого исторического экскурса – «теология» – остается все тем же вненаучным предметом, и от того рассмотрена ли она в историческом, или в проблемном поле, теология наукой  все равно не становится. Не менее странными выглядят и ссылки на опыт западных стран, ряд университетов которых имеют теологические факультеты. Дело в том, что становление университетской системы образования в странах Западной Европы и в России происходило по-разному. В Европе первые университеты возникали при католических монастырях и по этой причине в них традиционно имеются теологические факультеты. В России же духовное образование на университетском уровне изначально было отделено от светского, и никогда ни в одном Российском университете богословских факультетов не существовало. Богословие изучалось отдельно в соответствующих духовных семинариях, академиях, медресе и т. д., не становясь от того менее значимым или менее востребованным. Кроме того, в западных странах, не существует какой-либо структуры, выполняющей функции ВАК (Высший аттестационный комитет), который присваивает (в случае докторских диссертаций) или утверждает (в случае кандидатских диссертаций) ученые степени в России. На Западе эти степени присваиваются самими университетами, еще точнее - их факультетами. Поэтому присвоение ученой степени доктора теологи теологическим факультетом, например, Тюбенгенского университета в Германии выглядит вполне логично. Однако, каким образом нечто подобное было бы возможно в рамках экспертного совета ВАКа, представить нельзя. Тем не менее, когда, например, в Православном Свято-Тихоновском гуманитарном университете, присваиваются соответствующие богословские степени, это выглядит вполне естественно. И, наконец, еще один «антизападный» аргумент: теологическая мысль на Западе получила достаточно широкое развитие, где в первую очередь, речь идет о развитии католической теологии и протестантской систематической теологии. В России же исторически основное богословие (условно - аналог систематической теологии) практически не развивалось, но получило наибольшее развитие то, что называется «пастырским богословием». Каким образом его можно отнести к научным дисциплинам, для меня и моих ученых коллег остается непостижимой загадкой. Столь же загадочным и парадоксальным видится мне словосочетание «светский теолог» (что-то из серии «молодая старушка» или «жидкий сухарь»). Очевидно одно - попытки внедриться не только в сферу образования (как среднего, так и высшего), но и занять научную нишу, прямо указывают на откровенность и даже агрессивность клерикального настроя определенных идеологов и иерархов РПЦ. Я неоднократно излагала свою аргументацию по проблеме соотношения теологии и науки (в частности, религиоведения), поэтому не буду останавливаться на это подробно, лишь отсылая читателя к моей последней (по времени) публикации на эту тему[8].

В области образования. В соответствии с докладом председателя Отдела религиозного образования и катехизации РПЦ епископа Меркурия, сделанным на XIX Международных Рождественских образовательных чтениях, на этом церковном мероприятии была впервые обозначена задача стандартизации всех сторон религиозного образования в РПЦ. Исходя из того, что система религиозного образования «включает в себя детские сады, общеобразовательные учреждения (школы, лицеи, гимназии) учреждения дополнительного образования, православные вузы, теологические кафедры и факультеты светских университетов», РПЦ заявила о намерении «обеспечить в образовательном процессе целостность и единство научно-богословской и методологической базы при сохранении ценного многообразия, опирающегося на богатство накопленного опыта», как о своей ключевой задаче. Далее, в докладе представителя религиозной организации достаточно подробно излагается методика, с помощью которой церковь намерена внедрить обязательное обучение религии в сфере светского образования начиная с детских садов[9].

Представляется интересным, что заявляя о церковной стандартизации, которой «будут охвачены все сферы образования» с участием РПЦ, епископ сообщает что при этом, «речь идет и о так называемых “внутрицерковных” заведениях, к числу которых относятся, например, воскресные школы или православные детские сады»[10]. То есть, о негосударственной церковной системе образования, законному созданию которой религиозная организация предпочитает внедрение в светскую школу.

Таким образом, с 24 января 2011 года, когда прозвучал данный доклад, отпадает существовавшая ранее нужда в приведении многочисленных примеров нарушения клерикальной структурой конституционного принципа отделения школы от церкви и соответствующих норм действующего законодательства, так как религиозная организация заявляет об этом сама.

В области культуры. Принятие осенью 2010 года ФЗ № 327 «О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения, находящегося в государственной или муниципальной собственности» насело серьезный удар по российской культуре, с одной стороны, и по общенародной (государственной) собственности – с другой. Характерно, что в ход пошли не сельские церквушки, восстановление которых явилось бы по истине благородным делом РПЦ, а крупнейшие  объекты, являющиеся культурным достоянием страны, в числе которых, по неясным причинам, оказались и Кремли (Рязанский и Ростовский), и орденские замки в Калининградской области (бывшей Восточной Пруссии), к православию никакого отношения не имеющие, как, впрочем, и к религии вообще. Ибо и кремль и замок – это строения военного или бытового, ни никак не культового назначения. Ряд переданных Церкви художественных произведений (фресок, икон), к сожалению, из-за неправильного обращения, безвозвратно утрачено (как это случилось с иконой 12 века Боголюбской Божьей Матери,  или с фресками Андрея Рублева во Владимире, или с памятником древнерусского деревянного зодчества (16 в) на территории переданного РПЦ Ипатьевского монастыря в Костроме.

В области искусства. РПЦ считает себя в праве определять степень допустимости того, как различным представителям сферы творчества, например, художникам, следует воспринимать и отображать идеи и образы окружающего и внутреннего мира человека. Это было откровенно продемонстрировано на примере церковной реакции в отношении двух выставок в Москве: «Осторожно, религия» в 2003 году и «Запретное искусство» в 2006 году. Как иначе, кроме клерикального вторжения в нецерковную сферу, это можно назвать?

В области политики.  Согласно внутренним установлениям Русской православной церкви, до недавнего времени действовал соответствующий церковным каноническим нормам запрет на участие священнослужителей в делах власти – в политике. Это совпадало с существующим конституционным запретом на участие священнослужителей в работе в органах государственной власти, так как религия в РФ от государства отделена. Однако теперь, на взгляд Синода, участие отделенной от государства организации в государственных органах видится возможным, о чем красноречиво свидетельствуют документы Архиерейского (2011) собора[11]. Причем, формулировка условий этого «возможно» весьма странная. Избираться священникам можно, оказывается, если будет угроза церкви со стороны раскольнических и иноконфессиональных сил, «стремящимся использовать выборную власть для борьбы с Православной Церковью»[12].  Пока это, как оговорено, касается преимущественно Молдавии и Украины, где церковь способствует проведения российской политики, но обращение к той же практике можно ожидать и в России. Ясно, что это только начало, так как является примером для других конфессий, которые могут принимать аналогичные решения. С другой стороны, это может представлять собой пусть и непроизвольную, но провокациию межконфессиональной розни: РПЦ получает недопустимый по закону приоритет перед другими религиозными организациями. Но по Конституции все религии и религиозные организации в России равны перед законом и, вероятно, вправе принимать собственные внутриконфессиональные документы с позволением своим членам участвовать в политической деятельности, что их канонические нормы часто не запрещают.

В этой связи определенный интерес в качестве наглядного примера клерикализации представляет принятый 4 февраля 2011 года Архиерейским собором документ  «Отношение Русской православной Церкви к намеренному публичному богохульству и клевете в адрес Церкви»[13], в котором, со ссылками на Новый Завет, Иоанна Златоуста, Юстиниана и Тихона Задонского,  а также на «Основы социальной концепции Русской Православной Церкви» Церковь, по существу, приравнивается к Богу, когда, например, говорится о  хуле на Бога, клевете «на Его Церковь и людей. Подобное противление Творцу разрушает установленный Им порядок мироздания, приводит ко многим бедствиям и страданиям в жизни творения»[14].

В практикуемой подмене понятий с приданием Божественного авторитета религиозной (общественной) организации угадывается намерение РПЦ поставить себя вне поля любого анализирования и критики кем бы то ни было за счет абсолютного авторитета объекта своего поклонения – Бога.

При фактически наблюдаем очередном витке сращивания государства с одной из конфессий, не стоит ожидать ни улучшения социального климата в многоконфессиональной стране, ни каких-либо принципиально новых в конструктивном плане предложений самой РПЦ МП, вступившей в политические процессы в соответствии с их ординарной моделью.

К чему же может привести, а в отдельных случаях уже сегодня приводит клерикализация? Лишь к тому, что интеграция оборачивается дезинтеграцией, незыблемые общечеловеческие ценности становятся преходящими, корпоративно ограниченными, сакральное оказывается профанным, «град небесный» - «градом земным», а вечность  - временностью.


Автор: Екатерина Сергеевна ЭЛБАКЯН - доктор философских наук, профессор Академии труда и социальных отношений (АТиСО)
____________________________________________________________

1  См.: Radcliffe-Brown A.R.  A Natural Science of Society. Glencoe, 1957. Р. 5.

2  См.: Забияко А.П. Партиципация //Религиоведение. Энциклопедический словарь. Под ред. Забияко А.П., Красникова А.Н., Элбакян Е.С. М., 2006. С.748

3  См.: Овсиенко Ф.Г. Клерикализм // Энциклопедия религий.  М., 2008.  С. 666-667.

4 См.: Митрохин Н.А. Экономическая деятельность Русской Православной Церкви и ее теневая составляющая. М., 2001; Митрохин Н.А. Экономика русской православной церкви. М., 2001; Митрохин Н.А. Русская православная церковь: современное состояние и актуальные проблемы. М., 2004; Митрохин Н.А. Неприкосновенный запас //Новое литературное обозрение. 2009. № 1(63) и ряд др.

5  См.: Иваненко С.И. Религия и бизнес. М., 2010.

6 Подробнее см.: Клерикализация банковской сферы?// http://www.religiopolis.org/news/1909-klerikalizatsija-bankovskoj-sfery.html

7  Антонов К.М. Научность и/или профанация? Теология и/или религиоведение // http://religiopolis.org/publications/113-nauchnost-iili-profanatsija-teologija-ilii-religiovedenie.html

8  Элбакян Е.С. Запад нам не пример // НГ-религии. 2010 – 15 декабря; Элбакян Е.С. Профанная теология или профанация науки // http://religiopolis.org/publications/81-profannaja-teologija-ili-profanatsija-nauki.html и ряд других.

9  Доклад Председателя Отдела религиозного образования и катехизации Русской Православной Церкви Преосвященнейшего Меркурия, епископа Зарайского, на открытии XIX Международных Рождественских образовательных чтений // http://www.otdelro.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=1353:-xix-&catid=18:news&Itemid=2

10   Там же.

11  См.: Практика заявлений и действий иерархов, духовенства, монашествующих и мирян во время предвыборных кампаний. Проблема выдвижения духовенством своих кандидатур на выборах. Документ принят 2 февраля 2011 года Архиерейским Собором Русской Православной Церкви //  http://www.patriarchia.ru/db/text/1400896.html

12  Там же.

13  Отношение Русской православной Церкви к намеренному публичному богохульству и клевете а адрес Церкви // http://www.patriarchia.ru/db/text/1401898.htm

14  Там же

 Rambler's Top100