Регистрация / Вход

Сейчас на сайте

Сейчас 255 гостей и 3 зарегистрированных пользователей на сайте

Ресурсный правозащитный центр

РАСПП

Портал Credo. Непредвзято о религии   Civitas - ресурс гражданского общества

baznica.info   

РЕЛИГИЯ И ПРАВО - журнал о свободе совести и убеждений в России и за рубежом

 

адвокатское бюро «СЛАВЯНСКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР»  

Религиоведение     Социальный офис

СОВА Информационно-аналитический центр   Религия и Право Информационно-аналитический портал

Акции



Е.С. ЭЛБАКЯН: "СОЦИАЛЬНОЕ САМОЧУВСТВИЕ РЕЛИГИОЗНЫХ МЕНЬШИНСТВ В СОВЕТСКОМ ПРОШЛОМ И РОССИЙСКОМ НАСТОЯЩЕМ" – Тбилиси, июнь 2017

Печать

Екатерина ЭЛБАКЯН *

 

elb 15Социальное самочувствие религиозных меньшинств, да и религиозная ситуация в целом, во многом, если не во всем, зависят от той религиозной политики, которую проводит государство. С другой стороны, критерием стабильности религиозной ситуации выступает как раз социальное «самочувствие» религиозных меньшинств - если они чувствуют себя спокойно, значит ситуация стабильна. Я думаю, расшифровывать этот тезис не надо, ибо, ясное дело, крупные исторические религии со всей очевидностью чувствуют себя комфортно независимо от  «самоощущения» религиозных меньшинств.

Российская Федерация в соответствии с Конституцией РФ является светским государством, население которого поликонфессионально. В настоящее время Министерством юстиции РФ зарегистрировано свыше 60 религиозных направлений, представленных более, чем 24 тысячами религиозных объединений и десятками тысяч религиозных организаций.

Многообразие и разнородность конфессионального пространства России складывались исторически, под воздействием экономических, политических, этнических, культурных и множества других факторов. Среди них и длившееся веками географическое расширение страны со включением в ее состав завоеванных и присоединившихся новых территорий, население которых исповедовало свои традиционные религии и культы. Это и развитие экономических связей между регионами России и с зарубежными странами, столкновение самобытных культур, вследствие чего имели место культурный обмен, миссионерство и другие явления.

Усложнение конфессионального состава страны происходило и за счет внутренних процессов в самом православии. Это и выделение после раскола старообрядцев, раздробленных, в свою очередь, на множество толков и согласий, и возникновение христововерия, молоканства, духоборчества, а в 20 в. - образование церквей так называемого «альтернативного православия» и др. Различными направлениями были представлены в России другие религии - ислам, буддизм, иудаизм, протестантизм. Таким образом, уже в дореволюционной России ее конфессиональное пространство, при безусловном численном, статусном и административном преобладании православия, было весьма неоднородным.

До начала 20 в. в России не существовало свободы религиозного выбора и вневероисповедное состояние подданных не допускалось. Возможен был лишь переход из любого вероисповедания в православие, тогда как отход от православия считался уголовно наказуемым преступлением.

Существовала четырехуровневая правовая градация вероисповеданий:

  • высший уровень занимала Православная российская церковь (Православная кафолическая греко-российская церковь);
  • второй сверху - «признанные терпимые» исповедания (католики, лютеране, иудеи, мусульмане, буддисты - они имели право свободно отправлять культ, обучать своих последователей религии, готовить кадры служителей, приобретать в собственность движимое и недвижимое имущество; католическое и лютеранское духовенство получало от государства денежное содержание; мусульманские, иудейские и буддийские служители культа обеспечивались за счет верующих);
  • третий уровень занимали «терпимые непризнанные» - старообрядцы, духовные христиане, толстовцы и т.п. (их религиозная практика официально не признавалась, однако на бытовом уровне не вызвала отторжения);
  • нижний уровень составляли «непризнанные нетерпимые» (скопцы, христововеры, религиозные направления, воспринимаемые как враждебные государству в силу той или иной политической конъюнктуры).

Всем исповеданиям, кроме православного и, отчасти, лютеранского, проповедь своих вероучений за пределами собственных объединений была запрещена.

Право подданных свободно переходить из православия в другое христианское или нехристианское исповедание было признано 17 апреля 1905 года Правительственным актом «Об укреплении начал веротерпимости», утвержденным императором Николаем II.

В постановлениях Временного правительства «Об отмене вероисповедных и национальных ограничений» от 20 марта 1917  года и «О свободе совести» от 14 апреля1917 года подтверждалось право граждан переходить из одного вероисповедания в другое, а также признавалась законность вневероисповедного состояния.

Декретом Совета народных комиссаров (СНК) от 23 января  1918 года «Об отделении церкви от государства и школы от церкви», советское государство объявило религию частным делом граждан. Школа отделялась от церкви; религиозные предметы изымались из школьных программ и учебных планов других образовательных учреждений; запись актов гражданского состояния (регистрация рождения, заключения и расторжения брака, вдовства, смерти) передавалась государственным органам; отменялись религиозная клятва и совершение религиозных обрядов и церемоний, сопровождающих действия государственных и иных публично-правовых общественных установлений; религиозные объединения лишались прав юридического лица, а монашествующие и духовенство лишались избирательного права, которое было восстановлено для них Конституцией СССР 1936 года (Конституция СССР 1936 г. ст. 124 заменила, также, положение Конституции 1918 года о свободе религиозной пропаганды «свободой отправления религиозных культов».)

Постановлением Всесоюзного центрального исполнительного комитета (ВЦИК) и Совета народных комиссаров (СНК) Российской советской федеративной социалистической республики (РСФСР), входящей в состав СССР, от 7 апреля 1929 года «О религиозных объединениях» под контроль властей были переданы персональный состав учредителей религиозных общин и деятельность их рабочих органов; религиозным объединениям запрещалось: заниматься милосердно-благотворительной деятельностью, в том числе среди собственных единоверцев; иметь библиотеки и кружки по изучению Библии; совершать религиозные обряды и церемонии под открытым небом. Каждое отдельное совершение обряда в квартирах и домах верующих допускалось лишь с разрешения местного органа власти. Постановление имело силу закона в течение последующих шестидесяти лет.

На протяжении многих десятилетий после Октябрьской революции (1917 г.) руководство СССР неуклонно проводило политику массовой атеизации населения. Множество храмов были закрыты, разрушены, либо превращены в складские и иные, не имеющие отношения к религии, помещения. В сталинский период многие священнослужители разных конфессий были репрессированы – сосланы, помещены в лагеря, расстреляны. Возобновленная после 1943 года деятельность официально разрешенных церковных приходов находилась под жестким контролем партийных властей и КГБ. В общественном мнении формировался образ верующего человека, как неполноценной или не заслуживающей доверия личности. В советском законодательстве о религиозных культах свобода совести преимущественно только декларировалась. На практике политика власти была направлена на преодоление религии в строящемся новом обществе, религиозные организации были лишены двух фундаментальных прав: права юридического лица и права на собственность (частично допускаемого в послевоенное время, с середины 1940-х гг.).

В целом, законодательство о религиозных культах носило запретительный, а не регулирующий характер. Например, запрет на благотворительность объяснялся тем, что это «пережиток буржуазного общества».

После учреждения Московской патриархии и Собора епископов в 1943 году должность Патриарха Московского и всея Руси (им стал Сергий Страгородский) была восстановлена с образованием Синода при Патриархе. В 1943-1945 гг. был принят ряд постановлений Совнаркома, дающих религиозным организациям ограниченное право юридического лица.

Вместе с тем, определенное ослабление давления на Русскую православную церковь сопровождалось усилением гонений на т. н. «религиозное подполье». Так на рубеже 1940-50 гг. началась депортация Свидетелей Иеговы из регионов левобережной Украины, Западной Белоруссии, Молдавии (операция «Север») и республик Прибалтики, в Сибирь на режим спецпоселений в Томской и Иркутской областях, Красноярском крае. С собой верующим разрешалось брать только личные вещи, все основное имущество подлежало конфискации в пользу государства.

В качестве основания для депортации называлась антигосударственная деятельность (под чем подразумевались отказ служить в армии, вступать в комсомол, профсоюз, партию, участвовать в выборах) и шпионаж в пользу иностранных государств. Помимо Свидетелей Иеговы депортации подвергались иннокентьевцы, адвентисты (реформисты), истинно-православные христиане и др. Однако, оказавшись в Сибири на спецпоселении Свидетели Иеговы, например, отнюдь не перестали быть верующими людьми и горячими приверженцами своего религиозного направления. Более того, вскоре членами данной религиозной организации начали становиться и местные жители, которые общались с высланным, проникаясь к ним и их образу жизни и, соответственно, вере симпатией и уважением. Таким образом, в результате действий властей, того, естественно, не желавших, произошло заметное расширение «миссионерского поля» Свидетелей Иеговы. Несмотря на хрущевскую «оттепель», режим спецпоселения со Свидетелей Иеговы был снят только 30 сентября 1965 г.

В целом же, с середины 1950-х гг. отношения между религиозными организациями и государством вновь «охладели». Принятая 16 марта 1961 года инициированная Н.С. Хрущевым «Инструкция по применению законодательства о религиозных культах в СССР» указывала, что духовенство должно быть отстранено от участия в финансово-хозяйственной деятельности религиозных сообществ, ужесточался порядок их налогообложения, объявлялись не подлежащими регистрации общины ряда религиозных направлений (Свидетелей Иеговы, пятидесятников, адвентистов-реформистов, истинно-православных христиан и др.).

Следующий этап появления в СССР новых религиозных направлений, усложнявших ее конфессиональное пространство, начался в 1970-х гг., как слабое отражение идущего на Западе процесса образования новых религиозных движений (НРД, «New Age»), распространения восточных культов и учений (йоги, Международного общества сознания Кришны, Ананда Марги, трансцендентальной медитации и др.). Но начиная с 1981 года, несмотря на жесткие преследования КГБ, они все же получили определенное распространение среди интеллигенции и в молодежной среде, как своеобразное движение протеста против официальной идеологии, как контркультура или так называемый «андегрануд».

Несмотря на легальные преследования доля религиозных людей – членов общин и людей, проявлявших в той или иной форме интерес к религиозным идеям и ценностям, - в середине 1980 гг. в СССР составляла примерно около трети населения. Если применить более строгие критерии – такие, например, как регулярное посещение церкви («воцерковленность»), то доля верующих в тот период значительно сократится - до 10-15% городского населения и до 25-30 %, в сельской местности, а в регионах традиционного распространения ислама - 30–50 %.

С конца 1970 гг., социологи стало отмечать постепенное изменение отношения к религии со стороны общества - прежде всего творческой интеллигенции и в молодежной среде. Вначале это было возрастание интереса к религии и ее роли в истории, к полузабытым народным традициям, праздникам и обрядам религиозного характера и происхождения: православным, мусульманским, языческим. Это не означало собственно обращения к вере, но выступало симптомом нарастающего кризиса официальной атеистической идеологии и свидетельствовало о наличии в обществе религиозных потребностей, масштабы которых государственным и партийным руководством явно недооценивались или игнорировались. Все это выражалось в росте спроса на религиозные обряды, в интересе к религиозной литературе, моде на религиозную атрибутику в быту, в заметном учащении обращения к религиозным сюжетам писателей, художников, кинематографистов. Одновременно стало заметным омоложение состава религиозных общин, где появились и стали выходить на первый план молодые, светски образованные верующие. В религиозной среде возникло и активно развивалось правозащитное движение, росли самосознание верующих и достоинство конфессиональной самоидентификации.

Наконец, последний серьезный всплеск в появлении в России новых религий начался с наступлением горбачевской «перестройки» в процессе демократизации и реформирования общественного устройства страны, с падением «железного занавеса» и ростом открытости России западному миру.

Этот процесс шел в нескольких направлениях:

  • Был разрешен въезд в страну иностранных миссионеров и проповедников, представлявших как действующие в России церкви и религиозные направления (главным образом протестантские), так и новые – например, Церковь Иисуса Христа Святых последних дней, Церковь объединения Муна, Церковь саентологии, религиозные движения ориенталистского толка.
  • Стали возникать религиозные организации отечественного происхождения: Белое братство – Юсмалос, Богородичный центр (ныне Православная Церкви Матери Божией «Державная»), Церковь последнего завета («виссарионовцы») и др.
  • К этому следует добавить процессы, происходящие внутри русского православия на протяжении всего 20 в., которые привели к увеличению разнообразия конфессиональной картины. Это образование Русской православной церкви заграницей (РПЦЗ), которая в настоящий момент тоже раскололась на две религиозных организации: лавровцев и витальевцев; образование Российской православной свободной церкви (РПСЦ), Российской православной автономной церкви (РПАЦ), Истинно-православной церкви (ИПЦ); появление в России приходов Украинской православных церквей (Киевского Патриархата, Украинской автономной православной церкви). Аналогичные процессы наблюдаются в некоторых протестантских церквах, в российских исламе (это, например, образование большого количества Духовных управлений мусульман), буддизме и иудаизме.

В результате этих процессов:

  • существенно выросло число религий, конфессий, религиозных направлений и деноминаций, где тенденция к дальнейшему росту конфессионального разнообразия сохраняется;
  • мультиконфессиональность распространилась на регионы, которые прежде были полностью, либо по большей степени моноконфессиональными, где носителями определенных религий были конкретные этносы или группы этносов, где ареалы их традиционного расселения были одновременно и регионами распространения исповедуемых ими религий. Европейская часть России, большая часть Украины и Белоруссии, значительные пространства Сибири и Дальнего Востока, заселенные славянами – русскими, украинцами, белорусами, а также христианизированными финно-угорскими и уральскими народами и народностями – территории распространения православия. Западные области Украины и Белоруссии, а в дореволюционной России и Польша – зона распространения католицизма латинского и греческого обрядов. Прибалтика, Финляндия - регионы распространения лютеранства. Среднее и частично Нижнее Поволжье, часть Приуралья и Западной Сибири, заселенные татарами, башкирами и другими тюркскими народами, а также Казахстан, Средняя Азия, Северный Кавказ – традиционные регионы распространения ислама. Калмыкия, Алтай, юг Сибири и Дальнего Востока – ареал буддизма и шаманизма.

Перечисленные регионы сохраняют свою традиционную этническую и конфессиональную определенность и в настоящее время. Но их этноконфессиональные границы существенно размыты, а где-то моноконфессиональности не наблюдается вообще. Сегодня в любой области, крае или республике любых регионов проживают люди как минимум 50–60 национальностей, представленные последователями 20-30 и более конфессий и религиозных направлений.

При этом, как уже отмечалось, СССР являлся не только многонациональным государством, но и поликонфессиональным образованием, так как не смотря на все сложности социального бытия, в нем был представлен ряд христианских конфессий (православие, католицизм, протестантизм), ислам, буддизм, иудаизм и другие религиозные направления.

Поликонфессиональность остается основной характеристикой религиозной ситуации и в современной России. Число зарегистрированных религиозных организаций демонстрирует картину современной религиозной ситуации в России, которую можно охарактеризовать следующим образом:

  • Свобода совести при подобном типе общества и государства выступает одной из фундаментальных человеческих свобод. Это относится и к России, где принцип свободы совести провозглашает Конституция РФ: «Каждому гарантируется свобода совести, свобода вероисповедания, включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними» (статья 28).
  • Важнейшими конституционными нормами, гарантирующими обеспечение свободы совести, являются равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от отношения к религии (ст.19); равенство религиозных объединений перед законом (ст.14); свобода мысли и слова, запрет на пропаганду религиозного превосходства, разжигание религиозной вражды и ненависти (ст.29).
  • В соответствии с конституционным принципом отделения религиозных объединений от государства, последнее не возлагает на религиозные объединения выполнения функций органов государственной власти и не вмешивается в вопросы внутреннего устройства и культовой практики религиозных объединений; деятельность органов государственной власти и органов местного самоуправления не сопровождается публичными религиозными церемониями; религиозные организации не участвуют в выборах в органы государственной власти и местного самоуправления.

Проблема состоит лишь в реализации этого принципа. К сожалению, нередко приходится наблюдать избирательность его применения, когда в отношении религиозных меньшинств он практически не работает, общины лишаются религиозного статуса (например, Саентологическая церковь Москвы) или ликвидируются по обвинению в экстремистской деятельности (Свидетели Иеговы). Запрет деятельности «Свидетелей Иеговы» Верховным судом как экстремистской организации содержательно вполне похож на то, как это и другие религиозные сообщества преследовались в эпоху государственного атеизма, когда их репрессировали за антисоветскую деятельность.

Если рассмотреть религиозную ситуацию в Российской Империи – СССР - Российской Федерации на протяжении 20 века через призму моделей государственно-религиозных отношений, то таковых можно выдел следующие:

  • - модель существования государственной церкви, в основе которой лежит теократический принцип. В целом,  это модель, существовавшая в Российской империи.
  • - сепарационная модель, в основе которой лежит универсалистский принцип, подразумевающий одинаковое отношение государства ко всем религиозных организациям, независимо от их «традиционности», «историчности» и т.д. Данная модель в форме своеобразного «негативного равенства» существовала в атеистическом СССР до 1943 г. и  в форме «позитивного равенства», когда произошел религиозный «ренессанс»с 1990-х гг. в Российской Федерации.
  • - кооперационная модель, в основе которой лежит принцип дифференциации - разные религиозные организации наделяются различным объемом прав и обязанностей, соответствующим образом выстраивается отношение к ним со стороны государства, общества, СМИ и т.д. Эта модель отчасти была реализована в СССР после 1943 (после собора епископов, когда ситуация с отношениями между государством и РПЦ несколько улучшилась, но в то же время начались очередная волна гонений на религиозные меньшинства). Так же, на мой взгляд, данная модель начала реализовываться после 2000-х гг. в Российской Федерации.

Таким образом, в целом, я могла бы выделить пять этапов в государственно-религиозных отношениях на протяжении 20 в. и в начале 21 в.:

  • - модель государственной церкви (Российская империя)
  • - сепарационная модель (СССР до 1943 г._
  • - кооперационная модель (СССР с 1943 по 1990 гг.)
  • - сепарационная модель (Российская Федерация с 1991 до 2000-х гг.)
  • - кооперационная модель (Российская Федерация с 2000-х гг. по настоящее время)

Если сравнить «табель о рангах» в религиозной сфере Российской Империи с современной ситуацией, то, можно увидеть примерно ту же схему:

  • - РПЦ;
  • - ислам, буддизм, иудаизм («признанные терпимые»);
  • - католицизм, протестантизм («признанные нетерпимые»);
  • - НРД и религиозные меньшинства («непризнаные нетерпимые»).

Общие тенденции в религиозной политике РФ на сегодня очевидны. Они идут по пути ужесточения и так сказать «снижения» религиозного многообразия в стране. Сегодня очевидно, что исторические религии (перечисленные в преамбуле к  Федеральному закону «О свободе совести...») и религиозные меньшинства находятся в неравной ситуации, причем в большинстве ее аспектов - как «экзистенциальных», от сегодняшней политики государства не зависящих, (длительность существования, количество последователей, включенность в социокультурный контекст, отношение СМИ и формируемого общественного мнения и т.д.), так и «ситуативных», напрямую связанных с государственной политикой, с отношением конкретных государственных структур к конкретным религиозным организациям «здесь и сейчас».

Заметим, что религиозные меньшинства, даже во всей своей совокупности, не являются в каком либо смысле доминирующими в определенных пространственно-временных рамках (в определенный период времени, в конкретной стране, регионе, на территории).

Помимо количественного показателя (числа последователей), религиозные меньшинства имеют и определенные качественные характеристики, а именно, мировоззрение и образ жизни их последователей, предписания, нормы, ценности, которые не являются определяющими и существенно не влияют на жизнь и убеждения подавляющего большинства населения региона их присутствия.

Религиозная свобода, допускающая свободу выбора любой религии, перехода из одного вероисповедания в другое, а также свобода совести, подразумевающая возможность отказа от религии вообще создали ситуацию, при которой религиозные меньшинства присутствуют в большинстве стран мира. Здесь религиозные меньшинства и их последователи обладают одинаковыми правами и обязанностями с доминирующими религиозными направлениями и их последователями, которые не могут ущемляться ни на законодательном, ни на бытовом уровнях, ни на уровне личности, ни на уровне социальной группы. 

Однако в России, в повседневной практике мы можем отчетливо наблюдать дискриминацию прав ряда религиозных меньшинств, действующих на территории страны.

Сегодня можно наблюдать, как «сепарационная» модель государственно-религиозных отношений в России постепенно сменилась «кооперационнной», предполагающей дифференцированный тип таких отношений, хотя Конституция остается прежней.

Вернемся ли мы на этом пути снова к теократическому типу – к «государственной церкви»? Надеюсь, что нет ибо, на мой взгляд, это не нужно и даже вредно как для государства и религиозных организаций, включая РПЦ, так и для общества в целом.

 

* Екатерина Сергеевна ЭЛБАКЯН – религиовед, доктор философских наук, директор Центра религиоведческих исследований «РелигиоПолис».

 

Материалы Международной конференции «Религия и наследие советского государства: 250летняя ретроспектива», Тбилиси, 2-4 июня 2017 года

 

 Rambler's Top100