Регистрация / Вход

Сейчас на сайте

Сейчас 138 гостей и один зарегистрированный пользователь на сайте

Ресурсный правозащитный центр

РАСПП

Портал Credo. Непредвзято о религии   Civitas - ресурс гражданского общества

baznica.info   

РЕЛИГИЯ И ПРАВО - журнал о свободе совести и убеждений в России и за рубежом

 

адвокатское бюро «СЛАВЯНСКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР»  

Религиоведение     Социальный офис

СОВА Информационно-аналитический центр   Религия и Право Информационно-аналитический портал

Акции



О. А. СИБИРЕВА: "ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО О РЕЛИГИОЗНЫХ ОРГАНИЗАЦИЯХ И ПОЛОЖЕНИЕ РЕЛИГИОЗНЫХ МЕНЬШИНСТВ В РОССИИ В 2000 годы" - Тбилиси, июнь 2017

Печать

Ольга СИБИРЕВА *

 

sibiriovaНа протяжении постсоветского периода российское законодательство, регулирующее деятельность религиозных организаций и их отношения с государственными органами, постоянно корректировалось. Изменения были вызваны необходимостью привести эту часть законодательства в соответствие с меняющимися реалиями и законодательной системой и нередко упрощали деятельность религиозных организаций.

Однако со второй половины 2000-х в России наблюдается тенденция постепенного ужесточения государственной политики в отношении религиозных меньшинств. На основании чего можно сделать такой вывод?

1) Принимаемые законопроекты официально закрепляют особый статус «традиционных» религий, поскольку направлены на защиту именно их интересов, в первую очередь, РПЦ и усложняют жизнь «неглавных» религиозных организаций.

Более того, часть этих законов де-факто принимались в поддержку РПЦ либо даже разрабатывались при ее непосредственном участии. Примеры: закон «О защите чувств верующих». Не касается непосредственно религиозных организаций, но явно выделяет верующих как некую привилегированную категорию, чувства которой нуждаются в защите на государственном уровне.

Так, принятые в 2015 поправки в закон «О свободе совести и религиозных объединениях» наряду с мерами, упростившими регистрацию религиозных организаций, ужесточили регистрацию религиозных групп и ограничили права местных религиозных организаций, обязав их информировать власти об основах своего вероисповедания, местах совершения религиозных действий и даже обо всех участниках группы. Другие поправки в этот же закон усложнили отчетность для религиозных организаций, имеющих иностранное финансирование. Эти поправки защищают в большей степени интересы РПЦ: поскольку официально приходы РПЦ не имеют зарубежного финансирования, на них требование о предоставлении отчетов о финансово-хозяйственной деятельности не распространяется, в отличие от большинства других религиозных организаций.

Пострадали же протестантские организации и НРД, зачастую существующие в форме религиозных групп.

Более того, представители Русской православной церкви зачастую участвуют в разработке законов, и к их мнению, в отличие от мнения «нетрадиционных» организаций власти часто прислушиваются, либо РПЦ даже является инициаторов разработки законопроектов, как в случае с принятыми в 2014 поправками в закон “Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации” и отдельные законодательные акты Российской Федерации». Эти поправки наделяют муниципальные образования правом финансировать объекты культурного наследия, находящиеся в собственности религиозных организаций. Поскольку большая часть таких объектов принадлежит именно РПЦ, она в наибольшем выигрыше от этих поправок.

Закон о защите чувств верующих – очевидно, что принимался именно в защиту РПЦ.

Кроме того, в середине 2010-х нескольким регионам удалось принять законы, регулирующие миссионерскую деятельность, хотя неэффективность такого регулирования была очевидна еще в конце 1990-х – начале 2000-х. В большинстве этих законов напрямую декларируется защита «традиционных» религий. И, наконец, в 2016 поправки, регулирующие миссионерскую деятельность, были приняты на федеральном уровне, в рамках пакета законопроектов Яровой – Озерова. Эти поправки весьма затруднили такую деятельность для многих религиозных организаций, а в особенности для незарегистрированных религиозных групп, в форме которых чаще всего существуют, как уже говорилось, «нетрадиционные» конфессии.

2) Правоприменительная практика. Строгость российских законов не только компенсируется необязательностью их исполнения, но может быть усилена избирательностью и изобретательностью людей, применяющих эти законы на практике.

Избирательный подход ярче всего иллюстрирует ситуация с применением действующего антиэкстремистского законодательства. Среди тех, затронувшего в первую очередь ряд «нетрадиционных» мусульманских групп и Свидетелей Иеговы.

В ноябре были приняты поправки в закон о противодействии экстремистской деятельности. Он дополнился нормой о запрете на признание экстремистскими священных текстов мировых религий. К таким текстам отнесены Библия, Коран, Танах и Ганджур: ни сами эти тексты, ни отдельные цитаты из них, в соответствии с поправками, не могут быть признаны экстремистскими материалами.

Поправки касаются лишь четырех упомянутых текстов, по сути, разрешая запрет других священных текстов христианства, ислама, буддизма и иудаизма. Тексты других религий в законе не упомянуты вовсе, что предполагает возможность признания их экстремистскими и дискриминации последователей этих религиозных учений.

Кроме того, новый закон даже не затрагивает вопрос о переводах и различных вариантах Библии, Корана, Танаха и Ганджура.

«Антимиссионерские» поправки применяются исключительно к протестантским организациям и НРД.

Да, пока поправки применяются к «нетрадиционным» организациям, однако в условиях избирательного правоприменения ни одна религиозная организация, в том числе «традиционная», в том числе пользующаяся расположением властей, не может быть уверенной в том, что «антимиссионерские» поправки ее не коснутся. Не исключаю, что они могут быть использованы во внутриконфессиональных и даже внутриепархиальных «разборках». Первые кандидаты – слишком активные православные общины или братства, особенно если они в сложных отношениях с епархиальным или светским начальством. Легко можно представить ситуацию, когда и православного батюшку привлекут за молебен вне стен церкви.

3) Наиболее значимые законы имеют общие черты, описывая которые при подготовке годовых обзоров, можно пользоваться функцией копи-паст: «закон написан крайне невнятно, дублирует существующие законодательные акты и оставляет простор для злоупотреблений при правоприменительной практике».

Особенно наглядно это видно на примере «антимиссионерских» поправок, за короткий период применения которых суды квалифицировали как незаконное миссионерство самые разнообразные деяния, от участия пастора в сельском празднике до наличия детской площадки при храме.  

Выводы:

Хотя формально происходившие в 2000-е изменения законодательства распространяются на все религиозные организации, их применение на практике крайне избирательно. За «традиционными» организациями и в первую очередь РПЦ фактически законодательно закреплено их привилегированное положение. Ограничительные меры применяются к протестантским организациям и НРД, а также, если речь идет о применении антиэкстремистского законодательства, еще и к «нетрадиционному» исламу. Таким образом, можно констатировать, что начавшееся в конце 1990-х выстраивание иерархии конфессий, о которой вчера говорил Н. В. Шабуров, к середине 2010-х завершилось, и началось выдавливание религиозных организаций, находящихся на низшей ступени этой иерархии, из правового поля.

Этот процесс поддерживается не только законодательными мерами, но и с помощью пропаганды. На протяжении многих лет власть фактически поддерживала проявления религиозной ксенофобии в СМИ, не реагируя должным образом на «антисектантские» публикации и деятельность борцов с «сектами». Следствием этого стало то, что власть (опять процитирую Н. Шабурова), стала жертвой собственной пропаганды, а чиновники превратились в ретрансляторов взглядов маргиналов-«сектоборцев». 

Помимо того, что это нарушает гарантированное конституцией право на свободу совести, такая ситуация еще и крайне опасна. Ставя значительную часть верующих вне закона, государство фактически легитимирует религиозную ксенофобию и санкционирует агрессию по отношению к представителям «неправильных» религий, а это неизбежно приведет к росту насилия на религиозной почве, что подтверждается ситуацией со Свидетелями Иеговы. После запрета Управленческого центра СИ мы уже можем наблюдать волну насилия на почве религиозной ненависти. Причем насилие уже направлено не только на СИ, есть случай нападения на пятидесятников, т. е. вообще на «сектантов». Парадокс в том, что своими действиями власти поставили под угрозу безопасность всего общества, ради защиты которой многие из упомянутых законов и принимались.

 

*Ольга Александровна Сибирева - социолог религии, сотрудник Информационно-аналитического центра «СОВА».

 

Материалы Международной конференции «Религия и наследие советского государства: 250летняя ретроспектива», Тбилиси, 2-4 июня 2017 года

 Rambler's Top100